Одуванчик

      — Миссис Ода, смотрите! Красивые?        Элизабет как всегда ярко улыбалась, слегка потряхивая головой. Её маленькие кудряшки сейчас были заплетены в косички, что сползали с плеч. Ода всегда любила одевать девочку в разные наряды, которых у неё был целый большой шкаф.        Малышка захихикала, подвинув к себе клей, который Ода решила сегодня стащить из дома. Она так давно не была в своей собственной квартире, что, казалось, уже осталась жить в доме Афтонов навсегда.        Двухэтажная площадь была просто огромной и очень красивой. Ода всегда удивлялась, как Афтон мог содержать это. Столько небольших ваз, маленьких картин, аккуратных подушек в каждой комнате. Сразу чувствовался вкус и какой-то уют, который Ода не могла создать у себя.        — Да, Эли, у тебя очень красивый цветочек. Теперь мы можем прикрепить его на ободок. Как тебе такая идея?        Ода снова возилась с мелкими. Если её родственники были ужасными, то Афтоны казались душками. А, может, девушка уже просто к ним привыкла. И к замкнутости Эвана, и к активной Элизабет. Эти двое уже казались ей её собственными детьми.        Девушка закрепила маленький цветочек из бисера на ободке, после чего он быстро оказался на голове малышки. Та радостно завизжала, начиная махать ручками и танцевать.        — Он такой красивый! Хочу ещё! — смеялась Эли, кружась в своём красном платье до колен, что летало за ней.        — А мне куда можно прикрепить?        Эван, как всегда сидевший с любимым мишкой, даже дома, на собственном дворе, был крайне застенчив. Ода улыбнулась, прикрепив украшение, словно на булавке, на кофту в полоску. Мальчик улыбнулся. Казалось, впервые за эти пару дней.        — Вот так. Нравится?        — Очень, — мальчик поднялся и бегом подбежал к сестре, начиная что-то радостно ей рассказывать.        Ода сидела на порожках, наслаждаясь летней прохладой. Рядом уже стояли открытые бутылки колы, что приятно охлаждали. После похода в парк казалось, что троица сблизилась ещё больше. Девушка сильно привязалась к младшеньким.        Однако покоя не давал Майкл, что продолжал возводить вокруг себя стены, которые никогда не рушил. Они не разговаривали с того дня, когда Ода впервые увидела Мучителей. Она, честно говоря, до сих пор испытывала неоднозначные чувства на этот счёт.        Вроде компания поддерживала друг друга, очевидно, помогала справиться с трудностями. Но вот их поведение просто выбивало из колеи. Ода бы сожалела, если бы накричала в тот момент. Но то, что они делают с Эваном, она не понимала от слова совсем.        Пока Ода задумалась, на спину ей уже запрыгнула Элизабет, что быстро взобралась на плечи и свесила ножки.        — Вперёд, мой верный конь! Ты обещала нам пиццу! Точно помню! — Эли манерами напоминала важную особу королевских времён.        — Эли, Оде больно! — Эван чуть не столкнул свою сестру, но Ода её удержала, вставая с порожков.        — Так! Кто последний до кухни, тот моет посуду! — радостно выкрикнула девушка, сразу же побежав с места.        Эван рассмеялся и побежал за девушкой, пока Элизабет, что сидела сверху, радостно верещала, цепляясь руками за шею няни.

