Бесконечный август

«Его улыбка оказывала на меня большое влияние, ведь когда он улыбался, я влюблялся в него ещё сильнее. И неважно, что предел был достигнут уже очень давно».

♫ Haux — Calico ♫

      На календаре долгожданный август. Школа осталась позади, одноклассники разъехались по разным городам, а улицы пропахли дождём. С зелёной листвы скатываются мокрые дорожки в виде капель, под ногами образовались лужи, которые приходится постоянно перепрыгивать. Людей на улице толком нет: лишь изредка попадается кто-то из прохожих на пути, и то — быстро пропадает из поля зрения, торопясь забежать под первую попавшуюся крышу или же хотя бы прикрыть голову руками и ускорить шаг.       Чонгук, вышагивая по тротуару с прозрачным зонтом наперевес, наблюдает за суматохой с беззаботной ухмылкой на губах. Спешить ему некуда — уверен, что Тэхён не вылез из кровати, а ведь они договаривались встретиться ещё полчаса назад.       Погода испортилась в последний момент: он уже зашнуровывал кроссовки, когда по окнам мелкой дробью застучал холодный дождь. Мог, конечно, остаться дома и провести остаток дня в своей комнате, но не захотел. Мама уехала на работу ещё ранним утром, поэтому они даже не пересекались, сестра не появлялась со вчерашнего дня, так что в квартире царила уютная тишина, прерываемая гудением компьютера — тот не выключался на протяжении семи часов.       Тэхён вырубился ближе к пяти. Отложив наушники на стол, Чонгук откинулся на спинку игрального кресла и несколько минут сидел неподвижно, скользя задумчивым взглядом по потолку. В голове по кругу звучал чужой хриплый голос.       Сам не знает, когда это началось. Просто в какой-то момент внутри что-то изменилось. Не было никакой вспышки, щелчка в голове или загоревшейся красной лампочки. Наверное, это всегда жило в нём. Прорастало с каждым годом, крепло и в один прекрасный день расцвело пышным бутоном на сердце. Словно это должно было случиться: он должен был лечь в постель ранним утром и осознать простую и одновременно с тем самую удивительную вещь на планете.       Может, так задумано Вселенной? По крайней мере, в планы Чонгука не входило влюбляться в своего лучшего друга. Он Тэхёна с детства знает: делили игрушки на площадке возле дома, там и познакомились, а позже — подружились, как и их родители, вернее, мамы, — отца Чонгук совсем не помнит, и жить это не особо мешает. Пятилетний Тэхён был немного вредным, но забавным. Пакостили вместе и получали, соответственно, тоже — вместе. Спокойный нрав Чонгука и его мягкий характер часто использовались в младшей школе — попал под влияние Кима, до сих пор отделаться от него не может, да и не хочет, если быть честным.       С Тэхёном классно. Они могут играть в компьютерные игры до шести утра, болтать часами напролёт, лёжа на диване в гостиной, пока на фоне очередная серия какого-нибудь аниме сменяется другой. Они пересмотрели многое (что-то даже не по одному разу), и всё равно ведь не надоедает обсуждать любимых персонажей, споря наперебой, кто из них круче. Уже как-то привычно ежедневно видеться и созваниваться по вечерам. Время в компании друг друга пролетает незаметно. Иногда приходится прерываться, чтобы сбегать на кухню, стащить что-нибудь со стола и, чмокнув маму в щёку, убежать обратно к себе, услышав недовольное: «Вот же хитрый лис! Поешь нормально!». Чонгук в такие моменты лишь улыбается и, пережёвывая украденное, надевает наушники, моментально включаясь в игру, где его уже ждёт Тэхён.       Вспоминает, как впервые попробовал сигареты. Кашлял долго, пока в это время Тэхён, сидя рядышком, с умным лицом рассказывал, как нужно правильно затягиваться, — видел, как делает это отец, у которого он незаметно вытащил две сигареты из пачки, пока тот спал. Напились тоже вместе: как и полагается, дешёвым и невкусным пивом из ближайшего супермаркета, где знакомому Тэхёну продали по поддельным документам. Голова кружилась всю ночь; лежали на кровати, разговаривали, пока ему не стало плохо. К счастью, Тэхён быстро сориентировался и повёл его в туалет. В памяти сохранилось надолго, как он сидел в обнимку с унитазом и слушал приглушённый голос Тэхёна где-то на периферии. Оба проснулись в обед и пообещали больше не напиваться.       