Горничная

      Готичный особняк с невероятным антуражем. Чёрные точёные башенки-шпили прорезали, казалось, облака. Изысканная кованая ограда, ухоженный газон, мощёные дорожки. Причудливые извилистые деревья и безумное количество цветов. Преобладали розы – их тёмно-алые крупные бутоны привлекали внимание. Здесь были и белые лилии, и россыпь мелких цветов, что радовала глаз. За всем этим буйством следил явно не один человек.       Внутри особняка всё было так же, как и снаружи. Строгая, изысканная декорированная обстановка. Отдельные части выполнены в чёрных тонах. В холле висела гигантская хрустальная люстра. Всё кричало о состоянии здешнего владельца. Однако, особняк всегда был безмолвен. Ни крика, ни разговоров. Лишь прислуга, снующая туда-сюда быстро и неуловимо.       Все они были одеты в одинаковые чёрно-белые наряды. Однако каждое платье было подогнано по фигуре с учётом всех нюансов. Каждый костюм сидел изумительно. Даже садовники и кухонные рабочие были одеты так, словно они – богатые господа, только в простой одежде.       Граф, проживающий здесь, не особо любил шум, публику и овации. Он был такой же тихий и неуловимый, как и прислуга, но при этом ещё и буквально был холодный. Его глаза помнил каждый, кто работал в этом особняке – холодные, но необычайно живые. Юные девушки, которых брали на работу, долго смущались и не могли отойти от того, что господин смотрел им в глаза.       Не юная прелестница, но всё равно невероятно смущалась господина. Её звали Милен. С самого первого дня, как она пришла сюда работать, ей в душу запал взгляд графа. Казалось, он одновременно иссушал и давал силы. Хоть зрительный контакт длился всего несколько секунд, девушка запомнила его. Он не давал ей покоя долгие месяцы. Коллеги, подружки-горничные понимающе кивали и легко смеялись, рассказывая о том, что ощущают то же самое. Но господин был недостижим для них, простых служек в этом огромном особняке. Слишком огромном для одного человека. Иногда слуги шутили, что это особняк именно для них, а не для господина, потому как тот посещал лишь несколько комнат в огромном их количестве и никогда не звал к себе гостей. Да и особняк, как говорят, не по наследству достался, а был построен по прямому заказу. Часто среди девушек ходили шепотки, мол, повезёт той знатной даме, которая станет женой их господина – граф был очень богатым и влиятельным, а ещё – невероятно привлекательным. Конечно, втайне каждая мечтала стать той самой женой.       Господин лишь звал к себе дворецкого, указывая, что, куда и когда. Он управлялся с компанией, шьющей изысканные вещи. Возможно, именно поэтому на всей прислуге одежда была с иголочки. Сколько стоило это всё, никто даже не брался оценить, но одежда была выполнена из качественных материалов. Слуги лишь поражались, с каких пор господин выделяет им отдельные одежды, такие похожие на обычные, но не совсем.              Сегодня утром, когда главная распределяла обязанности, Милен выпала комната господина. Смущённая девушка даже начала слегка заикаться. Графа не было в особняке, и явиться он должен был, скорее всего, только завтра, и то не факт. Остальная прислуга лишь завидовала по-доброму: каждая из девушек хоть раз, но была в той комнате, потому как господин отлучался довольно часто. Ненадолго, но часто. Такая обстановка была тонким намёком на то, что можно хоть косвенно, но побыть в святая святых неприступного, холодного графа. Конечно, девушке выдали не одну эту комнату, а ряд комнат, включая эту, но она решила не начинать с неё, а прийти, когда уже всё будет убрано. Штат слуг был большим, поэтому никто не перетруждался и обычно успевал закончить работу даже раньше, чем господин садился ужинать. Такой щадящий режим, достойная оплата и полное спокойствие за свою судьбу были поистине райскими условиями. Даже работа спорилась.       На удивление, те две комнаты, которые были выделены, кроме хозяйской, девушка убрала очень быстро и в то же время качественно. Быть может, потому, что в комнатах практически ничего не было – пустые помещения с парой стульев и тяжёлыми шторами. Милен сменила воду и остановилась перед дверью в комнату господина. Девушке понадобилось несколько секунд чтобы успокоиться, убедить себя, что хозяина всё равно нет в особняке. Наконец, она аккуратно открыла дверь, и вошла. Комнату хозяина она видела уже не раз: это спальня с парой тумбочек, шкафом, простым письменным столом. Бо́льшая часть вещей была чёрной, включая дерево, из которого был выполнен интерьер. Впрочем, всё было настолько гармонично и изысканно, что это всегда поражало девушку. Она сосредоточилась на уборке – эту комнату, в отличие от предыдущих, приходилось убирать чаще, потому как из-за обжитости тут часто собиралась грязь, да и в целом негоже было хозяину с таким-то штатом слуг жить в грязи.       Уборка затянулась. Девушка закончила почти со всем. Неожиданно, когда она убирала за тумбочкой, ей под руку попался какой-то предмет. Милен вытащила его на свет. Дверь в комнату неожиданно открылась. Девушка обернулась – и встретилась взглядом с графом. Сердце ухнуло куда-то вниз.       – Г-господин, – едва проговорила она.       Граф едва заметно кивнул, прошёл в комнату и подошёл к столу. Оставил там бумаги – будучи невероятно напуганной и смущённой, девушка их попросту не заметила ранее у него в руках. Она сжала пальцы и почувствовала найденный предмет. Когда граф собрался выходить, она поняла, что сказать нужно сейчас.       – Извините, – окликнула она. Граф обернулся. – Я нашла это только что... Наверное, оно потерялось.       Девушка разжала руку, показывая предмет. Граф подошёл к ней вплотную. Это было кольцо, серебряное кольцо с багровым камнем в середине. Он забрал вещь из руки Милен – и неожиданно накрыл её руку своей. Девушка ощутила, как сильно она вся тряслась непонятно от чего.       – Я потерял его, думал, что не найду, – сказал граф, глядя прямо в глаза девушке. – Не нужно так волноваться.       Господин, держащий горничную за руки. Милен чувствовала, что сейчас сгорит от смущения. Даже взгляд было не отвести. И руки графа были такие тёплые... Девушка едва смогла прийти в себя, чтобы тихо сказать – нет, почти прошептать:       – Извините пожалуйста... Я уже ухожу...       Граф кивнул, и отпустил руку девушки, отступая в сторону. Милен буквально вылетела из комнаты, на ходу забирая весь свой инвентарь. По запасной лестнице для персонала она сбежала вниз. Не помнила толком, как приводила инвентарь в порядок, как дошла до своей комнаты. Комнатки были похожи на кельи, зато у каждого была своя собственная. Девушка почти упала на кровать и закрыла лицо ладонями. Граф вернулся раньше! Застал её в комнате! И... Он смотрел в глаза, так близко, и держал за руки... Милен думала, что от стыда, кажется, пылают даже уши. Она сегодня не выйдет к ужину – не сможет успокоиться. Тем более, за ужином явно расспросят, как прошло её посещение такой драгоценной комнаты. Нет, это выдаст девушку с головой. Нельзя туда идти, пока внутри кипят эмоции. Граф... Девушка закрыла лицо подушкой, понимая, что, кажется, это стало последней каплей. Как и все горничные, она всё же влюбилась. И, оказывается, граф холоден лишь внешне – его руки были невероятно тёплыми.              