***

      Троица расположилась на кровати, сминая всё под собой. Элизабет уже обняла руку няни, слегка её сжимая, а Эван сел совсем рядом, поджав к себе ноги. На его лице было написано умиротворение. Ода долго добивалась такой реакции, теперь считая её просто победной.       — Итак, сегодня какую сказку читаем? — Ода кинула взгляд на Эли, что листала оглавление. Девочка уже довольно хорошо читала, хотя для её возраста это считалось гениальностью. — А, вижу.       Девочка снова тыкнула на сказку, которую девушка рассказывала вчера. Каждый день после обеда Ода старалась что-то читать, дабы Эли смогла заснуть, а она — дальше продолжить делать дела.       — Эван, ты не против сказки про дракона?       — Конечно нет! Она же самая лучшая в этой книге! — Эли все-таки не давала вставить слова брату, сделав просто щенячьи глазки, на которые, казалось, купились все.       Ода поправила прядь волос и снова начала читать. Раньше она не любила долго цитировать текст даже в слух, не то что читать с выражением. Но привычка быстро сменилась.       Слова лились, убаюкивая. Сбоку горела небольшая лампа, что роняла тень на детей, пока Ода всё хорошо видела. Сегодня они сидели в комнате Эвана, которая была выполнена в серых тонах. Напротив кровати стоял шкаф, а на полу всё ещё валялись игрушки. Шторы были слегка прикрыты для лучшей атмосферы.       Ода уже начала читать про освобождение принцессы из башни, как сбоку её коснулся Эван. Он лег рядом, отчего девушка слегка притормозила. Мальчик сначала мялся, очевидно хотел что-то сказать, но решился лишь через пару глубоких вдохов.       — Эли уже спит. Ей нравится, когда вы читаете сказки, — мальчик слегка смутился, спрятав свои покрасневшие щёки за рукой. — Только ей всё время нравятся принцессы, не понимаю почему.       Ода слегка посмеялась, закрывая книгу. Она положила голову девочки себе на живот, пока та продолжала мирно посапывать.       — Я в детстве тоже любила принцесс. Всегда хотелось, чтобы меня спас храбрый рыцарь, — Ода изобразила сильного мужчину, отчего Эван тихо рассмеялся. — Да-да, такие вот мы, девочки.       — Но вы же не такая. Вы сильная…. А я вот нет, — мальчик отвёл взгляд на шкаф. — Даже с Кошмарами не могу справиться. Они не уходят.       Ода перевела взгляд на шкаф. Вроде обычный, ничем не отличается. Неужели Эван боится его? А почему называет Кошмарами?       — Ты про Майкла и его компанию? — девушка гладила Элизабет по голове, наблюдая за реакцией мальчика.       — Они тоже страшные. Вы смогли им что-то сказать, а я только плакать и умею. Прав брат. Я просто плакса, который ничего не заслуживает, — Эван шмыгнул носом, вытирая подступившие слёзы.       — Эй, нет-нет, — Ода придвинула мальца поближе. — Ты не прав. И Майкл тоже. Если ты маленький, то не должен быть сильным. Не все люди могут за себя постоять, и это нормально. То, что делает Майкл — очень плохо.       Мальчик кивнул и отвёл взгляд. Глаза у него всегда были слегка покрасневшие, и только теперь Ода поняла почему. Плакса. Просто ребёнок, что очень сентиментален.       — Я могу научить тебя давать отпор, как тебе? Или буду защищать тебя всегда, — Ода погладила мальчика, ненадолго останавливаясь на спине. — Я всегда на стороне тех, кто не может ничего сделать, чтобы помочь.       Эван поднял взгляд. Он прошелся по Оде, будто в поисках надежды. У девушки сжалось сердце. Господи, сколько всего этот ребёнок уже успел узнать и почувствовать на себе?       — Идёт, — мальчик улыбнулся, убрав руку и явив ровный ряд зубов. — Ты первая, кто понравился Фредберу. Он был прав, ты хорошая.       Ода улыбнулась, хотя не поняла. Он про игрушку? Она умеет разговаривать? Ну да, типичное детское воображение, конечно.       — Он мне тоже. Мы обязательно дадим отпор тем плохим ребятам, хорошо? А сейчас поспи немного, я пойду пока дальше заниматься делами.       Мальчик слегка кивнул, закрывая глаза. Ода взяла Эли, слегка придерживая, и понесла в сторону её комнаты. Там уже было убрано, всё почти идеально чисто, как и требовал Афтон. Хотя Ода вообще думала, что до её прихода играть в игрушки было запрещено: в первый день там был слой пыли.       Положив малютку на кровать, Ода прикрыла её одеялом, что приятно отдавало вкусом малины.       — Папа… Папа…. — девочка вяло заговорила во сне, слегка насупившись.       Ода поникла. Какой же Афтон кусок говна.       Она точно должна узнать, что он скрывает.       И точно лишить его родительских прав.       На душе сразу становится неспокойно. Как вообще эти дети жили без матери? А если бы здесь не было бы Оды? Что бы случилось?       Девушка поежилась от таких вопросов, поэтому сразу же вышла из комнаты, прикрыв дверь. Теперь впервые стало реально тихо. Было время отдохнуть, приготовить полдник, прибрать в доме, конечно не трогая заветное место Афтона.       Ода миновала дверь Эвана, где так же была темнота, и остановилась возле двери Майкла. Заходить не хотелось, но отчётливое чувство тревоги всё же толкнуло постучать о коричневую поверхность. За ней послышались шаги, после чего замок открылся.       — Майкл?       В ответ послышалось лишь фырканье, после чего девушка смогла снова оказаться во владениях парня.       Вокруг был тотальный беспорядок, из-за чего трудно было наверняка сказать, чем Майкл занимался. Ода не стала обращать на это внимание, вернув взгляд на Афтона. Он активно перематывал руки бинтом, видимо куда-то собираясь.       — Чего тебе?       Ода почувствовала себя неуютно. Что ей ответить на это? В душе горела обида, но это будет неверным, если она выплеснет её на него.       — Если ты пришла постоять, то я не Эван, чтобы меня контролировать, — Майкл обернулся, впервые одарив девушку взглядом своих синих глаз, что были копией отцовских.       — Куда ты? — Ода прохрустела пальцами, не зная, куда деть руки. И как вообще отвечать.       — Куда нужно. Я перед отцом так не отчитываюсь, как перед тобой, — выплюнул парень, направившись уже в сторону девушки.       Ода одарила его взглядом, но парень лишь толкнул её плечом, отчего девушка чуть не влетела в стену. Она гневно обернулась назад, уже смотря на уходящий силуэт, что теперь скрылся за дверью, уходя в вечерний закат.

