Центробежная сила

      Стэнли вздрогнул, услышав щелчок открывающейся двери.       Это была дверь без таблички, без номера сотрудника или пластины с называнием кабинета, объясняющей, куда она ведет. Он не мог заглянуть внутрь — дверь едва приоткрылась — но соблазн чего-то нового, чего-то неизведанного заставил Стэнли открыть ее и войти внутрь. В конце концов, Рассказчик только что сказал, что хочет попробовать что-то новое.       Это был маленький, причудливый офис с таким же желтым ковром, как и в остальных помещениях, и скучными белыми стенами. В отличие от других офисов, здесь был настоящий стол — хороший, похожий на резное красное дерево, или что-то в этом роде, с красиво обитым красным стулом, придвинутым к нему. Одинокий монитор мигал на столе, а рядом с ним лежала аккуратная стопка бумаг и стоял стакан, что был наполнен ручками.       Стэнли, конечно, заметил все это только косвенно. Причина в том, что, как только он вошел в комнату, фигура, стоящая перед столом, полностью привлекла его внимание.       Он был примерно одного роста со Стэнли, средних лет — хотя, возможно, склонялся к более зрелому возрасту, если считать прикосновение седины на его висках весомым признаком, подтверждающим это. Его одежда была простой, но остроумной: открытый пиджак поверх красивой рубашки, широкие брюки и ярко-желтый галстук… что ж, свяжи все это воедино. Очки сидели на конце его носа, над широкой, слегка самодовольной ухмылкой.       Именно ухмылка насторожила Стэнли еще до того, как тот открыл рот, чтобы заговорить. Стэнли никогда не видел Рассказчика раньше, и все же он знал конкретный звук этой вкрадчивой морды достаточно хорошо, чтобы узнать его с первого взгляда.       — Что ты думаешь? — произнес Рассказчик, кланяясь с чрезмерно драматическим взмахом запястья, — Потребовалось некоторое время, чтобы понять некоторые мелочи — вы, люди, такие неоправданно запутанные! Но я верю, что это мое новое тело станет произведением современного искусства!       Он провел рукой по своим темным волосам, взъерошивая тщательно уложенные локоны, и улыбнулся Стэнли.       — Давай, скажи это. Я принадлежу к МСИ~       Стэнли поднял челюсть с того места, где она приземлилась где-то на уродливый ворсистый ковер, и покачал головой. У него было множество вопросов. На самом деле, подчеркните это, у него был один главный вопрос.       — Задавай, — двойные пальцы-пистолеты были направлены на Стенли.       Какого черта?       Улыбка сошла с лица Рассказчика.       — Что? Тебе это не нравится?       Стэнли фыркнул. Нет, это выглядит нормально. Даже хорошо. Просто он не понимал, почему Нарратору вдруг взбрело в голову придать себе «неуклюжее человеческое тело»?       — Ах, да, я вижу, где путаница в этом скачке логики, — рассмеялся Рассказчик. Он небрежно махнул рукой, — Видишь ли, мы уже некоторое время идем по одним и тем же путям, и хочешь верь, хочешь нет, но мне все это начинает надоедать.       Взаправду.?       Рассказчик нахмурился, проигнорировав колкий взгляд Стэнли.       — Да, да, смейся. Теперь, как и мое новое тело, история, которую я создал для тебя, является произведением искусства и, следовательно, совершенна и неподвластна критике. Тем не менее, — подчеркнул он, — Изо дня в день делать одни и те же несколько дел, бегать по одним и тем же маршрутам — все это стало немного рутинным даже для моих вкусов.       —  Поэтому я решил немного оживить ситуацию! — он в восторге захлопал в ладоши, — Оглядываясь вокруг в поисках нового вдохновения, я понял, что между тобой и мной существует барьер, Стэнли. У тебя было это физическое тело, которое двигалось, кровоточило, дышало и делало всевозможные подсознательные вещи без твоего сознательного одобрения, что дало тебе уникальный взгляд на жизнь и рассказывание историй. И хотя я, конечно, совершенное существо-       Стенли фыркнул, да, верно,       — …Я… Стэнли, заткнись. Пока Я совершенное существо, тот факт, что я так отличаюсь от тебя, означает, что я действительно не понимаю, что значит быть тобой.       