Слёзы всей моей жизни

Дом Он Сонгука, действительно, как и сообщал Тиен оказался простым, давно не ремонтированным зданием на окраине С. Я постучала в двери и долго ожидала ответа. Через какое-то время, приоткрыв дверь менее чем на ширину ладони, на меня блеснуло из темноты опухшее, очень бледное лицо пожилой женщины. - Я (Лэн Хо журналистка, чуть было не повторила я свое привычное приветствие). Но скользнув взглядом по этим усталому лицу, я только поклонилась. Ей меньше всего сейчас нужно было внимание журналистов. – Я его одноклассница. Мы учились вместе. И я была в него влюблена, еще в школе, до изменения внешности. – Запинаясь, соврала опять я, - Вот, у меня есть его школьная фотография, - показывая фото из альбома, продолжала я. – И его песни. Настоящие песни – «Есть край волшебных грез», например, мне нравились больше всего. Я подумала, может, вы просто поговорите со мной о нем. Мы ведь обе любили его. Женщина открыла дверь, все еще недоверчиво взглядывая на меня. Но видимо я действительно выглядела подавленной, как и чувствовала себя со вчерашнего дня. Поэтому она, все же помедлив, впустила меня. - Ты точно не сасэн и не журналистка? – Переспросила она строго. Я только поклонилась. - Ладно, заходи. Чай будешь. – Я опять склонила голову, молча оглядываясь вокруг. Это был небогатый, очень скромный дом. У меня на языке вертелось множество вопросов, но не смотря на это я не знала как начать разговор. - Значит, ты была влюблена в моего Онгука? – Спросила госпожа Он. – Да, мой мальчик был очень талантливый. Если бы только не его мечта… - Она отвернулась чтобы скрыть слезы. – Он хотел написать мюзикл. Он мечтал дарить людям радость. - Он дарил людям радость. – Тихо произнесла я. – Какую радость, - махнула на меня рукой пожилая женщина. Разве же это радость, то что они там делают? Все эти неприятные движения, вся это имитация секса на сцене. Мой мальчик не был таким. – Женщина отодвинула от себя чашку с чаем. – Я не видела, как он растет. Он ушел в это проклятое агентство в 10 лет, и это еще было поздно. Он почти не приезжал, только писал сначала раз в неделю, потом раз в два три месяца. Всегда сообщал, что у него все отлично. Но я-то знала, что он несчастен там. Что они с ним сделали… они довели его до самоубийства. А он хотел жениться, когда закончится этот контракт. Он любил одну девушку. Я мечтала увидеть внуков. Женщина дрожащими руками подняла и вновь поставила кружку. Несколько капель пролились на стол, но она даже не замечала этого. – Йона хорошая девушка. Работает в офисе, и она без всех этих новомодных операций красивая. - Вы давали согласие на изменение его внешности? - Я, будь они прокляты. Кто же еще. Я сама вот этой рукой подтолкнула его… - Женщина сильно, навзрыд заплакала. Я не зная, что мне делать, опять поклонилась и зачем-то попросила прощения. - Да причем тут ты. – Произнесла она успокаиваясь. – Принеси мне лекарства, вон там в маленьком шкафу, на первой полке. – Она тяжело дышала. Я, холодея, бросилась исполнять ее просьбу. - Ты наверно, думаешь, девочка, почему если мой сын был так известен я так плохо живу? – Вдруг произнесла она. – Да, поначалу он не получал почти ничего. Все деньги забирало агентство, за его подготовку и обучение. Только по истечении контракта, если бы он выдержал, он что-то и заработал. Агентство его не отпускало. Он так любил Йону, а они ему и ей угрожали. - Кто угрожал? – Уже зная ответ, все же спросила я, подавая пожилой женщине лекарство. - Да кто? Агенство, они говорили, что если фанатки узнают, что он собирается жениться на другой, по контракту они выставят ему такой счет, что ему придется всю родню продать в рабство, чтобы расплатиться с долгами. И моей Йон угрожали. Даже намекали, что расправятся с ней, если она не бросит Онгука. Не прямо конечно, но все было понятно. Ты же знаешь, айдолам нельзя любить. Всем можно, а моему мальчику нельзя. Айдолы принадлежат этим безмозглым фанаткам. Мне всегда было интересно, сколько бы их на нем поместилось, и как они собирались его делить, поминутно – одна слезла другая забралась? - Я оторопело слушала быструю, прерывистую речь матери Она, сжимая и разжимая нервно ладони. - Простите. – Опять повторила я. - В дверь постучали. – Кого там принесло? – Грубо спросила женщина, но через мгновение ее тон изменился, она завела в комнату молодую, просто, но со вкусом одетую, миловидную девушку. Мы поклонились друг другу. - Моя дочка, моя Йона. Моя радость. Ее так любил Он. - А это школьная подруга Онгука. – Пояснила женщина. – Наш мальчик был ее первой любовью. – Добавила госпожа Онгук, хотя я не поясняла ей, что Он был моей первой любовью. Девушка повернулась к хозяйке дома. - А это точно не кто-то, кто преследовал Она. Мы же столько пережили. - Нет, нет – сначала сомнением, потом с большим чувством проговорила она. Я старая женщина, я разбираюсь в людях. Девушка вновь посмотрела на меня, я слабо ей улыбнулась. - Простите, я не хотела вас обидеть. Просто из-за того, что Онгук был так популярен, его преследовали некоторые девушки, а кто-то переходил черту. Одна девушка, которая жила неподалеку постоянно караулила возле нашего дома, и днем и ночью ждала его. Она хотела плеснуть ему или мне кислотой в лицо, за то, что Он отказался с ней встречаться. Некоторые фанатки такие безумные, считают, что человек принадлежит им только потому, что он им нравится. Другая, подожгла себя у нашего дома, и хотела подпалить весь дом. – Добавила женщина, поглаживая руку Йоны. – Кажется, она выжила, но изуродовала себя на всю жизнь. - Да, каких только людей не бывает. Только и смогла выдавить я из себя. - А как он не любил все эти мерзкие вещи, ну вы знаете. – Краснея произнесла Йона. Я недоуменно качнула головой. – Ну, слеш, где они там все по кругу друг с другом. И с такими мерзкими подробностями. Она вздохнула и печально посмотрела на госпожу Он – в одном из них избив до полусмерти, его насиловал Им Амджун. Он так злился. Я тоже очень расстроилась. - Мерзкие школьницы. Или просто старые девы, которые не способны ни на что, кроме своих убогих фантазий. – Включилась в разговор мать Онгука. – Сами признаются ему в любви, и тут же пишут подобное. Да, они все с ума там посходили. Как можно одновременно любить человека и подкладывать его под другого мужчину? А иногда и не под одного. - Я думаю, девушки представляют себя в одной из ролей. – Скромно начала я. - Как это? – Повысила голос госпожа Онгук. – Эти девушки, которые фантазируют, что между ног у них вдруг появилось то, чего быть не должно, для того чтобы вставлять его в моего Она? Да, матери плохо их били, если такое вообще укладывается в их больной голове. – Женщина явно разволновалась и я уже начала переживать за ее здоровье. - Я пойду. – Произнесла я. Но она меня и не слышала. - Это что за ущербные такие девушки, которые мечтают о члене между ног, одновременно фантазируя, что они сами молодые люди, которых насилуют другие парни? Или что они кого-то сами насилуют отсутствующим, виртуальным членом? Лечить их всех нужно. Я сделала несколько шагов по направлению к выходу, выразительно взглянув на Йону. - Простите, а правда что вам запретили встречаться с Онгуком? Девушка кивнула. Через пару минут спустившись, она покачала головой. - Не просто запретили, угрожали, преследовали, давили и издевались. – Сухо произнесла она. – А вы ведь журналистка, да? Девушка нахмурилась. – Я не обвиняю вас за обман. Вы не похожи на всех тех. Напишите правду, или будьте вы все прокляты. -Произнесла она, открывая дверь и протягивая мне чей-то номер. – Это номер Ака Имина, скажите, что я вам его дала, он там был единственным его другом. Больше никто. Я вышла из этого дома в самых подавленных чувствах. Единственный его друг Ак Имин, певец, отыгрывающий ребенка, постоянно смеющийся парень. Странно, подумала я, ведь всегда считалось, что пара Онгука - Им Амджун. Они всегда это показывали, обнимались, подкалывали друг друга, ходили под руку и один раз даже случайно поцеловались на камеру. Я поникла «да, случайно» по чьему-то гадкому сценарию. Я больше не верила в эту сказку.