***

      — Мисс Ода?        Девушка оборачивается. Она сидит на диване и уже слегка дремлет, прикрыв глаза. Элизабет выглядит очень милой в своём растрёпанном виде, протирая проснувшиеся глазки ручками.        — Да, Эли? — Ода улыбается и поворачивается к малышке.        Та медленно подходит к девушке, затем приземляясь рядом. От неё пахнет приятным запахом, будто сама Ода вернулась в детство. Её пижама с мишками выглядела очень мило. Девушка бы многое отдала за то, чтобы видеть эту милоту каждый день.        Но выделялось лишь одно. Маленькие и заплаканные зелёные глазки, что теперь грустно смотрели прямо на Оду.        — Ты плакала? Что-то случилось? — девушка прижимает малышку ближе, и она роняет голову ей на руку. Сзади всё так же щебечет телевизор.        — Кошмар приснился. Можно я с вами посижу? — так тихо и боязливо, что Оде стало неудобно.        — Конечно, ты можешь.       Малышка неспеша ложится на коленки, будто ожидая, что Ода передумает. Девушка поглаживает её по голове.        — Папа скоро придёт?        Ода поджимает губы. Она сама задаётся этим вопросом. Уже минул девятый час, а Афтона всё нет и нет.        Девочка слегка всхлипывает, и только сейчас Ода замечает маленькую куклу у неё в руках.        — А у твоей игрушки есть имя? — решает перевести она тему, пока не может ответить на предыдущую.       В ответ некоторое время было слышно лишь голоса из новостей, но вскоре девочка всё же ответила.        — Это Цирковая Малышка. Папа хочет открыть пиццерию с ней. Правда красивая?        Малышка поворачивается лицом, показывая маленькую игрушку с рыжими косичками и белым лицом, с цирковым макияжем и костюмом.        — Тебе нравится цирк? — Ода улыбается, отчего малышка тоже слегка приподнимает уголки губ. — Она очень красивая, мне нравится.        — Мне тоже нравится, — Эли радостно шепчет, иногда шмыгая носом. — Папа обещал сделать её для меня. Но пока занят, — девочка грустно отводит взгляд. — Он просто очень занят.        — Я знаю, Эли. Не переживай, он обязательно сделает тебе этого робота, и он будет самым лучшим, — Ода даже не знает, что такое конструирование и вообще роботы, но так хотелось вселить надежду в детские глаза.        Элизабет улыбается, обнимая Оду в районе живота. Девочка слегка хихикает, снова превращаясь в ту самую Эли, что выловила девушке кувшинку из пруда.        — Конечно сделает! И я буду самой лучшей папиной дочкой! Все будут мне завидовать, — девочка смеётся, снова разворачиваясь к фильму. — Давай посмотрим мультики? Они ещё идут?        Ода поднимает пульт, и пытается переключить канал, но выходит из рук вон плохо. Эли сама забирает пульт и начинает щёлкать по кнопкам.        — Папа всегда, когда был занят, включал мне мультики. Это было весело, — честно признаётся малышка. — Эван говорит, что игрушки могут разговаривать, но мне кажется, что он ещё просто не вырос и не понял, что это неправда.        Ода слегка смеётся, заваливаясь на подушки. Малышка включает любый канал и замолкает. Девушка снова смотрит мультик про лошадей, что собирают горшочек золота вместе. Когда она отрывается от фильма, то Эли уже давно посапывает, прижимая к себе Малышку.        Ода тянется за пультом, когда слышит звуки со стороны двери. Тихие, будто входящий слушает происходящее в доме. Девушка выглядывает из-за подушек, и видит Майкла, что придерживает свой нос.        