Рассказчик шагнул вперед, подняв руки и жестикулируя в общем направлении Стэнли, потерявшись в своем монологе.       — Если я хочу по-настоящему проникнуть в твою голову, понять тебя, узнать, что заставляет тебя работать — мне нужно немного приблизиться к твоей сущности. Если я хочу написать для тебя историю, которая имеет смысл, которая может раскрыть сам смысл того, что значит быть Стэнли, мне нужно понимание.       Нарратор вздохнул, опустив руки по бокам, и снисходительно улыбнулся Стэнли.       — И, конечно, новая перспектива всегда хороша, когда человек находится в разгаре творческого кризиса.       Стэнли закатил глаза и скрестил руки на груди. Итак, именно любопытство заставило его выйти из своей зоны комфорта. Любопытство и скука. Это имело смысл, но Стэнли должен был задаться вопросом, как долго это продлится, прежде чем Рассказчику наскучит его новая материальность и он вернется к бестелесному, вездесущему голосу в голове Стэнли.       Тем не менее, это вызвало вопрос: «Насколько Рассказчик был таким же, как и раньше? Знал ли он ограничения своего существования прямо сейчас?»       — Ах, хороший вопрос! — ответил Рассказчик, — Итак. Я все еще контролирую офис, конечно. Не могу отделить себя совершенно основательно, так как это было бы немного катастрофично. Но, что касается моих нынешних ограничений, давай посмотрим…       Он лениво напевал, глядя немного влево от Стэнли, как он думал.       — В данный момент я не вездесущ. Я все еще чувствую большую часть офиса, поэтому я бы знал, если бы что-то пошло не так где-то еще, но я не могу видеть все это ясно нигде, кроме того, где находится мое тело. Точно так же мой голос теперь исходит только из этих сфабрикованных голосовых связок, — он щелкнул языком, добавив, — Я признаю, это странно. Тихо. Ограниченно, — он вздрогнул.       Стэнли усмехнулся, в его глазах появился блеск.Он сказал что голос Рассказчика был ограничен его телом? Стэнли правильно расслышал?       — Да, конечно; что, ты вдруг стал плохо меня слышать?       Хорошо. Стэнли наконец-то смог сделать то, что давно хотел сделать.       — Стэнли, почему ты наступаешь на меня с таким выражением на своем-       Стэнли обхватил руками горло Рассказчика и сжал его. Не достаточно, чтобы нанести ущерб, даже не достаточно, чтобы серьезно отрезать воздух или кровоток — если Рассказчик даже нуждался в любой из этих вещей — но достаточно, чтобы заставить его заткнуться на этот раз.       Его кожа была теплой, почти нечеловечески горячей, но это могло быть просто фактом того, что Стэнли не прикасался к другому живому человеческому существу бог знает как долго. Он почувствовал, как пульс Нарратора затрепетал под кончиками пальцев, сжал чуть крепче, наслаждаясь тем, как он подскочил.       Рассказчик с трудом сглотнул. Стэнли чувствовал, как его кадык дергается от движения.       — Что… Что ты делаешь, Стэнли?.. — прошептал Рассказчик, как будто боялся.       Видите ли, по мнению Стэнли, Рассказчик был «немного» болтуном. У него был большой рот, еще большее эго, и он никогда не знал, когда держать его при себе. Он мог выдержать, когда его время от времени сбивали с толку. Чтобы кто-то поставил его на место. Стэнли просто воспользовался прекрасной возможностью.       — Значит ты, — выдохнул Рассказчик, — П-планируешь делать это бесконечно?       Нет, просто до тех пор, пока Стэнли это забавляло. И Рассказчик был очень забавным прямо сейчас.       Рассказчик снова сглотнул. Стэнли не мог не сфокусироваться на движении. Он не знал, обязательно ли Рассказчику необходимо дышать в таком состоянии, но он все равно дышал. Стэнли почувствовал слабый свист воздуха, проходящего через горло в его руках, наслаждался отдачей теплой плоти, когда он сжал его чуть-чуть крепче. Он чувствовал головокружение, легкомыслие, как будто это он задыхался, а не Нарратор.       