Сдержать обещание не получилось. Иногда алкоголь был единственным — и самым доступным — способом забыться. Чонгуку нравилось это состояние: тело становилось ватным, мысли превращались в кашу, хотелось улыбаться и смотреть на Тэхёна безотрывно, чем он и занимался. И время будто останавливалось в такие моменты, его не волновали проблемы, не беспокоила ненавистная учёба — всё, о чём он думал, ограничивалось одним человеком. Непонятно каким образом, Тэхён дарил ему необходимое спокойствие. Рядом с ним он по-настоящему расслаблялся и чувствовал себя на своём месте.       Давно небо таким серым не было: первые месяцы лета выдались по-настоящему жаркими, даже из дома выходить не хотелось, зато сейчас льёт как из ведра. Телефон в заднем кармане вибрирует. Остановившись, Чонгук проверяет сообщение и, слабо улыбнувшись, убирает мобильный на место. Погода не располагает к прогулкам, общественные места по возможности он старается избегать, так что предложение Тэхёна посидеть у него дома вызывает тихую радость и некое облегчение.       Недавно проснувшийся Тэхён встречает его извинениями. Широкая пижама не по размеру болтается на его худом теле, на голове гнездо, лицо мятое, а вот губы растягиваются в приветственной улыбке. Чонгук, снимая кеды и оставляя зонт в прихожей, молча проходит в его комнату и садится в кресло.       — Родители уехали к бабуле. Приедут завтра вечером, — рассказывает Тэхён, параллельно с этим подбирая одежду с пола и засовывая её в шкаф.       Чонгук какое-то время наблюдает за ним. Думает о своём, проваливаясь в пучину мыслей, поэтому не сразу замечает, как Тэхён, закончив с быстрой уборкой, поворачивается к нему и, смахнув отросшую чёлку со лба, прикусывает нижнюю губу.       — Не хочешь остаться на ночь?       Задумчивый взгляд останавливается на изображении динозавра. Эту пижаму он подарил ему на день рождения — Тэхён о ней мечтал очень давно и сильно обрадовался, когда Чонгук, скромно улыбнувшись, вручил ему бумажный пакет. У Тэхёна какая-то странная любовь к динозаврам, а Чонгуку просто нравится видеть его счастливым.       Прокрутив чужие слова в голове, он наконец возвращается с небес на землю и выпрямляет спину.       — Надо у мамы спросить, — отвечает вполголоса, пускай знает, что та не будет против.       Причин для отказа у него нет. Ну что может случиться? Они сто раз оставались одни, забивали желудки вредной едой, смотрели ужастики, играли до самого утра или же напивались до головокружения.       Когда Тэхён достаёт из холодильника начатую бутылку водки, Чонгук думает о том, что это плохая идея. Да, он никогда не был против поговорить на пьяную голову и разделить одну сигарету на двоих, сидя возле открытого окна, но сегодня явно не тот день, чтобы вести дружеские беседы. Потому что теперь он замечает всё: и длинные пальцы Тэхёна, что оплетают рюмку, его рубашку, съехавшую с плеч и оголившую ключицы, блеск в глазах напротив и мизерное расстояние между их телами. Тэхён уже опьяневший, весёлый и очень громкий. Щёки розовые, взгляд плавающий, руки тянутся к чужим, соединяясь в крепком замочке. Они лежат на кровати, голова к голове, на фоне играет музыка, разноцветные огоньки гирлянд слепят глаза.       И всё, вроде бы, как обычно. Всё те же разговоры обо всём на свете, долгие взгляды, мимолётные прикосновения, общий смех, широкие улыбки, только вот сердце в груди стучит как бешеное, и учащённый пульс не даёт покоя. Высокий градус алкоголя расслабляет тело, туманит сознание, притупляя его. Чонгук поворачивается к другу лицом и замирает, ведь Тэхён делает то же самое.       — Что? — улыбается тот, будто не догадывается о причине поменявшегося настроения.       — Ничего, — полушёпотом.       Страшно делать шаг навстречу неизвестности, страшно потерять их дружбу, которой он уж слишком дорожит.       А Тэхён улыбается снова, уже по-другому, на этот раз как-то загадочно. Придвигается ближе, заглядывает в глаза и говорит с весельем:       — Ты уже пьяный?       Знает ведь, что да. Зачем тогда спрашивает? Зачем упирается указательным пальцем в кончик носа и смеётся?       И зачем влюбляет в себя ещё сильнее?       — Да.       — Я тоже.       — Будем спать?       У Чонгука, кажется, останавливается сердце. Взгляд Тэхёна скользит по его лицу, останавливаясь на губах, а затем неторопливо возвращается к глазам.       — Не хочу.       