И снова их взгляды встречаются. На пол что-то капает, Майкл тихо ругается под нос, а Ода никак не может понять, что случилось.        Старший входит в комнату, подходя под свет телевизора. И теперь Ода видит его нос, из которого капает кровь, и бинты, что стали из белых алыми.        — О господи, что с тобой? — Ода смотрит с шоком в глазах, не понимая происходящего.        Старший мнется, сжимая биту в руках. Он снова смотрит на девушку, в этот раз наконец отвечая будто обычным голосом.        — Подрались. Нос сломал. Или нет. Не знаю, — парень отводит взгляд, присаживаясь на диван. — У тебя есть чем обработать?        Ода почти сразу перекладывает Элизабет на диван и быстро идёт к своей сумке, где лежат все нужные предметы. Потому что сколько бы она не искала в доме Афтона аптечку, той явно не было. Будто в этом доме не жили дети, что могли пораниться в любой момент.        Когда Ода уже вернулась с нужными приспособлениями, Майкл поглаживал сестру по плечу. Но, заметив девушку, одёрнул руку.        — Сядь, я сделаю, — Ода быстро оказалась перед парнем, пока тот с недовольным лицом её рассматривал. — Что? Хочешь сам? Ты залез в драку, а убьет твой отец меня.        Парень фыркнул, но сопротивляться перестал. Ода стала водить перекисью по ране, аккуратно оказывая первую помощь.        — Зачем ты здесь?        Ода остановилась, снова глядя старшему Афтону в глаза. Она не могла понять, что они выражают, но в них явно читался интерес.        — Сама не знаю, — изрекла девушка, продолжая своё дело. — Всё так закрутилось, что я сама не понимаю, что я тут забыла.        Она врала. Конечно понимала. Хотела освободить бедных детей от алчного отца, что никак ими не занимается.        Но такой ответ видимо не удовлетворил подростка.        — Тогда уходи. Я и сам с ними справлялся всё это время, — Майкл фыркает, останавливая руку девушки на месте, удерживая за запястье. — Я и Эли платья шил, и готовил, и убирал. Зачем ты там?        — Что-то я вижу, как ты заботишься об Эване. Убиваешь его психику?! — Ода пыталась не сорваться на крик, чтобы не разбудить Элизабет, но тихий вскрик всё же вырвался.        — Да что ты понимаешь?! — парень, подобно ей самой, вскочил на ноги. — Он так всю жизнь и будет плаксой! Кто будет его потом вытаскивать из этого говна?! Ты? Да никогда в жизни!        Парень скинул биту, что громко ударилась об пол, упав возле дивана.       — Ему нужно научиться постоять за себя! И если он сам этого не сделает, то я обязан его этому научить!        — Ты его пугаешь! Он ребёнок! — Ода тыкнула пальцем Майклу в грудь. — Ты не можешь его так учить! Он тебя боится!        — Хах, ты бы мне ещё рассказывала, как нужно учить детей. Конечно! Нужно рассказывать им детские сказочки, ходить в парки, и не учить тому, как мир ужасен и опасен! — Майкл уже срывался на крик, размахивая руками. Его глаза судорожно бегали по комнате. — Давай! Учи их идти на верную смерть! Пока я буду учить их тому, что я сам выработал в себе. И поверь, это мне пригодилось больше, чем цветочки из пруда, когда твой отец тебя ненавидит!        Но тут парень закрыл рот, начав дышать так, словно пробежал километр. На его глазах начали наворачиваться слёзы. Но тот презрительно оглядел Оду, сплюнув ей под ноги.        — Живи, как хочешь. Хоть умри, я буду рад. Но не порть им жизнь.        Парень быстро вышел из комнаты, так и оставив свою биту на полу, Оду с полными глазами непонимания, и Элизабет, что снова тихо плакала в подушку, слыша всю эту сцену.