Он также чувствовал себя невероятно тяжело.       Пульс Рассказчика снова подскочил. Это так близко, будто у Стэнли было место в первом ряду, чтобы увидеть, как его зрачки расширяются, когда он осознает их затруднительное положение. Румянец на коже Рассказчика проявился еще больше, а его рот открывался и закрывался, когда он изо всех сил пытался найти слова.       Непринужденно. Стэнли сжал сильнее, и зарождающиеся слова умерли с писком на языке Рассказчика.       Стэнли был вне себя от огорчения. Он был пойман в ловушку в этом офисном аду целую вечность, вынужденный снова и снова идти одними и теми же путями к жестокому веселью голоса сверху. Он был зол, и горек, и разочарован, но больше всего Стэнли был расстроен.       Теперь у него наконец-то был кто-то, на ком он мог бы излить свое разочарование.       Возможно, это был физический контакт после вечности, настолько изголодавшейся по прикосновениям, или, может быть, Стэнли просто позволил своей новой силе добраться до его головы, но каждое ощущение было наэлектризовано. Он придвинулся ближе, на полшага, что сделал и Нарратор в свою очередь, прежде чем он был вынужден остановиться, поскольку край стола прижался к его бедрам.       — Т-теперь, Стэнли, — хрипло пробормотал Рассказчик, — Почему бы тебе не сделать шаг назад, и мы можем поговорить об этом, как- лять-!       Нет, нет. Стэнли закончил слушать рассказчика. Рассказчик говорил снова, когда Стэнли позволял ему, когда Стэнли был хорош и готов. На данный момент он будет вести себя тихо.       Вернее, он мог бы шуметь, если бы очень захотел. Просто слова закончились.       Чувствуешь?       Тонкое тело Рассказчика сотрясла дрожь. Он снова сглотнул. Кивнул.       Хорошо.       Стэнли снова придвинулся ближе. Новое тело Рассказчика излучало тепло, опаляя Стэна, хотя между ними все еще было расстояние. Он оперся на ту связь, которая у них была, и нажал руками достаточно, чтобы заставить голову Рассказчика немного откинуться назад. Рассказчик подчинился, медленно, неохотно, но темнота в его глазах и то, как его пульс подскакивал и дыхание сбивалось с каждым движением, сказали Стэнли, что он действительно чувствовал, поэтому он прижался ближе.       Он проскользнул между ног Рассказчика, раздвинул его бедра коленом и прижал их бедра друг к другу.       Рассказчик ахнул. Его руки взлетели, чтобы схватить запястья Стэнли, однако он не пытался оттащить его. Казалось, он не знал, что делает, просто ему нужно было за что-то держаться. Стол, вероятно, неудобно впился в его спину, но ему, казалось, было все равно, поскольку он держал широко раскрытые глаза, прикованные к Стэнли.       Стэнли старался не дать собственным глазам закатиться ко лбу от нахлынувших ощущений. Тело Нарратора было горячей линией от колена до груди. Ему пришлось стиснуть зубы, физически заставить себя остановиться вместо того, чтобы наброситься на другого человека, как животное. Стэнли хотел насладиться этим. Он не знал, когда это произойдет снова, и вообще, произойдет ли это снова, потому он хотел наслаждаться каждой секундой этого.       Рассказчик судорожно выдохнул, опоясывая упавшими волосами, лицо Стэнли.       Стэнли почувствовал бы себя немного плохо, по общему признанию, если бы это был реальный мир и в любом случае реалистичный сценарий. Но он знал, Рассказчик понимал, что у этого человека есть бесчисленные способы остановить его и наказать, если он действительно сделает что-то, чего не хочет, и, кроме того, Стэнли чувствовал, насколько заинтересован в этом всем Рассказчик.       Ничего не упустил из виду, а? Не скупился ни на какие детали.       