Всё же, голод одолел девушку. Дело было около десяти вечера, весь персонал уже отошёл ко сну буквально полчаса-час назад. К ней в комнату тоже стучались, но она говорила, что не очень хорошо себя чувствует и немного отлежится. Милен аккуратно и тихо шла по узкому коридору с редким освещением. На кухне, кажется, должно было что-то ещё остаться. Она вошла на кухню. Здесь ещё был человек – помощник повара. Парень был немного старше самой девушки, весёлый и шутливый. Его звали Шин. Он знал в лицо, по имени и по характеру весь рабочий персонал, но не покидал кухни – успевал наговориться и разговорить всех здесь.       – О, Милен, – сказал он, заметив девушку. – Тебя не было на ужине. Я уже подумал принести тебе еду в комнату, мне сказали, что тебе нехорошо.       – Да, я не очень хорошо себя чувствовала, – кивнула девушка. – Что-то осталось?       – Конечно, я сохранил, – парень достал какой-то свёрток, развернул его. – Волновался за тебя. Нечасто у тебя так.       Милен с благодарностью приняла ужин, расположилась за небольшим столом, где обычно ели сами работники кухни. Шин сел на стул с другой стороны, глядя на девушку.       – Говорят, ты была в хозяйской опочивальне, – начал он, сделав свой голос нарочито более глубоким, делая акцент на последних словах. – Как прошло?       Девушка замерла, и лёгкий румянец всё равно покрыл её щёки. Шин слабо засмеялся.       – Ты такая милая, – сказал он, улыбаясь. – Да ладно, я же не кусаюсь... Как трепетная лань!       Милен несмело улыбнулась вместе с ним.       – Всё было хорошо. Хозяин ведь по делам уехал.       – Уехал, да приехал. Уже к ужину накрывали. А может, – парень подался вперёд, – вы даже встретились там, в комнате?..       Девушка прижала ладонь к губам и зажмурилась. Шин, казалось, всё знал. Захотелось уйти. Она встала со своего места.       – Эй, эй, ты куда? Извини, я перестарался, – парень поднялся следом, кладя руки на плечи девушки. – Прости. Мне так нравится, когда ты смущаешься. Такая милая.       Милен глубоко вдохнула пару раз, пытаясь успокоиться. Она опустилась обратно на стул и слабо потрясла головой, словно отгоняя от себя плохие мысли.       – Извини. Сегодня было весело, и я, кажется, заразился этим весельем надолго, – Шин чуть улыбнулся. – Кушай. А то мало ли, вдруг что-то случилось.       Девушка не стала комментировать это, лишь продолжила трапезу. Она старалась ни о чём не думать. Шин ненароком всколыхнул такие яркие, живые воспоминания, и девушка боялась, что сейчас эти воспоминания снова испугают её.       Шин был хорошим парнем, весёлым. С ним было просто. Они с Милен почти одновременно стали здесь работать, и поэтому знали друг друга, весьма неплохо. Девушка знала, что Шину можно доверять. Он воспринимал её характер так, как нужно, находя выход даже из тяжёлой ситуации, как сейчас. И он заботился о ней – например, что сохранил ужин и собирался отнести. Обычно никто так не делает, не оставляет на кухне готовые блюда и уж тем более не хранит их, чтобы потом, ещё тёплые, передать кому-либо. Даже Шин. Однако, Милен для него была исключением, и девушка очень дорожила этой дружбой. Закончив с трапезой, она собралась отнести тарелки, но парень перехватил её.       – Я сам. Ты ещё слаба, думаю. Будь осторожнее.       Девушка слабо кивнула, и опустила глаза. Шин мыл тарелки, а она комкала в руках край фартука. И не выдержала.       – Нет, моё тело было в полном порядке, – сказала она тихо. – Я... Я... Я убирала в комнате, и случайно нашла кольцо. И в этот момент хозяин вернулся.       Шин обернулся. Девушка закрыла ладонями лицо, но это не скрыло полностью её сильное смущение.       – Я так испугалась... А потом... Сказала, что нашла... И он подошёл ко мне... И... Взял меня за руки, – казалось, даже уши девушки пылали от стыда. – Я извинилась, и убежала... И потом – сразу к себе...       – О-ого, - только и сказал Шин.       Он отложил тарелку и вернулся к девушке. Пододвинул свой стул, сел рядом.       – Поэтому ты и не вышла к ужину.       – Да... Я даже сама себе в глаза смотреть не могла.       В голосе зазвучали слёзы.       – Ну-ну, не волнуйся, – Шин снова положил руки девушке на плечи, слегка сжал ладони. – Я рад, что с тобой всё было в порядке. Дыши глубже.       Он дождался, пока дыхание девушки выровняется, а густой румянец ослабнет. Милен даже подняла на парня глаза.       – Только, умоляю тебя, никому не говори, – она аккуратно сняла руки парня со своих плеч, сжимая в ладонях. – Я умру, если кто-то ещё узнает об этом...       – Я никому не расскажу, – кивнул Шин. – Хозяин перепугал тебя. Он ведь всегда такой холодный...       Девушка чуть опустила взгляд.       – У него были очень горячие руки...       – Да? – парень был настолько удивлённым, что Милен даже не сильно смутилась. – А я думал, что он холодный, как лёд на озере зимой. Надо же! – он покачал головой. – Ладно. Пора спать, завтра рано вставать. Не думай сегодня ни о чём и постарайся уснуть, хорошо?       – Да, – девушка чуть улыбнулась. – Спасибо, что позаботился обо мне.       – Ради такой милашки – ничего не жалко, – весело засмеялся парень. – Всё, пошли.              Дни шли своим чередом. Девушка старалась не думать о произошедшем, да и отмахивалась, когда спрашивали. Инцидент не всплывал на поверхность – Шин и правда молчал, как и обещал. Кажется, жизнь начала идти в своём привычном ритме. Милен понимала, что её реакция на господина, и то, что он сделал, было логичным и естественным: испуганная, тогда она сжала кольцо, и граф разжал её пальцы. А смущение новостью не было, девушка была стеснительна. Тем более, перед таким человеком... Мысли ушли не туда, девушка старательно избавлялась от них, радуясь, что тайна оставалась тайной.       К тому же, вряд ли господин запомнил её. В особняке очень много слуг. Хотя девушка не проводила параллели между собой и кем-то, она не думала, что уникальна. Вернее, своеобразные черты лица, поведение и длинные, пушистые светлые волосы, всегда убранные под специальную заколку и собранные в хвост, выделяли её – но не настолько.       В очередной день после раннего подъёма девушка сидела на стуле перед зеркалом и расчёсывала волосы. Затем подобрала их, подняла, затянула в высокий хвост. Пушистая длинная чёлка упала на глаза, девушка легко сдула её, а потом потянулась за заколкой, положенной по дресс-коду. Аккуратно заколола, и подправила. Улыбнулась сама себе в зеркало – привычный утренний ритуал. Девушка пригладила руками одежду, фартук, и поднялась со стула, а после вышла из комнаты.       Утреннее распределение обязанностей. Через полчаса все должны были быть по местам и трудиться. Милен предпочла сосредоточиться на работе, мысленно прокручивая в голове какую-то песенку, придуманную буквально на ходу. Так было веселее. В голос не пела, даже старалась не издавать звуков – в особняке было всегда оглушительно тихо, и не хотелось развеивать эту тишину. Первое время такое реально пугало, но потом девушка привыкла к этому. Тишина успокаивала, позволяла сосредоточиться, пусть даже и на таком деле, как уборка.       В обед девушка на секунду заглянула в комнату – проверить, всё ли в порядке. Она удивилась, заметив на заправленной постели небольшую бумагу. Она явно не оставляла ничего, тем более – на кровати. До ужина девушка успеет убрать нужные комнаты, поэтому она позволила себе войти, взять бумажку. Обычная бумага, на которой аккуратными, ровными буквами было выведено короткое предложение.       «Сегодня после обеда подойдите в кабинет господина»       Почерк явно принадлежал дворецкому, однако сам факт послания встревожил девушку. Откуда тот узнал, что она вернётся в свою комнату после обеда, чтобы увидеть эту бумагу? Ведь это письмо явно появилось, пока она убирала до обеда, и не позже. К тому же, было конкретизировано, в какой именно день подойти. И второй фактор – что господин может иметь в сторону горничной? Неужели... Неужели она чем-то не угодила ему, и её уволят?.. На памяти Милен, никого не увольняли, новый состав набирали достаточно редко – но иногда бывало, что девушки буквально исчезали. Говорили, что они сильно заболели, и господин отправлял их к родителям, или в госпиталь, или ещё куда-то, но мало кто из них возвращался. Это могло бы пугать, если бы не приходили новости о том, что некоторые из тех девушек действительно сильно болели однажды. Кучеры так и вовсе иногда встречались с ними, чисто случайно. Но что касается Милен, она не знала, что будет там, в кабинете. Может, господину она не понравилась? Не угодила? Но чем?.. И посоветоваться не с кем, а время поджимало. Господин обедал позже, чем слуги, поэтому у девушки было в запасе около двадцати минут на всё, включая мысли. Тут в дверь комнаты коротко постучали, и без приглашения внутрь вошла старшая горничная.       – Девочка моя, – сказала она. – Приходил наш дворецкий. Говорил, что ты будешь отсутствовать сегодня после обеда. Скажи, что тебе осталось выполнить?       Милен растерянно уточнила комнаты, и отдала – по просьбе – ключи от этих комнат.       – Госпожа, что случилось? Я не понимаю... – начала девушка.       – Мне тоже ничего не сказали. Я даже не знаю причины, – покачала головой старшая. – Только сказали, чтобы я не задавала лишних вопросов...       Девушка опустила взгляд.       – Меня просят пройти в кабинет хозяина, – сказала она тихо. – Скажите... Меня увольняют?       Женщина всплеснула руками и заохала.       – Не знаю, дорогая, не знаю. Ведь никто ничего про тебя не говорил! Я бы замолвила словечко, но это так внезапно... Лишь надеюсь, что с тобой всё будет в порядке, – она покачала головой. – Раз уж просит к себе сам граф... Мне неведомо, о чём он думает.       – Да, – кивнула Милен. – Спасибо вам. Я немного подготовлюсь и пойду.       – Это хорошая мысль. Ладно, пойду поищу кого-нибудь свободного.       Старшая вышла, закрыла за собой дверь, а девушка медленно опустилась на стул. Никто ничего не знает, а её внезапно вызывают к графу. Это пугало. В голове были только плохие мысли. Милен зажмурилась, потрясла головой и развернулась обратно к зеркалу, придирчиво окидывая себя взглядом. И стала поправлять мелкие, несуществующие детали.       Уходила она из комнаты уже когда все остальные вернулись к работе. Скользнула по лестнице для персонала наверх, двигалась тихо, чтобы не привлекать внимания. Старшая – не болтливая, она не расскажет, по крайней мере не сразу, и девушке не хотелось, чтобы сейчас кто-то знал о том, что её вызвали. И вот, когда дверь кабинета оказалась прямо перед ней, Милен остановилась. Она боялась туда входить. Боялась того, что может случиться что-то ужасное. Но ей необходимо было подчиняться вышестоящим. Неслышно, глубоко подышав, девушка набралась храбрости и постучала в дверь. Приглушённое приглашение звучало сродни приговору. Девушка сама себе быстро улыбнулась, и аккуратно открыла дверь, входя. Остановилась почти на пороге, закрыла за собой дверь.       – Господин, вы звали меня, – сказала она максимально чётко и уверенно – как смогла.       Граф отложил ручку в сторону, и откинулся на спинку высокого стула, кладя руки на подлокотники. В одном этом жесте было столько всего, что девушка даже не заметила, как поразилась этой грации.       – Да, – сказал граф. – Тебя зовут Милен, так?       Девушка закивала. Напускная уверенность тонула в волнении, и это было нехорошо. Не хотелось снова упасть в грязь лицом перед графом.       – Подойди к столу.       Девушка опустила взгляд и выполнила то, что от неё хотели. Она видела даже документы на столе, разложенные в несколько стопок, и не поднимала глаз на графа. Сердце учащённо билось. Волнение начало одолевать.       – Посмотри мне в глаза.       Милен не могла ослушаться. Она смотрела в тёмные глаза графа и понимала, что стремительно краснеет. От прежней уверенности не осталось и следа. Граф же смотрел неотрывно и никак не менялся в лице. Девушка поняла, что больше не выдержит, и опустила взгляд. Зажмурилась. Теперь её точно уволят. Так вести себя перед графом! Недопустимо!       – Я уже говорил – не стоит так волноваться.       Милен кивнула, но ничего не могла с собой поделать. Она услышала, как отодвигается стул. Граф вышел из-за стола. А потом она увидела его ноги рядом с собой. Не успела и подумать об этом, как что-то коснулось её волос. Заколка была аккуратно снята, чёлка, более не удерживаемая, закрыла лицо. Девушка зажмурилась, и низко опустила голову. От стыда хотелось умереть, не меньше. А затем что-то коснулось её подбородка. Граф приподнял лицо девушки.       – Посмотри на меня.       Испуганная, смущённая, Милен всё же взглянула на графа. Её губы задрожали. Это было слишком для её психики – видеть графа так близко. Чувствовать прикосновения. Чёлка немного закрывала её лицо, однако стоило подумать об этом, и граф медленно, аккуратно отвёл её в сторону второй рукой.       – Не мучай губы, – сказал граф.       Девушка вынужденно подчинилась. Хотелось убежать, далеко-далеко. Уйти. Или же хотя бы чтобы граф просто перестал быть... таким. Сердце колотилось как бешеное, и хотелось заплакать. Очень сильно хотелось.       – Тише. Успокойся, – граф немного склонил голову. – Если не будешь прятаться, я перестану держать тебя.       Это звучало почти как нечто невыполнимое. Милен несмело кивнула. Граф выполнил своё обещание, отпуская подбородок девушки, но при этом продолжал неотрывно смотреть на неё. Девушка пару раз глубоко вдохнула и медленно выдохнула, хоть как-то пытаясь успокоиться. Граф даже немного подальше отошёл, и это подействовало успокаивающе. Хоть лицо всё равно пылало, теперь девушка была готова дойти до конца. С этими мыслями она посмотрела в глаза графу снова.       – Ты умеешь контролировать себя в сложной ситуации. Это очень полезное умение. Не идеально, конечно, но определённо навык есть.       Эта похвала была такой ненавязчивой, что девушка опустила взгляд, но быстро подняла вновь.       – Спасибо...       Граф кивнул. Он опёрся бедром о стол, не сводя взгляда с девушки. Милен уже даже начала привыкать к собственным ощущениям. Хотя, к этому взгляду невозможно привыкнуть.       – Я буду посылать маленькие записки в дальнейшем. Думаю, угадаю со временем.       – Вы не увольняете меня? – слабое удивление.       – Разве должен? – хмыкнул граф. – Нет, я звал тебя сюда не за этим.       Девушка почувствовала облегчение. Из-за переизбытка эмоций она улыбнулась, несмело, но всё же. Глаза просияли. Спохватилась она быстро, чуть покачав головой. Чёлка вновь частично закрыла лицо, и девушка не стала её убирать.       – Признаться, я нечасто вижу такую красоту, – сказал граф. – У меня есть к тебе небольшое предложение. Ты всегда можешь от него отказаться.       – Ко мне? – удивилась девушка.       – Быть моделью. Ты будешь заниматься только этим. На тебя будут подгонять последние новинки, и ты будешь посещать различные выставки, или же будешь находиться в магазинах.       Милен потеряла дар речи. У неё в голове это не укладывалось.       – Но... Я ведь простая горничная...       – Это не приказ, лишь предложение. Если ты откажешься, ничего не изменится, – граф склонил голову. – Ты можешь подумать, и ответить позже.       – Я не могу стать моделью, – покачала головой девушка, прикрыв глаза. – Ваши слова и без того смущают меня... А что будет там...       – Робость привлекает, – сказал граф. – Впрочем, я понимаю и принимаю это. От моих писем тебя это не избавит.       Милен прижала руки к груди. Но по какому поводу тогда? Что затеял граф?       – Господин, разве простая горничная достойна такого внимания?..       Уголок губы графа едва заметно дёрнулся.       – Если ты будешь осторожна, то никто не узнает об этом.       Девушка испуганно сделала шаг назад.       – Вы хотите...       – Нет, эта сторона меня совершенно не интересует, – граф даже, казалось, оскорбился. – Меня вдохновляет красота. Созерцание, общение. В последнее время с этим проблемы. Но твой образ, перепуганная девушка, сжимающая кольцо, мне запал в душу.       Милен прижала пальцы к губам, вновь смущённая донельзя. Разве так бывает? Разве... Это... Словно сказка оживала. Принц и нищенка.       – Поэтому, советую проверять комнату после обеда. Я буду регулировать вопросы одновременно с этим.       Граф отодвинулся от стола, подошёл к девушке. Снова глаза в глаза, и близко. Милен, взволнованная и смущённая, опустила взгляд.       – Ты действительно очень красива в своём смущении. Даже сейчас.       Девушка зажмурилась.       –Не бойся меня. Я не причиню зла.       – Г-господин, не нужно, – прошептала она.       Эмоции всё же переполнили Милен. Одинокая слеза скатилась по щеке, к губам. Дальше не укатилась – чужая рука аккуратно словила её, стёрла, как и дорожку.       – Всё хорошо. Всё в порядке. Успокойся. Можешь идти.       В ту же секунду граф отстранился, возвращаясь за стол, а девушка быстрым шагом вылетела из кабинета и почти побежала к своей комнате. На счастье, её никто не видел. Оказавшись в комнате, девушка закрылась на защёлку, и упала на кровать лицом вниз. Что же делать? Что делать? Что делать?.. Сотни мыслей роились в голове, и одновременно с ними вспоминались слова графа, словно наяву. Девушка мысленно умоляла саму себя прекратить это, но не могла – мысли крутились без её воли и уходить не хотели. О том, что ей предложили. О том, что сделал граф. О его словах. О его руках. О собственном смущении, и о той одинокой слезе. О том, что она красивая даже по меркам графа...       – Хватит, – прошептала девушка и легко стукнула кулаком по матрасу.       Она перевернулась на спину, в растерянности глядя в потолок. Теперь – постаралась просто не ловить мысли, пускай они что хотят, то и делают. Чёлка прикрыла лицо, и тут до девушки дошло. Граф снял её заколку, и забрать её она забыла. Но возвращаться в кабинет... Нет, это недопустимо. И без заколки выйти тоже недопустимо. Всё недопустимо! Милен снова начала волноваться, думать о произошедшем, и закрыла лицо ладонями. Она всерьёз боялась того, что эта маленькая деталь выдаст её. На ужине, может, и нет, но в дальнейшем – обязательно. Мысли снова против воли захватили девушку, и она всхлипнула. Эта ситуация слишком сильно давила на неё.       Остаток времени до ужина девушка провела в комнате. То пыталась справиться со своими мыслями, то ещё что-то, растерянная, напуганная. Порой ходила по комнате, или лежала на кровати. Не помогало. Ближе к вечеру навязчивые мысли ослабли. Милен просто смирилась с ними, хоть и было до ужаса стыдно. Цвет лица вернулся в норму. Радовало, что не будет свидетелей – никто не спросит у девушки никаких провокационных вопросов, и это позволяет не слишком готовиться к выходу. Наконец, чуть не пропустив нужное время, Милен быстро переплела волосы, убирая чёлку, как смогла, и открыла комнату.       Всё было, как и всегда – девушки шутили, веселились, обсуждали что-то. Толком было нечего, но они умудрялись. Милен обычно не участвовала в этих разговорах, а сегодня и вовсе не собиралась, однако этот бессмысленный разговор, который она слушала, помог ей отвлечься. Пару раз она словила на себе взгляд старшей, однако оставалась спокойной. Её не увольняют. Остальное женщине знать не стоит. В приподнятом настроении девушка вернулась к себе в комнату. Немного посидела перед зеркалом, сооружая из волос разные причудливые вещи и корча рожицы. Это позволяло ей не думать о плохом совсем. Конечно, урегулировать бы вопрос... Но...       Мысль о заколке снова больно врезалась в сознание. Запасной у девушки не было. В голове появилась шальная мысль: ранним утром, или ночью, пробраться в кабинет графа и забрать заколку. Но тут же появились и другие мысли: а вдруг граф спрятал её? Или – чего хуже – забрал с собой? Это же безумие! Румянец снова появился на щеках девушки, она потрясла головой. Нет, так делать не стоит. Но что делать тогда?       Девушка думала долго. Прошло время отбоя, а она всё думала, как же ей справиться с ситуацией. Как ни взгляни, всё плохо. Но и ждать до утра не выход. Что же делать?.. Вдруг в дверь постучали. Девушка немного боялась, но всё равно подошла и открыла. На пороге стоял Шин. Парень протянул вперёд заколку.       – Вот, я нашёл её на кухне. Наверное, ты обронила, – сказал он, потирая затылок. – Тут написано, что это твоя.       – Да, моя, – девушка немного улыбнулась и забрала вещь. – Я думала, что уже не верну её. Спасибо тебе большое.       – Без проблем, – Шин улыбнулся в ответ. – Спокойной ночи.       – И тебе.       Парень отошёл, и Милен закрыла дверь. На защёлку не закрывала – у неё всё равно не было личных вещей, а недоброжелателей в особняке не было, да и наказывали за это. Девушка лишь покачала головой, глядя на заколку. Граф умудрился сделать так, чтобы никто ничего не заметил. Помимо смущения, девушка ощутила реальное уважение к этому человеку. Он знал, что делал, и много чего умел. Девушка ещё раз осмотрела заколку на случай грязи или разошедшихся швов, и положила её на стол. Нужно отдыхать, завтра будет новый, насыщенный день.              И завтра, и неделю вперёд. Даже две. Бурные воспоминания стали меркнуть, приводя девушку в состояние умиротворения. Радовало, что плохие мысли уходят. Хотя, она понимала, что это не конец, но всё же.       Как и намекнул граф, девушка всё равно приходила в свою комнату каждый день после обеда. Вернее, не приходила, а скорее заглядывала. Не увидев ничего на кровати и столе, она сама себе кивала и возвращалась к работе. Также радовало то, что в силу особенностей графика господин не пересекался с горничными. Да и если их пути совпадали, одетый в чёрное, достаточно ловкий граф умудрялся исчезать из поля зрения, словно кошка. Это озадачивало многих, кто видел его в моменты, когда он ходил по особняку, по кабинетам. Особняк был велик, но господин посещал только свою спальню, отдельную купальню, отдельный, маленький трапезный зал, и кабинет. Более никуда он не выходил без надобности. Все эти факторы, приправленные временем, помогли Милен отвлечься.       День начался хорошо – хотя бы потому, что горничной повезло. Ей выпали лёгкие комнаты, и она так увлеклась, что закончила со всем до обеда, и вернула на место инвентарь. Пошла сдавать ключи старшей – и узнала, что дворецкий снова попросил за девушку.       – Тебя снова вызывают, – сказала женщина. – Мне опять ничего не сказали.       Милен опустила голову, поджимая губы.       – Я тоже не знаю, что меня ждёт.       – Тебя ведь не уволили. Зачем зовут ещё раз?       – Я не знаю, – покачала головой девушка. – Мне бы хотелось немного отдохнуть сейчас...       – Приказ есть приказ, – вздохнула старшая. – Но как-то это подозрительно. Ступай.       