***

      Улица отдавала холодом и сыростью. Капал дождь, что полностью иногда перекрывал поле зрения людей. Все быстро торопились укрыться от непогоды, поэтому людей, что обращали внимание на другое, было очень мало.        Около пиццерии как всегда было оживлённо. Много машин, людей, что спешили со свежей пиццей домой. Однако не было сбоку, где начинались дворы и служебный вход, что редко проверялся работниками, потому что тут не было освящения и хоть чего-то важного. Просто несчастный кусок здания, что никем не был любим.        — Вот здесь тебе и место, дрянь!        Дверь открылась, и на сырой асфальт, прямо в лужу, упала девочка. Ей было на вид лет девять, очень маленькая по росту, с коричневыми волосами, собранными в хвостик. Та яростно пыталась отбиться от другой девочки, что явно была её старше. Но остальные лишь смеялись над попытками, пока не получилось то, что вышло.        Чарли пытается встать, но её снова пихают на улицу и закрывают дверь прямо перед лицом. Она всего лишь сидела на стуле, где уже было занято.        Девочка шмыгает носом. Плачет. На улице холодно, ничего не видно, так ещё и не позвать папу на помощь. Он-то единственный, кто её любит по-настоящему!        Девочка стучит по стенам, но это бесполезно. Чарли бегает своими карими глазами, ища лазейки. Отсюда очень трудно выйти на улицу, сбоку был маленький забор, который она точно не осилит. А дальше лишь пустынная улица, что ведёт в неизвестные дворы.        Девочка садится на землю, под маленький козырёк. И смотрит на свой зелёный браслетик. Он ярко горит. Символ их с папой любви.       Он точно её найдёт! Просто нужно подождать!        Но проходит слишком много времени. Девочка уже стучит зубами, пытается согреться под противным дождём, что был таким холодным даже летом. Ветер уже задувал под майку, что вымокла до нитки.        Но тут раздаются шаги. Чарли поднимает голову с радостным выражением.       — Папа! Я здесь!        Но однако выходит ей навстречу фигура, что явно больше её отца. Но Чарли знает и её.        — Дядя Уильям! Дядя Уильям! Девочки закрыли меня здесь! — малышка подбегает к мужчине, обнимая за штанину. — Помогите мне!        Но мужчина молчит, рассматривая полную копию своего друга. Девочка сильнее сжимает руки, явно замёрзла. Афтон улыбается. Конечно, он обязательно должен помочь.        — Да, малышка, пойдём. Я отвезу тебя домой, твой папа уже ушёл, — Уильям ведёт девочку в сторону, пока та продолжает на него смотреть. — Вот, посмотри, там в пиццерие уже не горит свет.        Девочка поворачивается. И удивляется. Но как же. Свет прямо здесь!       — Дядя Уильям…       Вверх летит лезвие, что быстро приземляется в районе лопаток. Чарли кричит, пытаясь обернуться. По ногам течет что-то горячее. Ей больно. Что это? Что делает дядя Уильям?        Девочку переворачивают. Чарли визжит. Падает, больно ударяется. Но спина горит. Она не чувствует своих ног.        Но никто не слышит её криков.        Он смеётся, добивая одним движением прямо в сердце, не мучая бедную первую душу. Рука с зеленым браслетом падает об асфальт.        И больше никогда не поднимется снова.