Нарратор в очередной раз сглотнул. Легкое покачивание головой. Стэнли почувствовал, как напряглись мышцы на шее Рассказчика, как напряглись сухожилия. Его пульс теперь был кроличьим. Было ли это нормально? Стэнли было все равно.       Он снова двинул бедрами, вытягивая дрожащий, рваный звук из горла Рассказчика. Затем снова, преследуя этот шум. Он не получил этого, но получил что-то другое: всхлип, затем прерывистое дыхание. Вздох. Долгий, протяжный стон. Его собственное имя, начатое и остановленное в прерванных мольбах между скрежещущими толчками, наполовину шипящими проклятиями, поскольку Стэнли отказался увеличить темп, но сохранил свои движения глубокими, сильными.       Рассказчик все еще не мог замолчать, даже когда руки Стэнли вот так обхватывали его дыхательные пути, однако Стэнли обнаружил, что предпочитает эти звуки тем, которые он обычно издавал.       Угол становился неудобным, и Стэнли был уверен, что край стола, должно быть, оставит синяк на спине Рассказчика, поэтому он изменил тактику. Отпустив шею на мгновение — до внезапного судорожного вдоха — Стэнли схватил Нарратора за бедра и поднял его на стол.       Бумаги рассыпались, полетели на пол, но Стэнли было все равно, как и Рассказчику. Он обхватил ногами талию Стэнли, притянул его ближе.       — Стэн… — начал он было говорить, но Стэнли этого не хотел. Он сказал «тихо», помнишь?       Он схватил Рассказчика за волосы, сжал почти болезненно крепко и соединил их губы вместе.       Это был не самый нежный из поцелуев, не что-то приятное и романтическое. Зубы и язык, кусающие, дергающие, задыхающиеся в кратких перерывах, прежде чем вернуться обратно. Очки Рассказчика неловко впились в лицо Стэнли, но он не мог быть таким идиотом, чтобы его это волновало, не когда он был таким отчаянным и нуждающимся в руках Стэнли. Рассказчик целовался так, словно его никогда раньше не целовали. Стэнли целовался так, словно больше никогда этого не сделает.       Он пошевелился, запустил пальцы одной руки в эти темные локоны и прижал большой палец другой руки к точке пульса Рассказчика, прямо под подбородком. Он опять подскочил. Стэнли держал руку там, даже когда челюсти Рассказчика работали, поскольку каждый из них изо всех сил пытался поглотить друг друга.       С новым углом, предоставленным ему Нарратором, Стэнли возобновил его уничтожение. Руки Рассказчика опали, они схватили и потянули за рубашку Стэнли, сжав его бока. Он отчаянно вцепился в талию Стэнли, пытаясь притянуть его ближе, ближе, ближе, его спина выгибалась, а бедра дрожали с каждым глубоким толчком. Даже сквозь слои одежды Стэнли чувствовал горячую линию своей эрекции и давил сильнее в ответ.       Рассказчик оторвался от поцелуя с дрожащим вздохом. Не смутившись и нуждаясь в том, чтобы держать руку на теле, Стэнли использовал свою хватку на волосах Рассказчика, чтобы дернуть его голову в сторону, обнажая линию горла.       Стэнли скользнул зубами по нежной плоти, наблюдая, как она дергается, и позволил отчаянным звукам Рассказчика заполнить его уши. Он глубоко вдохнул этот специфический запах кондиционера и старого чистого ковра, свежей бумаги, чернил. Запах офиса, теперь горячий и тяжелый и ставший реальным в очень человеческом смысле.       Запах рассказчика.       Стэнли вонзил зубы.       Рассказчик вскрикнул в его руках, напрягся.       — Стэнли-и… — простонал он, — Стэнли, пожалуйста, я…       Стэнли отпустил его, провел языком по следу укуса и нежно поцеловал. Переместился немного выше. Снова укусил.       — Мгх!       Снова.       — С-стэ-ааах-нли, я…       Стэнли работал усерднее, толчки беспорядочные и быстрые. Весь смысл вытягивания этого вылетел из его разума, почти безмозглого от нужды в этот момент. В какой-то момент, какая-то часть его мозга заметила, что огни причудливого офиса становятся ярче, мерцают, трепещут в такт рыданиям Рассказчика от удовольствия. Он не обращал на это внимания; всепоглощающей была его потребность в освобождении, его сосредоточенность на Нарраторе, на преследовании собственного удовольствия и получении его от теплого тела перед ним.       