Девушка кивнула, и пошла к себе. На кровати обнаружилась маленькая бумажка. Записка. Текст был точно такой же – прийти в кабинет после обеда. Словно копия предыдущей бумаги. Но ту бумагу девушка хранила у себя под матрасом – не могли же её украсть, чтобы снова подложить? Она проверила – прежняя бумажка всё ещё на месте. Девушка положила и эту бумажку к старой, затем уселась перед зеркалом. Воспоминания лёгкими волнами стали возвращать события предыдущих дней, и она вспомнила об инциденте с заколкой. Подумала о том, чтобы снять её, но резко передумала: это её обязательный атрибут одежды. За отсутствие его в рабочее время можно схлопотать выговор, тем более – от самой «верхушки». Милен пять раз проговорила сама себе слова о том, чтобы не забыть эту маленькую деталь. Конечно, она надеялась, что как в прошлый раз не будет, но... Граф умел удивлять. Хотя бы тем, что назвал красивой горничную.       Лестница, уже почти привычная дверь. В этот раз девушка даже не стала долго мяться перед дверью – не поможет. Граф всё равно вгонит её в краску. Быть может, раньше отпустит. Милен старалась не думать о том, как она относится к графу, чтобы совсем голова кругом не пошла. Короткий стук, и почти сразу – приглашение войти.       Девушка снова замерла на пороге. На этот раз граф сразу вышел из-за стола, но не пошёл к ней.       – Проходи, – сказал он.       У стены стоял высокий стул, почти как у самого графа, только немного менее украшенный. Именно этот стул граф пододвинул ближе к столу, почти в упор, и, словив взгляд девушки, жестом предложил ей присесть. Сам же вернулся за стол, откладывая в сторону бумагу, которой занимался. Затем снова словил взгляд девушки. Милен решила ничего не говорить, пока не спросят, и ни о чём не думать. Лишь смотрела в глаза графа, немного несмелая.       – Ты так испугалась меня, что забыла тогда свою заколку, – начал граф. – Вернуть её так, чтобы никто не догадался, было интересной задачей.       – Спасибо вам за это, – кивнула девушка, слегка улыбаясь.       – Я даже могу в какой-то степени поблагодарить тебя – давненько мне не попадались деликатные задачи.       Девушка смутилась. Взгляд непроизвольно упал, однако она справилась с собой и снова посмотрела в глаза графу.       – Ты очень быстро учишься, – сказал он. – Признаться, ты меня поражаешь.       Милен снова покраснела.       – Мой... – начала она тихо. – Мой отец говорил, что я могла бы стать кем-то важным... Ой...       Она подумала о том, что её слова звучат очень глупо, и графу это неинтересно. Однако тот склонил голову.       – В этих словах есть здравый смысл. Ты кажешься очень слабой, застенчивой, робкой – однако ты быстро адаптируешься к ситуации, всеми силами преодолеваешь сложные моменты, ловишь на ходу то, что не высказано. Такое дано не каждому.       Девушке показалось, что даже уши её пылают. Она непроизвольно подняла пальцы, прижала к губам, глядя в сторону. Граф говорил простой горничной такие слова... Немыслимо.       – Это правда, – дополнил граф.       Он откинулся на спинку стула, положил руки на подлокотники. Взгляд был направлен куда-то в стену. Девушка мельком глянула на графа, и, увидев, что он не смотрит, мысленно даже немного обрадовалась. Господин предусмотрительно дал ей время чуть успокоиться.       – Я часто бываю на всяких вечерах. Ведь уже столько лет, а я всё одинок – это не укладывается в головах моего окружения, – вздох. – И очень многим недостаёт таких качеств, какие есть у тебя. Чтобы они что-то делали, нужно конкретно говорить, а потом они говорят, что я некультурный. И ведь не переубедишь.       – Я думала, что дамы высокого общества получают образование, – сказала девушка, удивлённая речью господина.       – Даже несмотря на это они остаются не более чем куклами, созданными только для украшения гостиной в визиты важных персон, – граф покачал головой. – Куклы прекрасны, но прожить с куклой до старости я не желаю. Хотя мне продолжают подсылать разных девушек, ни одна ещё не подошла.       Милен втянулась в разговор незаметно для себя. Теперь, когда граф сам смотрел в пустоту, говорил о чём-то отстранённом, что не узнаешь больше нигде, девушка ощутила свободу и поддерживала беседу увереннее.       – Вы ищете что-то особенное, стало быть, – сказала она.       – Как сказать... Быть может, для всех этих дамочек это и особенность. Я ищу живую спутницу. Не куклу, декорацию, пустышку – а нечто живое.       – Живое?       – Да. Как ты, – сказал граф.       Милен подняла на него глаза, и перехватила его взгляд. Удивительно, но несмотря на смущение, отвести взгляда она не смогла. Глаза господина, казалось, изменились. Они не были холодными, как прежде. Быть может, девушка просто никогда об этом не думала? А теперь увидела? Или нет... Граф стал смотреть так только на неё, и сейчас?       – Господин, вы говорите такие слова – простой горничной, – сказала девушка тихо.       – Я говорю правду, – ответил граф. – Люди часто не любят правду. Ты тоже?       – Н-нет, я не об этом, – Милен смогла отвести взгляд и опустила голову. – Разве я достойна таких слов?.. Разве вы не должны относиться ко мне как к чему-то ниже вас?..       – А почему ты считаешь, что недостойна услышать правду? – задал встречный вопрос граф. – Я говорю то, что думаю. Если я считаю, что ты очень умна и способна как девушка, то я говорю об этом. И о красоте чуть ранее. Я знаю, что тебя это смущает, и мне нравится это смущение.       Милен закрыла лицо ладонями. Это уже слишком. Сердце стучало сильно-сильно – казалось, вот-вот вырвется наружу. Граф пугал этими словами, но в то же время... В то же время что-то внутри оживало. Её похвалили. Её назвали красивой. Её поставили в один ряд со знатными – а то и выше их. И всё это сделал граф, сам, не привирая. Страх мешался с радостью, и эта симфония безумно смущала девушку. Почти так же, как и сам граф. Он замолчал, и девушка заметила это не сразу, а когда наконец пересилила себя, смогла открыться. Через пару секунд, глубоко подышав, и вовсе перевела робкий взгляд на графа.       – Извините меня, – сказала она тихо. – Вы говорите такие слова... Мне их почти не говорят, и я не знаю, как на это реагировать. Тем более, когда говорите именно вы.       – Я понимаю, – кивнул граф. – Между прочим, моё предложение о роли модели всё ещё в силе.       Девушка не нашла слов для ответа, лишь кивнула. Граф заинтересован ею, и это не вымысел, не игра сознания. Стало страшно. Они немного посидели в тишине. Милен немного привела в порядок мысли. Распутывать клубок чего-то непонятного внутри откровенно не хотелось, поэтому девушка просто постаралась расслабиться.       – Ты умеешь петь? – вдруг спросил граф.       Девушка пару секунд была слишком удивлена, чтобы отвечать.       – Не знаю, – наконец сказала она. – Когда я была маленькой, то очень часто пела. Мне говорили, что я хорошо пою... Но это было в детстве.       – Может, споёшь что-нибудь?       Милен задумчиво склонила голову набок. Щёки расцвели алым.       – Я могу, – сказала она несмело.       Слегка прочистила горло, припомнила слова. Закрыла глаза. И запела. Сначала робко, потом словно отпустила себя – и забылась в песне. Это была колыбельная её матери. Девушка запомнила её на всю жизнь, и порой в голове вспоминала, как мама пела её, чтобы заснуть самой в особняке, когда не спалось. Невольно вспомнилось прошлое – поэтому, когда слова закончились, девушка ещё несколько секунд продолжала витать в облаках. А затем резко открыла глаза, услышав одинокие хлопки.       – Тебе не лгали. Твой голос прекрасен, – сказал граф.       И хоть он не менялся в лице, его глаза почему-то становились всё теплее. Девушка несмело улыбнулась в ответ на хлопки. Румянец снова охватил лицо. Её хвалят. От этого становилось тепло внутри. Граф больше не казался чем-то ледяным – он был гораздо теплее. И ближе.       – У тебя талант. В сочетании с твоими навыками, я даже удивлён, почему ты стала горничной.       – Семье нужны были деньги, – вздохнула девушка. – Как и всем здесь, наверное... Я пошла работать. Однако теперь уже некому их нести. Мама угасла от болезни, папа ушёл за ней... Осталась только я, и начинать что-то с нуля мне очень страшно.       Почему-то даже такие простые, глупые речи, всё равно казались нужными. Граф никак не выражал то, что ему это неинтересно. Девушке стало уютнее в этом кабинете, что бы она сама себе не утверждала. Воцарилась тишина. Милен печально думала о прошлом и настоящем, не глядя на графа. Всю жизнь быть горничной... По крайней мере она хорошо ест и спит. У кого-то и этого нет.       – Неогранённый алмаз, – вдруг сказал граф тихо. – Но как же он засияет, когда умелый ювелир огранит его – в прекрасный бриллиант...       Девушка немного не поняла, о чём была эта фраза, и подняла глаза на господина. Тот смотрел на неё – и едва заметно улыбался.       – Кажется, мне пришла идея, – заметил он.       Милен встрепенулась.       – Я не обременяю вас своим присутствием? Наверное, мне стоит уйти, да?       – Уйти?.. Ах, – граф постучал пальцами по подлокотнику. – Я забылся. Да, ты можешь уйти.       Девушка спешно поднялась со своего места, поклонилась господину и вышла из его кабинета. Дошла до собственной комнатушки, закрылась в ней. Села на стул перед зеркалом. Внимательно посмотрела на себя. Глаза, губы, нос, подбородок... И не исчезающий, а лишь усиливающийся румянец.       – Разве сказки случаются наяву? – спросила она сама у себя.       А в голове крутились картинки вечера. Клубок эмоций внутри распутался, и результат вводил девушку в крайнюю степень смущения. Кажется, она... полюбила графа.              ***              Милен не очень любила оставаться одна. Мысли захватывали её, погружая в одну конкретную историю. Вернее, мысли крутились лишь вокруг одного. Граф. Девушка думала очень долго, и, стесняясь самой себя, призналась наконец – граф действительно ощущался гораздо более близким, чем когда-либо. Он казался чем-то нереальным. Относиться к простой горничной вот так – где это слыхано? Да, Милен знала, их граф не попадал под стандарты, по крайней мере – общепринятые. Видимо, вот так это и проявлялось. Но девушка понимала, что даже если она влюблена – в нечто реальное это не перерастёт. Между ними – огромная пропасть. Хотя записки продолжают приходить, а граф разговаривает на отвлечённые темы. Такой невероятно далёкий и странно близкий, граф...       С минувшей встречи прошло так много времени, что девушка где-то в глубине души стала беспокоиться. Однако она помнила, чем закончилась встреча: граф сказал, что у него появилась идея. И судя по тому, что он регулярно отсутствовал, а то и несколько суток подряд, всё это можно списать именно на идею. Вдруг он придумал нечто новое для своей работы? В конце концов, у него в кабинете не было никаких для этого приспособлений, а, как знали слуги, граф всё же работал с одеждой. В пределах особняка следов этого найти не удавалось, и информация была лишь от дворецкого, если того очень сильно доставали, да от кучеров, сопровождающих графа. Возможно, его мастерская располагалась где-то в городе, как знать.       В течение очередного рабочего дня, во время обеда, старшая сказала Милен зайти к ней после обеда. Девушка так и поступила, направляясь в нужную комнату. Постучала. Старшая открыла ей, впуская в свою комнату, отчасти напоминающую кабинет. Здесь были и ключи от комнат, и журналы, и всё остальное, что было нужно для управления штатом горничных.       – Скажи, Милен, – начала старшая.       Она сидела на стуле у стола, развернув его так, чтобы видеть девушку. Самой девушке она не предложила присесть, но она не обратила на это особого внимания.       – В первый раз тебя вызвал граф. Ты боялась, что тебя уволят. Но тебя не уволили – так?       – Да, – кивнула девушка.       – И после этого за тебя попросил дворецкий второй раз. Скажи, вот эти два раза, что ты делала? Где ты была?       – Я была у господина в рабочем кабинете, – ответила девушка.       Она стала опасаться дальнейшей беседы.       – И что же ты там делала?       – Я...       – Только не говори, что не знаешь, – хмыкнула женщина и сложила руки на груди. – Ты была там. Дважды. Зачем?       Девушка почувствовала желание срочно уйти отсюда.       – Я не могу вам это сказать, – ответила она, опуская взгляд.       – Почему это?       Милен промолчала. Старшая встала со своего места, подошла к девушке и резко подняла её лицо за подбородок.       – Что горничная делает в кабинете господина? – медленно спросила старшая. – Там регулярно убирают специальные люди. Ты явно не пыль там вытираешь.       В голосе прорезалась злоба. Девушка испуганно смотрела в глаза старшей. Единственное, что сделала, это взяла её за локоть.       – Пустите меня, – тихо попросила она.       – А может, ты графу себя предлагаешь? – почти прошипела женщина.       Милен шокировано замерла, а старшая быстро развернулась и вернулась на стул.       – Что, сказать нечего? Маленькая потаскушка!       – Н-нет, я не...       – А что? Что можешь – ты! – делать в кабинете у графа столько раз?!       В комнату аккуратно постучали и сразу же открыли. Дворецкий особо не церемонился, да и наверняка он слышал крик. Впрочем, девушка была слишком ошарашена, чтобы отметить это. В горле собрался тугой комок.       – А, это вы... Забирайте эту блудницу куда хотите! Ключи мне пускай вернёт, и чтоб мои глаза её больше не видели!       Девушка не выдержала. Она смотрела остекленевшими глазами на старшую, и слёзы бежали по её щекам.       – Я не такая... – прошептала она тихо.       Старшая наверняка не услышала это, зато услышал дворецкий – он стоял рядом с девушкой. Мужчина сделал шаг вперёд, заслонил собой Милен.       – Заведующая должна знать, что ругань некультурная, как и обвинения. Но она также должна знать, что нельзя оскорблять господина, – сказал он ровным голосом без эмоций. – Это случилось прямо на моих глазах, и я не потерплю такое поведение в особняке.       Женщина не на шутку испугалась, пусть Милен и не видела этого. Девушка закрыла лицо руками. Слова старшей больно ранили её. Это ложь! Было так обидно, до дрожи. Старшая что-то говорила, говорил и дворецкий, но девушка не слушала их. Лишь когда мужчина повернулся к ней и попросил ключи от комнат, она отдала ему их. Дворецкий взял девушку за плечи и вывел из комнаты. Провёл до личной комнаты Милен и пошёл своей дорогой. Девушка вошла в комнату, закрылась на защёлку. Снова бумага на кровати. Зрение было немного размытым, но было видно, что и почерк, и текст абсолютно тот же. Милен спрятала и эту бумажку, сама села за стол и, сложив руки на столе, уткнулась в них лбом. Не прийти она не имела права, и в то же время сейчас лицо было красное от слёз. Девушка чётко решила успокоиться. Взяла полотенце, вытерла лицо. Открыла маленькое окошко под потолком, впуская в комнату свежий воздух, и начала медленно, глубоко дышать. Это должно помочь. Через несколько минут девушка закрыла окно, глянула на себя в зеркало. Постаралась улыбнуться. Получилось очень плохо. Вздохнув, Милен вышла из комнаты, идя в нужный кабинет. Всю дорогу её голова была абсолютно пуста от всех мыслей.       