***

      Двоица спускается по лестнице. Сегодня воскресенье, последний выходной перед рабочей неделей. Мальчик и девочка аккуратно переступают с одной ступеньки на другую, чтобы не издать лишних звуков. Эли слегка придерживает брата за руку, чтобы не упасть. Они вдвоём достигают коридора, оттуда и заглядывая в гостиную.        Эван тянет Элизабет прочь, но та настырно идёт в сторону дивана. Девочка подходит к няне и сочувственно смотрит на неё.        У Оды красные глаза. Элизабет слышала, как она отнесла её в постель, потом тихо плача где-то снизу. Эван конечно всего этого не знал и не слышал. Но она то знала.        Девочка аккуратно погладила девушку по голове, будто успокаивая.        — Элизабет, ты её разбудишь!        — Ей плохо! И больно! Какая тебе вообще разница? — девочка ворчала, сурово смотря на брата.        — Почему? Что-то случилось? — Эван присел возле Оды, слегка подрыгав ногами, чтобы лучше усесться.        Но Элизабет не ответила на этот вопрос, продолжив поглаживавшие движения. В один из таких моментов на неё уставились сонные зелёные глаза.        — Ой, ребята, я проспала, да? — девушка поднялась и села, оглядев двоицу. — Сейчас сделаю вам завтрак. Чего же не разбудили раньше?        Ода быстро убегает на кухню, вытирая опухшие глаза, пока Эли грустно провожает няню взглядом.        — Она с Майком поссорилась? — Эван поднимается и встаёт рядом с сестрой.        — Не знаю, — врёт она и тащит брата на кухню, обдумывая, что ей делать с информацией прошедшей ночи.        Однако двоица не успела надолго уйти. В дверь раздался стук, а потом и звонок. Эван боязливо уставился на дверь, пока Элизабет стояла на месте.        — Ода! Кто-то пришёл!        Девушка показалась спустя пару секунд. Отряхнувшись и поправив волосы, та открыла дверь.        На пороге стоял мужчина. Ода видела его не в первый раз. Она уже заметила его в пиццерии. Но вот как звали, точно не знала.        — Ой, здравствуйте. Уильям дома? — мужчина вошёл внутрь. Выглядел он, честно говоря, помято.        — Дядя Генри!        Элизабет подбежала к мужчине и прыгнула к нему на руки. Тот слегка улыбнулся, поглаживая голову малышки.        — Хей, Эли, Эван. Как вы? А вы кто? Боюсь, что я давно не был у Уилла в гостях, — мужчина поправил очки, рассматривая девушку.        — Это Ода! Она хорошая! — Элизабет однако ответила первее. — Она нам маму заменяет!        — Ох. Няня, так. Точно, вспомнил, простите, память ужасная. Эли, ты не видела Чарли?        Мужчина слегка поник, смотря в зелёные глаза. Но девочка покачала головой.        — Нет. После садика не видела. Что с ней?        — Боюсь, что я не могу её найти. Она потерялась.