Узел все туже затягивался внизу живота парня Стэнли, он вспыхнул, напряжение усилилось. Он знал, что это не займет много времени, не мог продержаться дольше, не с Рассказчиком, горячим и податливым в его объятиях и так подробно сообщающим о своем удовольствии на ухо Стэнли, его хныканье и мольбы дергали первобытную часть мозга Стэнли и побуждали его двигаться быстрее, быстрее, давай, прямо там-       Стэнли кончил с беззвучным криком, бедра дрожали. Его хватка за волосы Рассказчика должна была быть болезненной, но ему было все равно. Волны удовольствия захлестнули его, ослепили его зрение, сдавили дыхание в горле, когда он прижался как можно ближе к Рассказчику.       В его ухо снова закричал Рассказчик. Раздался звук громкого выдоха, доносящийся отовсюду и ниоткуда одновременно, и Рассказчик напрягся в его руках, когда он последовал за Стэнли через эту пропасть. Глаза Стэнли были плотно сжаты, лицо уткнулось в шею Рассказчика, когда он плыл на волнах ощущений, но яркая вспышка света на краю его зрения привлекла его внимание, как только он снова смог обдумать свои мысли, запутанные оргазмом.       Свет уже исчез, когда Стэнли отодвинулся достаточно, чтобы увидеть — на самом деле, весь свет исчез. В офисе было совершенно темно, единственное освещение — слабый, неземной зеленый свет от монитора компьютера позади Рассказчика.       Стэнли, вероятно, должен был быть обеспокоен, но его мысли были туманными, счастливыми, и он не хотел слишком много думать после этого.       Рассказчик очнулся через несколько мгновений, отстранился от того места, где он рухнул на Стэнли, и вяло моргнул.        — О боже, — хрипло произнес он, оглядывая темный кабинет, — Кажется, я… немного ушел в себя.       Свет снова мигнул, возвращая офис в поле зрения, а также самого Рассказчика. Глаза Стэнли опустились, перескакивая от детали к детали, впитывая все это с чувством насыщенной гордости, которая вызвала улыбку на его губах.       Лицо Рассказчика все еще сильно покраснело, красный цвет исчез за теперь помятым воротником рубашки. Созвездие засосов побежало вверх по его горлу, ярко-красные и пурпурные синяки, глядя на которые Стэнли не мог не думать о том, как же это красиво. Его волосы были в беспорядке, спутаны и торчали в некоторых местах, в других же слиплись от пота. Стэнли рассмеялся и провел пальцами по волосам в тщетной попытке исправить прическу. Рассказчик почти подсознательно наклонился к прикосновению.       Его одежда была в таком же беспорядке, очки сбиты набок, пиджак безнадежно помят, а рубашка расстегнута. Брюки с быстро растущим мокрым пятном спереди.       Румянец на щеках Рассказчика снова вспыхнул вишнево-красным, когда он заметил, на что смотрит Стэнли. Он попытался отстраниться, прикрыться и сохранить хоть каплю достоинства, но Стэнли быстро схватил его за запястья и прижал их к столу по обе стороны от него.       Рассказчик сглотнул.       Стэнли любил его таким. Неорганизованным, неуравновешенным, немного беспорядочным. Явно довольный, и при этом доведенный собственными руками Стэнли. Бедрами. Чем угодно.       — Н-ну, — заикнулся Рассказчик, голос которого все еще оставался низким в их непосредственной близости, — Должен сказать, я… э-э… не совсем ожидал этого, когда создавал для себя это тело.       Был ли он разочарован? Стэнли надеялся, что нет. Он предположил, что может попробовать еще раз, хотя, если это было так… неудовлетворительно.       У рассказчика перехватило дыхание.       — Ты неисправим.       Стэнли выпустил одно из запястий Рассказчика, только чтобы зацепить палец за его ярко-желтый галстук и притянуть его для еще одного поцелуя.       Только для тебя.