Минута тишины, два колотящихся сердца, зрительный контакт, который длится, по ощущениям, целую вечность. Если сейчас не сделает этого, будет всю оставшуюся жизнь жалеть о том, что не набрался смелости. Приподнявшись на локте, Чонгук с волнением смотрит в ответ. Тэхён кладёт ладони на свой живот и с интересом наблюдает за ним.       — Я тебя сейчас поцелую, — предупреждает Чонгук шёпотом.       Тэхён улыбается. Ни капли не боится.       — Целуй.       — Не противно со мной? — Отводит взгляд, неловко сглатывает, однако назад не отступает и склоняется над лицом.       — А я никогда ни с кем…       — Знаю.       Тэхён слишком мило смущается. Аж голову отворачивает, стесняясь смотреть в глаза, и улыбается, ведь Чонгук тут же приближается к нему и укладывает ладонь на горячую щёку.       — Больше не спрашивай такие глупости, — советует Тэхён на будущее. — Я этот поцелуй ждал несколько месяцев, — признаётся и двигается навстречу, показывая, что их желание сблизиться взаимно.       Наблюдая за движением его пухлых губ, Чонгук мягко проводит указательным пальцем по подбородку, вынуждая чуть поднять голову. Какой же Тэхён красивый. Хочется прижать его к своей груди, пригладить пушистые волосы ладонью и уткнуться носом в шею, чтобы втянуть аромат его тела. От него пахнет апельсиновым гелем для душа, шоколадным молоком, которое тот выпил накануне, и водкой. Впрочем, такой коктейль ничуть не отталкивает.       Чонгук притягивает его к себе ближе и оставляет аккуратный поцелуй на скуле — нежный, невинный и крайне тёплый. Прикрыв глаза, Тэхён шумно вздыхает. Чего ожидать не знает, потому смиренно ждёт и время от времени улыбается, всё же чувствуя себя неловко. Чонгук перемещается на щёки, покрывая кожу россыпью поцелуев. Действует не спеша, осторожно, стараясь скрыть свою неопытность. Добравшись до носа, он замирает и смотрит на чужие подрагивающие ресницы. Улыбка появляется сама собой.       — Может, выпьем чай? — предлагает он, касаясь шеи подушечками пальцев.       Тэхён хмурит брови. Медленно открыв глаза, он видит довольного Чонгука и не понимает, в чём дело. Он сделал что-то не так? Почему Чонгук так и не поцеловал его по-настоящему?       — Прямо сейчас? — выходит растерянно.       Чонгук кивает и, не дождавшись ответа, лениво сползает с кровати. Минуту спустя Тэхён идёт за ним на кухню. Ещё не до конца протрезвел, поэтому покачивается из стороны в сторону, пока не натыкается на грудь друга. Чонгук ловит его за локти и усмехается.       — Спать не хочешь?       Тэхён качает головой, напоминая маленького потерянного ребёнка. Чонгук действительно наливает зеленый чай, достаёт свежую клубнику из холодильника и тащит его на балкон. Время уже позднее, так что на улице стемнело; воздух пахнет прохладой. Они садятся на пол, подтянув к себе колени, и обмениваются весёлыми взглядами. Тэхён до сих пор в своей пижаме с динозаврами, Чонгук в обычных шортах и чёрной футболке. Прислушиваются к тишине, делая маленькие глотки чая, и несколько минут молчат, думая каждый о своём.       Так хорошо в этот момент. Лето, август, открытый балкон, свежая клубника, жужжание насекомых за окном, ночь, кажущаяся бесконечной, ароматный чай, тёплые руки и разговоры по душам. Тэхён не замечает, как совсем скоро его голова оказывается на плече Чонгука. Они всё разговаривают и разговаривают обо всём подряд, тихо смеются и смотрят друг на друга в темноте. Чонгук осмеливается сплести их пальцы, и Тэхён, улыбнувшись, двигается ближе.       Им всего пятнадцать. Жизнь воспринимается совершенно по-другому, и время в редкие моменты словно замедляется, позволяя насладиться беззаботной юностью. Первая влюблённость, первый скромный поцелуй — трепетное касание губ, первый шаг к чему-то новому, ранее неизведанному. И мысли все в разные стороны, они сейчас неважны, их можно оставить на потом, когда первый луч солнца упадёт на лицо и заставит лениво приоткрыть один глаз. Рассвет подкрадётся незаметно и не сразу потревожит двух заснувших в обнимку подростков.       А пока что можно сжать руки друг друга крепче, потянуться к губам ещё раз, ощутив сладкий вкус клубники на них, и, неловко улыбнувшись, отстраниться. После — загадать желание, чтобы этот август никогда не заканчивался.       Ведь между ними всё только начинается.