***

      — То есть Чарли ушла куда-то вчера?        Элизабет дергала ножками, видимо очень переживая за девочку. Ода пока что мало понимала, что вообще происходит. Но как успела замерить, Чарли была дочерью Генри.        Это был довольно маленький для мужчины человек с темно-коричневыми волосами, которые больше смахивали на русый, и такими же глазами. Его телесная рубашка была слегка помята, видимо очень давно на нём надета.        — Да, но ничего, может она пошла домой и потерялась. Сейчас только утро, — видимо мужчина пытался успокоить сам себя, нервно поправляя свои очки, что съезжали на переносицу.        — Отец всё это время был на работе. Он не видел ее? — Эван смотрел куда-то сквозь мужчину, заметно погрустнев.        — Сотрудники сказали, что он бы в мастерской, поэтому нет, — мужчина вздохнул, слегка сжав кулаки. — Эван, Эли, можно я поговорю с вашей няней?        Двоица с запозданием кивнула и скрылась из комнаты, оставив мужчину наедине с Одой. Та стояла в довольно закрытой позе, не зная, как реагировать на внезапного гостя. И пропажу девочки. Лишь бы с ней всё было в порядке.        — Простите, что так отвлекаю, — Генри улыбнулся, но вышло очень натянуто. — Просто я очень переживаю за свою дочь. Она всегда не отходила от меня далеко, а тут так пропала.        Мужчина замолчал, опустив взгляд себя на колени. Ода поджала губы. Атмосфера с неудобной стала совсем угнетающей. Хотя этому человеку хотелось верить. Девушка не чувствовала в его словах лести или чего-то подобного. Может, он хороший?        — Ничего. Но мистера Афтона не было вчера, я поэтому ночевала здесь. Может он остался на ночную смену, он нередко так делает, — Ода переступила с ноги на ногу, всё же ощущая себя не в своей тарелке.        — Да, видел я его. Просто точно хочу спросить, не был ли он дома… Вечером, — мужчина нахмурился, постучав пальцами по столу.        — Нет, мистер…       — Генри. Спасибо, дорогая. Надеюсь, что Уилл скоро придёт, а то представляю, что такое сидеть с ними наедине, — Генри поднялся с места, обойдя стол, за которым сидел. — Сам помню, какой Майкл иногда бывает вредный. Но вы умейте смотреть глубже. Он просто очень закрытый мальчик, но добрый в душе.        Мужчина улыбнулся, видимо придаваясь воспоминаниями. Ода покачала головой. Если бы она не поссорилась с Майклом вчера, то возможно прислушалась бы.        — А часто Уильям задерживается на работе?        — Ну… в последнее время он часто работает сверхурочно. Ну ничего, главное, что детям хватает их отца, — Генри помахал рукой, прощаясь. — Можете не провожать. Спасибо ещё раз.        Мужчина скрылся, оставив после себя ещё больше вопросов. Это друг Афтона. Неужели он не знает, что он ненавидит своих детей? Может скрывает? А может с ним заодно?        Ода резко отвернулась. К черту. Она уже устала ходить и получать всё новые вопросы. Ей нужны ответы. Что этот чертов Афтон может скрывать? Ещё и этот пропавший ребёнок. Чарли, кажется. Что ещё с ней случилось?        — Мисс Ода, Чарли же найдётся? — Эли выглянула из за двери, смотря грустными глазками на девушку. Та опиралась рукой о дверной косяк.        — Не знаю, Лиззи, ой не знаю, — Ода сжала свои локти, смотря в окно, что выходило на задние дворы нескольких домов.  Она уже ничего не могла понять.

