Рубиновый изумруд

Не каждая перемена ведёт к улучшениям, но чтобы что‑то улучшить, нужно сначала это изменить.

Греция. 2025 год.

      Наставшее прохладное утро заставило спящую девушку невольно поежиться и посильнее укутаться в одеяло. На улице только пару дней назад наступила весна, а потому прохлада после зимы всё еще ощущалась. Яркое солнце еще пока не грело, а потому надежды на облегчение под теплыми лучами не было. Панорамные окна спальни были прикрыты длинными темными шторами, потому комната даже в дневное время суток была погружена во мрак.       — Эй, подъем! Нечего спать! Мне плевать, что у тебя выходные, дома полным полно работы!       Явно недовольный голос вырвал девушку из царства Морфея, где та была далеко от всей этой гнетущей реальности. Она тяжело выдохнула и повернулась на другой бок, в упор игнорируя крики, что способствовали её пробуждению.       — Нет, ну вы посмотрите на неё!       Дверь в комнату с хлопком открывается, и на пороге стоит рассерженная женщина, которая почти пыхтит, как паровоз. Она быстро подходит к кровати и рывком стягивает с девушки одеяло, и это действие полностью прогоняет её недавний сон.       — Мам, я…       — Я сказала тебе, чтобы ты вставала? Сказала! А теперь подъем! Ни капли помощи в этом доме! — женщина со злостью швырнула одеяло обратно на свою, как уже оказалось, дочь. — Я должна всё одна делать?! Будь добра, подорви свою задницу и помоги мне, Ванесса!       Продолжая что-то недовольно пыхтеть себе под нос, мать с таким же рассерженным видом покинула комнату, хлопнув дверью. Девушка тяжело выдохнула и резко приняла положение сидя, откидывая одеяло в сторону и закрывая лицо руками, подавляя яростный, почти истерический крик. Ей двадцать два года, а отношение к ней ничуть не поменялось. Это раздражает до ужаса. Она уже подумывала о том, чтобы съехать да начать уже свою жизнь, но мать прямо яростно вцепилась в нее, будто клещ, и категорически против этого. Поэтому ей остается это терпеть.       Усердно вытерев пальцами свои глаза, Ванесса вздохнула и таки встала с кровати. Она правда не знает, каких же именно дел полным полно в доме, в котором она только вчера всё начисто вымыла и прибрала, но что-то, видимо, появилось. Только вчера вернулась с учебы, надеясь поужинать, так ее запрягли за уборку. Превосходно. А после этой уборки уже и аппетита не было на дальнейший ужин.       — Ты можешь шевелиться?!       И снова недовольный с раздражением тон, и снова тяжелый с обречением выдох. Она уже успела несколько, а точнее не несколько, а очень даже много раз пожалеть над своим выбором. Когда ей отец, живущий в США, предлагал учиться там, даже с условием, что он оплатит обучение, Ванесса выбрала остаться в родной стране. Она не хотела бросать мать, которая время от времени твердила, что девушка соберет вещи и уедет, а она ее растила, кормила и поила, одевала, а также сказки на ночь читала. То ли совесть грызла, то ли действительно желания не было, но поступила в университет Пирея, на факультет финансового менеджмента и банковского дела. Это при том, что она мечтала стать кондитером. Чудесно.       — Дай хоть себя в порядок привести!       — Не огрызайся!       Девушка вскинула бровь, сверля возмущенным взглядом дверь. Когда она успела огрызнуться? Боже, эта женщина невыносима. Ванесса подошла к зеркалу, что висело на всю дверь шкафа, и принялась приводить свои русые волосы в порядок. Зеленые глаза были красноватыми, вероятно из-за недавних резких слез, которые она поспешно вытерла, а в целом лицо будто помятое. Оно и понятно, сдача диплома на проверку, а теперь еще и подготовка к его защите. Нервы и настроение ни к черту, так тут еще это…       — В общем так, у моей подруги сегодня день рождения. Это Клио, ты ее знаешь, — пока мать рассказывала о предстоящем празднике, ее дочь пыталась понять, кто же такая эта Клио. — Так вот, сделаешь ей торт сегодня.       И тут Ванесса выпала в осадок. Она смеется над ней что ли или как?       — Мам, ты же знаешь, что на изготовление торта нужно хотя бы дня два. А судя по тому, каким ты его расписала, так это дня три. Не проще купить в магазине?       — Что? Ты хочешь сказать, чтобы я, у которой дочь страдает этой ерундой касательно кондитерских штучек, пошла и купила торт в магазине?       — Я серьезно говорю. Я не буду делать торт только из-за того, что у какой-то там твоей левой подруги сегодня днюха наметилась.       — Нет, ты будешь делать то, что я скажу. Пока ты сидишь на моей шее и живешь в моем доме, ты будешь!       Возмущение захлестнуло девушку с головой, отчего та пару раз открыла и закрыла рот, словно рыбка, а после резко выдохнула.       — Не буду я делать торт! Не жила бы на твоей шее, так ты мне съехать не даешь! У меня прекрасная подработка, на аренду, еду и одежду хватит с головой!       — Не кричи на меня! Ты с матерью разговариваешь, а не с очередной своей подружкой! Чтобы я пришла через два часа и торт был готов, ты меня услышала?!       Входная дверь с хлопком закрылась, а рядом стоящая рамка с фотографией с грохотом упала вниз и разбилась вдребезги. Мысли смешались в большую кашу, а эмоции образовали целую лавину, которая захлестнула Ванессу с головой. Они выплеснулись долгим потоком горьких слез и немым криком, потому что сил на настоящий не было. Она устала. Жутко устала. От всего, что происходит и что, возможно, в будущем будет происходить. Наперед устала. Иногда руки тянутся к острому лезвию, но страх перед смертью оказывается сильнее. Хотя, скорее, тяга к жизни. Девушка ведь понимает, что так будет не всегда и её жизнь озарит ярким солнцем.       Внезапный мобильный звонок заставил Ванессу взять себя в руки и подняться с пола. Она подошла к своему телефону, что лежал на тумбочке в ее комнате, и подняла трубку.       — Алло, пап, привет, — девушка с усилием улыбнулась, чтобы отец на другом конце провода не переживал.       — Привет, малышка. Как ты там? Что-то случилось? Я слышу, как дрожит твой голос.       — Нет, всё в порядке… Просто… Ударилась мизинцем об край тумбочки, с кем не бывает? — она неловко улыбнулась сама себе.       — Ох, допустим, я сделаю вид, что поверил тебе. Но знай, что можешь приехать ко мне в любое время. Я тебя здесь пристрою.       — Хах, а твоя жена не против будет? — горькая усмешка незамедлительно посетила её лицо.       — Нет конечно! Она наоборот хочет с тобой познакомиться, не мели чепухи. И сама ведь знаешь, она же лично занималась дизайном комнаты, которую мы для тебя подготовили, ожидая, что ты приедешь.       — М-м, извини, пап, так уж получилось…       — Твой американский стал намного лучше, практикуешься?       — Ах, да, я нашла неплохого собеседника в сети и мы часто так общаемся. А еще читаю подростковые журналы с рассылок.       — Но прогресс заметен, ты молодец! А как там с кондитерством?       Девушка непроизвольно всхлипнула и тут же с силой поджала губы, зажмурив глаза, дабы предотвратить новый поток слез. Довольно сложно сдерживаться, когда «сдерживаешься» каждый божий день и надеваешь привычную для всех маску.       — Слушай, малышка, если тебе нужно время побыть одной, то можем созвониться позже. Но я чувствую, что ты сейчас не хочешь оставаться одна.       — Я приеду.       — Что?       — Я сегодня куплю билет и прилечу. Встретишь в аэропорту?       — А как же защита диплома?       — Она через неделю. Я хочу развеяться, пожалуйста.       — Хорошо, хорошо. Тогда давай так, Несса. Купишь билеты и сразу же позвонишь мне, чтобы я был в курсе!       — Хорошо.       Ванесса медленно выдыхает и откидывается спиной на свою кровать, устремляя взгляд заплаканных зеленых глаз в потолок. Они не были чисто зелеными, а скорее с примесью серого, обращавшей их в тусклые и светлые. И всё же, пусть решение поехать в Америку было довольно спонтанным, девушка была совсем не против. Ей сейчас это нужно — сменить обстановку и круг общения, иначе она впадет в депрессию с… подобным соседством.       Девушка довольно быстро заказала билеты на рейс после обеда, а глядя на часы, она поняла, что может поспать еще около часа или двух, а затем уже собирать свой чемодан и отправляться в аэропорт. Ванесса медленно выдохнула, отложив в сторону свой телефон и завернувшись в одеяло, словно гусеница. Она закрыла глаза без лишних тревог, ведь поставила будильник, а значит, не проспит. Однако каково было ее удивление, когда, открыв свои глаза от громкого звука, она обнаружила себя сидящей на стуле и держащей в руках самый настоящий настольный будильник.

«Сон? Да нет, ощущения слишком реальные…»

      Девушка поднялась со своего места, выключив тот самый будильник, и оглядела комнату, в которой оказалась. Однако, вероятно, начать нужно было не с неё, а с одежды, которая была на ней надета. И рассмотреть она смогла в большом зеркале почти на всю стену, из-за чего застыла в явном шоке и непонимании происходящего. Ванесса тут же подскочила к отражающей поверхности и провела по ней пальцами, определенно понимая, что ощущения от прикосновения имеются очень даже реальные. Но что ее пугало больше всего, так это то, что у нее красные глаза, розовые длинные волосы и невысокий рост с эксцентричным платьем.       Знакомый смутный образ стал прорисовываться в ее голове, будто внезапно озарившие воспоминания одного просмотренного тайтла, за которым она первое время следила и пыталась разобраться во всей сути, но со временем закинула.       Кажется, третью прародительницу звали… Крул Цепеш…

И как это понимать?