не о фигурном катании

— Моя подруга Саша, — сказал Марк, когда впервые представлял Трусову своим друзьям. «Моя подруга Саша» — эхом проносится в её голове, когда в ночной тьме он снова целует её плечи, шепчет на ухо что-то неразборчивое, поглубже зарывается в рыжих волосах, а после уходит, оставляя девушку на едине со своим одиночеством, слезами и несправедливостью. Арина. Девушка Марка Кондратюка. Кажется, она совсем ничего не понимает в фигурном катании, да и мыслями парня особо не интересуется. Познакомились они случайно, в поезде. Тогда низкорослая блондинка показалась юноше до боли приятной особой. Ему сразу понравились её небесные, даже детские глаза, длинные ресницы и кукольные пухлые губы. Худенькая, всегда с розывыми щечками девушка и подозревать не могла, что в мире спорта всё намного сложнее, чем она представляет. Александра же полная её противоположность. Длинные ярко рыжие волосы, зелёные глаза со взглядом убийцы, среднего роста девушка, со спортивным телом и самое главное — увлеченностью фигруным катанием.       С Кондратюком они познакомились только из-за него. И изначально невзлюбили друг друга. Им вечно хотелось соперничать и доказывать свое превосходство во всём. Но в основном, конечно, они оба были хороши в прыжках. На соревнованиях встречались взглядами. Случайно оказывались в одних и тех же местах. Часто тренировались вместе. И полюбили ли?

***

— Ребят, у вас же скоро праздник? Полгода уже встречаетесь. Как праздновать будете? — Ари показательно улыбается и сжимает руку Марка посильнее. Кажется, ему совсем не до этого. Сейчас, сидя в кругу друзей дорогого ресторана Петербурга, его взгляд съедал то стены, то пытающуюся скрыть слезы Сашу. Она сидела напротив, и наверное, жалела, что пришла на эту встречу.       Зачем только Камила спросила? Знала бы, сколько боли приносит Трусовой один этот вопрос. Вся яркость жизни исчезает, девушка готова разбиться, потонуть в море — в любую секунду. И она мечтает больше никогда не смотреть в глаза Марка. Вслед появляются обида и ненависть к тому, кто решает как ей жить, но каждый раз при встрече он шепчет «люблю», а Саша всё прощает. Она встаёт из-за стола. Все взгляды направляются на девушку, а Саша старается выдавить из себя хоть слово. Получается плохо, но Трусова отлучается, под глупым предлогом, мол, мама позвонила.       Девушка мигом выходит на маленький балкончик. Здесь спокойно. Открывается вид на бесконечный ночной Питер. Внизу слышны звуки проезжающих машин, воздух наполнен дождём и приторным запахом черёмухи. Вокруг кружатся несколько надоедливых мошек, что рыжая готова прибить их в ту же секунду, но ей не удаётся этого сделать, и она просто бросает начатое дело.       Взгляд устремляется куда-то вверх, чтобы скрыть подступившие слезы и проглотить мешающий ком в горле. Сегодня небо чёрное. А солёная жидкость предательски начинает катиться по лицу, обжигая не только щеки, но и весь внутренний мир девушки. Она закрывает лицо руками и быстро дышит. Вот бы сейчас оказаться в его объятиях, прям как тогда, после Олимпиады. Ей было так спокойно рядом с ним. Вероятно, Марк сейчас с другой. Вообще, всем им там плевать на горячее сердце, что обливается кровью, и это скорее комплимент, но такой отвратительный. Надо идти. А кому надо? Саша снова вспоминает лицо той девочки. Вряд ли она сможет сделать ему хоть одно умное и правдивое замечание.       Вдруг Трусова вздрагивает. Сзади открывается дверь, да и августинские ночи не такие тёплые, от чего тело дрожит. Она снова видит его. Зачем этот Кондратюк вообще пришёл? Саша пытается скрыть слезы, пытается сделать вид, что не заметила и не смотреть на него. Но в том и проблема, что только пытается. Марк знает её как себя. Поэтому молча снимает пиджак и кладёт ей на плечи. Знает, что она ненавидит мёрзнуть. — Зачем? — Саша выдавливает вопрос хриплым голосом и продолжает смотреть куда-то в пол. — Чтобы не мерзла. Чего ушла? — он встал рядом, облакотился на перила, и Сашу передернуло. Она боится высоты. — Действительно, — та закатила глаза и вновь вытерла потекшую тушь. — Согласен, глупый вопрос, — Марк ненадолго делает паузу, — Прости, — шёпотом выдаёт тот. — Я привыкла, ничего. Он снова трогает её. Берёт за руки, чувствуется его мягкая кожа, запах дорогого парфюма, который Саша же подарила ему. И она жалеет, что пришла сюда, а не в туалет. Там можно было бы хоть спрятаться. Но Трусова тоже не дурень, знает себя, простит его.       Марк скрепляет руки в крепкий замок на её талии. Кладёт голову на плечо и тихо дышит. — Иди, тебя там ждут. — Не переживай, подождут. Я хочу побыть с тобой.       Саша лишь истерично смеётся в ответ. Вот у парней всё легко. Только что сидел с одной, уже хочет побыть с другой. Интересно. Наверное, можно написать книгу по этой истории, хотя... таких книг уже миллион, да и Марк не гений, он дурак. — Я правда домой поеду, — Саша пытается выйти, но получается плохо. — Хочешь приеду завтра? — Хочу. — О чём говорить будем? — Не о фигурном катании. Он накрывает её губы, прижимая к себе хрупкое тельце. Чувствуется холод, девушка действительно замёрзла.       На самом деле, Марк чувствует себя последней сволочью, но ничего не может с этим поделать — хочет обнимать это маленькое невинное существо. Не нужны ему другие, но и с Сашей серьёзностей на пике популярности тоже не хочется.       Он долго смотрит на неё — странное, но очень приятное чувство, смотреть в прекрасное лицо и видеть бездну. Он делает глубокий вдох, чтобы успокоиться. Марк греет руками её руки, и тело на секунду вздрагивает, только от удовольствия. Юноша ещё раз оставляет смазанный поцелуй на её губах, а после сразу отстраняется. — Я люблю тебя. Не плачь больше, хорошо?       В ответ она кивает. Кондратюк собирается войти обратно в помещение. А Саша хочет уехать домой. — А пиджак? — Оставь себе. Никто всё равно не заметит.       Он скрывается за дверью, оставляя после себя эту неопределённость. Снова всё произошло как всегда, и Саша снова простила. Завтра она вновь проснётся от душащей боли, но пройдёт время и станет легче. Наверное.