***

      В просторной комнате довольно сильно накуренно. Вокруг валяются бутылки из-под колы, а где и чего покрепче. Яркие красные обои с постерами рок групп, вырезками из журналов, любимых футбольных команд. С этим набором часто ассоциируется комната подростка.       В центре сидели четыре парня. Они не были особенными. Под ними слегка прогибались подушки, что были разных цветов, а возле них валялись маски: курицы, кролика, медведя и лиса.       — Майк, если у тебя нет пиковой дамы, я ебал эту партию, — выплёвывает светловолосый парень, выкидывая лучшие карты за всю колоду.       — Да ладно, мы вас с Марком в любом случае оставим на эти пять баксов.       — Да пошли вы!       В комнате раздался смех. Последний сбросил карты, в которых была явная победа вторых.       — Ай да! Ну я же говорил!       Раздаётся смех. Светловолосый поднимается раньше, притягивая свою маску поближе. Это был медведь. Его голубые глаза быстро бегают по пластику, замечая маленькие порезы.       — Да уж, бедные маски, — Фредерик кряхтит, закатывая глаза. — В следующий раз я не пойду бить с вами кому-то лицо в этом. Еле отмыл.       — Попробуй ещё мои уши отмой, тоже мне, жалуется он, — тёмноволосый парень с карими глазами толкает стол с картами.       — Да пошёл ты к чёрту, Марк! Это вообще была идея Саймона, — парень уставился на тёмного мальчика, что придерживал маску курицы.       — Ага, вы бы слышали сначала его разговор. Такой пиздабол, я бы ещё поискал, — он закатывает свои чёрные глаза. — Один только Майкл меня поддерживает.       — Ага, я потом еле нос в порядок привёл, — «лис» хихикает, пока остальные тоже сдерживают смешинку.       — Да ладно вам, будто я вас туда силой потащил! — Саймон возмущается, приподнимаясь и кидаясь подушками.       — Ой, разгневанная курица!       — Ты вообще медведь!       — Прекратите оба, — всё же влез Марк, оттащив Саймона от Фредерика. — Майкл, ты хотел что-то рассказать.       — Это скорее Фред хотел, — Афтон закатил глаза, закуривая сигарету.       — Прикиньте. Помните те пасти Фредбера? А если туда нашу плаксу засунуть на его праздник? — парень заливается смехом, натягивая маску. — Он же просто от страха в штаны наложит!       — Бля, с языка снял. Отлично, я в деле, — Саймон хихикает, отпивая колу. — Это будет лучшее, что мы делали.       — Майкл, это будет безопасно? — всё же подаёт здравую мысль Марк, прижимая к себе руки.       — Я спрошу ещё у друга отца, но уверен, что мы только его напугаем, — Майкл откинулся, слегка покашливая.       — Да ладно, Марк, всё будет пучком! Больше переживаешь. Я уже вижу эти слёзы, — и снова заливается громким смехом.       Марк всё же соглашается спустя пару минут уговоров. Оживлённая беседа продолжается, пока Майкл уже улетает куда-то далеко. Он, конечно, спросит у дяди Генри, но уверен, что там будет безопасно. Может, этот плакса наконец пересилит свой страх и станет уже сильным.       В голову снова залезал отец со своими наставлениями, но Майкл быстро прогнал этот образ прочь. Он перестал быть нормальным после того, как его мать повесилась.       — Эй, Майкл, ну ты опять уплыл? Я говорил не покупать эти сигареты!

***

      Ода плюёт. За окном снова дождь, а на душе неспокойно. Вот что ей вообще делать. Она уже стоит возле кабинета Афтона минут пять и не может решиться. Нужно ли ей это вообще? Что скрывает этот говнюк?       Майкла опять нет дома, уже который день он уходит просто на сутки. Ода уже смирилась с этим. Но вот с тем, что она уже столько дней получает лишь вопросы, нет. Ей нужны ответы, которые за этой чёртовой дверью.       Девушка берётся за ручку. Уже почти поворачивает, уже морально готова увидеть всё, но тут в коридоре раздаётся хрип.       Ода отпускает ручку.       Она с недоумением стоит на месте. Она уже давно уложила Эвана и Эли спать. Кто это?       Сердце падает в пятки, когда девушка отходит от двери, быстро оказываясь возле комнаты Эвана. Лишь проверить, на всякий случай.       Её глаз на миг показывается в темноте, когда она видит резкие и неконтролируемые движения.       И становится чертовски страшно.       Ода срывается с места, буквально подбегая к Эвану. Тот трясётся, его выворачивает, горло раскрыто в немом крике.       — Эван! Эван, что с тобой?!       Она буквально кричит от бессилия. Это припадок? Судороги? Почему? Ему плохо?       Что вообще происходит?       Ода обнимает мальчика и переворачивает на бок, пока он продолжает трястись. У девушки уже начинает дёргаться глаз.       Его руки выворачивает, глаза распахнуты, и оттуда льются слёзы. Он шепчет какой-то бред про души. Пот градом скатывается по лицу.       Да что чёрт возьми происходит?!       Эван что-то кряхтит, пытается подвигать рукой, но приступ беспощаден. Ода прижимает его к себе, пытаясь удержать на месте.       Минута.       Две.       Три.       И он плачет, пока Ода рыдает рядом с ним.       Чёрт возьми, она была готова к любому исходу, но не к этому.       Девушка оборачивается на дверь, встречаясь взглядом с Элизабет. Та стоит и смотрит, будто это всё обычное дело.       У Оды сердце разбивается просто в осколки.       — Папа всегда закрывал его здесь. Разве он не опасен? Блять. Какого. блять. хера.