Стук, приглашение. Граф снова придвинул стул и вернулся за стол. Девушка села.       – Ты подавленная, – почти сразу сказал граф. – Что-то случилось?       – Всё в порядке, – ответила девушка.       Впрочем, она смотрела в пол. Голос её был грустным. Эти слова были ложью, и оба это прекрасно понимали.       – Я так не думаю, – сказал граф. – Дворецкий несколько минут назад принёс историю.       Девушка опустила голову. На это ей нечего ответить. Граф уже знал всё.       – Я уже подал объявления, и когда нужная кандидатура будет установлена, произойдёт замена.       – Вы увольняете старшую? – спросила Милен.       – Да.       И тишина. Девушка, казалось, даже не моргала.       – А если она что-то расскажет?.. Свои домыслы?..       – Это всё клевета, которая меня мало интересует, – пожал плечами граф. – Неужели ты хочешь защитить того, кто оскорбил тебя?       – Не хочу, – покачала головой девушка. – Но...       Звук письма. Милен подняла взгляд, немного заинтересованная. Граф заполнял какой-то документ.       – Я не отвлекаю вас? – спросила девушка беспокойно.       – Нет.       Граф, кажется, почти закончил. Поставил дату, затем вывел аккуратно роспись. Отложил бумагу на отдельное место на столе.       – Господин, если эта клевета получит огласку... – начала девушка.       – Лично мне – не важно, – пожал плечами граф, перехватывая взгляд Милен. – А вот если против тебя будут что-то иметь остальные слуги, сообщи дворецкому об этом. Или мне, если найдёшь.       Милен кивнула. Почему-то сегодня ситуация складывалась так, что она не испытывала сильного смущения при взгляде на графа. Быть может, потому, что она уже привыкла? Да и тема была не очень приятная. Девушка и сама удивлялась своему спокойствию.       – Но звал я тебя не за этим, – сказал граф, меняя тему. – У меня предложение. Или даже просьба.       Девушка удивлённо приподняла брови. Надо же! Прошлым предложением была роль модели, и это предложение висит до сих пор, судя по всему. Граф выдвигает новое.       – Возникла специфическая, слишком редкая ситуация, которую я не предусмотрел, – начал граф свой рассказ. – Встречи с определёнными кругами наложились одна на другую, и для душевного спокойствия мне нужно там быть не одному. А со спутницей.       – И вы хотите, чтобы я...       – Да, чтобы ты сопровождала меня на этой встрече. Дело не займёт дольше пары часов времени. Я предложу тебе соответствующий наряд, и, если хочешь, можно «заменить» имя, – граф прикрыл глаза. – Обычно я пропускаю такие встречи, потому что на них мне очень интенсивно пытаются сватать до десяти девушек за раз, но ситуация сложилась так, что пропустить именно эту встречу я не могу. Да и как понимаешь, вариантов у меня особых нет.       Милен упёрлась взглядом в свои колени, отчаянно краснея. Граф предлагал ей побыть его спутницей. Пусть и ненадолго, но всё же – выйти в свет с девушкой из низких кругов. Тем более, по легенде граф находится в поиске партнёрши, и девушке предстояло выполнять именно эту роль. Румянец расцветал на лице.       – Это будет сегодня вечером. Если ты откажешься, ничего не изменится, – напомнил граф.       – Вы ведь сказали, что это просьба... Я не думаю, что смею отказать вам.       – Смеешь, ещё как. Я не заставляю на самом деле. Это скорее эгоистичный поступок – для того, чтобы мне было спокойнее.       Девушка замялась. Перспектива пугала, но... Как хотелось хоть одним глазком увидеть высший свет! Дам в шикарных платьях, мужчин во фраках, и чтобы они смотрели на тебя не как на какой-то предмет интерьера. И присутствие рядом господина... Девушку останавливала только мораль.       – Это так смущает, – сказала она тихо. – Я ведь даже не чета вам...       – Об этом никто не узнает, – сказал граф. – Если тебя останавливает только это, то переубеди себя. Там ты будешь незнакомкой. Как бал-маскарад – никто никого не знает.       Желание пересилило. Девушка столько раз засыпала и видела высший свет. Ей хотелось взглянуть на него хоть одним глазком. И поучаствовать, если повезёт.       – Я согласна, – сказала девушка.       Сглотнула подступивший к горлу ком, снова посмотрела на графа. Тот оставался спокойным – это успокаивало.       – Хорошо. Если честно, я надеялся, что ты согласишься, поэтому приготовил всё заранее, и отнёс в соседнюю комнату, – граф прикрыл глаза и слегка улыбнулся. – Поэтому сейчас я аккуратно проведу тебя, и потом ты наденешь платье – чтобы узнать, не прогадал ли я с размером. Не при мне, конечно же.       Девушка снова вспыхнула, но кивнула. Граф надеялся на её согласие! Это какое-то безумие. В детстве она однажды услышала историю про принцессу, и ей всегда хотелось стать ею. Чтобы ходить в красивых платьях, чтобы выйти замуж за прекрасного принца. И сказка медленно начинала оживать.       Как раз накануне был банный день, и собственные одежды горничной были чистыми. Граф действительно сопроводил её. Он двигался неслышно и незаметно, и девушке казалось, что она потеряет его, даже если он и шёл впереди. Маленький ключ провернулся в замочной скважине, граф пропустил девушку в комнату, а сам остался снаружи. На стульях лежало не только платье, но ещё разные элементы одежды. Милен несколько секунд размышляла над тем, что и куда одевать, а потом принялась за дело.       Закончив со всем этим, девушка аккуратно постучала в дверь с обратной стороны. Ей не удалось разве что затянуть корсет. Впрочем, граф почти сразу же исправил это, действуя аккуратно настолько, что этот элемент одежды был почти незаметен. Затем он отошёл в сторону, оценивающе глядя на получившийся наряд.       – Угадал, – сказал он скорее сам себе.       Он прошёл по комнате, и отвесил какие-то тёмные высокие фигуры. Оказалось, это два зеркала – одно ростовое, второе было закреплено на столике. Увидев себя в этом наряде, девушка смутилась. Она никогда в жизни такого не надевала.       – Садись за столик, я поиграю с причёской, – сказал он. А потом словно спохватился: – Можно?       – К-конечно, – Милен даже замялась.       Граф спрашивал разрешения. День удивлений продолжался, а ведь ещё даже никуда не уехали. Девушка села за столик и стала наблюдать за действиями графа. Тот аккуратно снял заколку, расплёл хвост. Взял с одного из стульев коробочку, открыл её. Вытащил гребень и занялся делом. То, как умело и аккуратно он действовал, поражало девушку очень сильно. Смотреть самой себе в глаза она не решалась.       Аккуратная чёлка удерживалась заколками, длинные волосы, спокойно спускающиеся по спине, были лишь аккуратно украшены. В волосы были вплетены тонкие блестящие ленты, и венцом стала маленькая корона, закреплённая неизвестно как, но сомнений в её устойчивости не было. Затем граф достал со дна коробочки коробочку поменьше.       – Подними голову немного. И глаза закрой.       Девушка всё сделала так, как её просили, и её кожи коснулось что-то щекотное, мягкое. Когда граф закончил, то сперва сложил всё, сам оценил, что получилось.       – Даже не нужно это, – сам себе сказал он, убирая. – Всё. Открывай глаза, не бойся.       Он остался у столика, и смотрел на всю гамму эмоций на лице девушки. На её алеющие щёки. На слегка испуганные глаза, дрогнувшие губы. Эти красивые светлые волосы, украшенные поблескивающими лентами, заколками с драгоценными камнями, и маленькой диадемой. На шее блестело ожерелье. Платье открывало лишь его, и часть спины, которую прикрывали сами волосы. Изящная шнуровка корсета, прекрасное платье в пол, тёмно-синее, со своеобразной текстурой юбки, которая даже без каркаса была достаточно пышной. На ногах девушки были аккуратные туфли на невысоком каблуке.       – Очень хорошо получилось, – сказал граф. – Подожди здесь немного, я займусь собой. К тебе постучит дворецкий, он проведёт тебя к карете. Мы сделаем всё так, что никто не узнает. Твои вещи останутся здесь, их никто не тронет.       У девушки не было сейчас слов. Она лишь кивнула и проводила графа взглядом через зеркало. Когда он вышел, Милен буквально прилипла к зеркалу. Она зареклась трогать что-либо, и лишь разглядывала – и румянец не сходил с её щёк. Это сказка! Это сон, наверное... Слишком красиво. Слишком невероятно. Слишком. Девушка встала со стула, и немного прошлась по комнате. Покружилась на месте чуть. И засмеялась тихо, сама себе. Пусть даже и на несколько часов, но она стала принцессой. Затем снова прильнула к зеркалу, и провела так время ровно до момента, пока в дверь не постучали. Девушка сама открыла, и дворецкий отступил от двери. Закрыл комнату, когда она вышла, и повёл по коридорам не ко главному входу. Милен оглядывалась по сторонам – она здесь почти не была.       Они вышли на улицу. Граф уже был здесь. В неизменно чёрном. Длинный плащ спускался по спине, костюм сидел великолепно. Длинные чёрные волосы свободно спускались по спине. И шляпа, своеобразно украшенная. Он открыл дверь кареты девушке, помогая ей зайти, и залез сам следом. После этого послышались голоса. Девушка узнала их – кажется, конюх и кучер. Стояла достаточно тёплая погода, и о том, что будет холодно, можно было не волноваться. Послышалось фырканье лошадей, и граф поставил свою трость к специальному крючку внутри кареты, чуть отвесил окно и медленно выдохнул.       – Сейчас, пока едем, я расскажу тебе про поведение и всё остальное, – сказал он. – Я буду сопровождать тебя, однако может получиться так, что мне нужно будет отойти. Я оставлю тебя так, чтобы не особо привлекать внимания, и отойду.       Девушка внимательно слушала, понимая, что это просто необходимо ей в текущей ситуации.       – Там будут столики с едой и напитками. Можно всё. Стесняться тоже не нужно. Тут уже если хочешь, никто не заставляет, но и за игнорирование ты не привлечёшь к себе внимания.       Лошади отмеряли копытами расстояния, карета двигалась. В небольшом окошке, которое отвесил граф, мелькали пейзажи.       – Я понимаю, что меня ты стесняешься, но всё равно скажу – придётся даже взять меня под руку. Иначе особо интересующиеся просто украдут тебя, а так я буду хоть немного контролировать ситуацию.       – Поняла.       – Чудесно. И ещё, тебя мне придётся представить. Ты хочешь, чтобы я звал тебя по имени, или придумаем другое?       – Я не знаю... Меня там ведь никто не видел никогда в особняке.       – Да. Тогда оставляем. Хорошо, – граф кивнул сам себе. – Вроде бы основное рассказал... Задавай вопросы. Можешь, если что, там говорить мне всё, что тебя волнует. Даже если тебе кажется, что причина слишком глупая. Не бойся этого. Я понимаю, что для тебя это всё в новинку. В целом, расслабься. Если вдруг я всё же отойду, знай, я всегда буду следить за тобой и при любой возможной угрозе приду на помощь.       – Да, хорошо... Спасибо, – девушка вздохнула. – Я надеюсь, всё будет хорошо.       – Я тоже.       Остальную дорогу они провели в тишине. Казалось, граф даже задремал в какой-то момент. Впрочем, недолго оставалось любоваться пейзажами: началась мощёная дорожка, и вскоре экипаж начал замедляться, а потом и вовсе остановился. Кучер легонько постучал по карете, словно говоря о том, что они приехали.              Они вошли в поместье. Милен аккуратно взяла графа под руку. Пока что ей следовало отставить собственные эмоции немного в сторону. Граф спокойно вёл их – кажется, он не первый раз был в этом доме. Послышались приглушённые голоса, девушка напряглась. Перед дверями стоял слуга, он и открыл дверь паре, впуская их в комнату, полную разнообразных звуков и людей. Всё это почти что рухнуло на Милен, и граф замедлил шаг, чувствуя неловкость своей спутницы. Однако долго без внимания им находиться не дали. К графу подошла женщина в пышном кремовом платье, с высокой сложной причёской, всячески украшенная.       – Ох, господин граф! Давно вас не было видно, – она подняла руку, и в ней оказался веер. Дама помахала им немного. – Вы приехали не один, – она смерила взглядом девушку.       – Это моя спутница, – сказал граф, особо не реагируя на происходящее.       – Вы разбиваете сердца, – покачала головой женщина.       Из-за её спины вдруг показалась ещё одна особа, молоденькая прелестница в бледно-розовом платье. В общем образ, аксессуары были подобны на те же самые у женщины. Её абсолютно белые волосы были собраны в пучок, лицо казалось каким-то ненастоящим. Милен решила, что это какая-то краска или что-то в этом роде. Впрочем, когда она пересеклась с этой особой взглядом, то испугалась – настолько злым был тот взгляд.       – Добрый вечер, господин граф, – звонкий голос.       – Здравствуйте, миледи, – граф кивнул.       – Это моя младшая дочь, – сказала женщина. – Она много слышала о вас и хотела встретиться.       – Вот мы и встретились, – заметил граф. – Пусть для вас и вашей дочери вечер пройдёт хорошо.       Женщина покивала. Она говорила что-то ещё, но Милен уже не обращала внимания на смысл слов. Казалось, знатная дама выглядела расстроенной. Она не смотрела на девушку, лишь на графа, да и Милен боялась пересекаться с ней взглядом. Кажется, эта дама хотела сосватать свою дочку графу. Иного объяснения той злобы во взгляде, казалось бы, юной особы, не было.       Граф попрощался и повёл девушку дальше. Они отошли в такое место, где не было особо много людей. Милен наконец решилась сказать.       – У этой дочери был такой пугающий взгляд...       – Эта женщина сватала мне всех своих дочерей, – хмыкнул граф. – Я видел эту девчонку на каком-то вечере. Она мне строила глазки и томно вздыхала, но не подходила близко.       Милен покачала головой.       – И часто у вас на вечерах такое?       – Всегда. Поэтому я попросил тебя, – сказал граф. – Сейчас я отойду, нужно переговорить. Побудь здесь. Я за тобой наблюдаю, не бойся.       Девушка кивнула, и отпустила руку графа. Тот ушёл куда-то в толпу. Милен вдруг услышала, как резкая музыка словно вклинилась в шум толпы. Кажется, здесь был оркестр, который только что вышел с перерыва... Девушка немного отступила назад, и углядела музыкантов на втором этаже. Оказалось, часть комнаты не имела потолка, зато имела второй этаж. Поразительно! Милен увлеклась этой планировкой. И большая люстра, висевшая в комнате, свешивалась с потолка той, верхней комнаты! Она выглядела очень тяжёлой, а крепление – слабым – неужели какая-то архитектурная хитрость? В этих размышлениях девушка совсем не заметила, что более не одна.       – Ты кто такая? – раздалось шипение сбоку.       Милен вздрогнула, и обернулась. Рядом стояла та самая дочка знатной дамы. И, судя по её выражению лица, она явно была не в настроении.       – Я сопровождаю графа, – ответила Милен немного неуверенно.       Она боялась эту девчонку. Это лицо выглядело пугающим.       – Вот как! – снова почти шипение. – Значит запомни: граф мой. И никто не имеет права гулять с ним за руку! Убирайся!       Милен непроизвольно сделала шаг назад. Она совсем не представляла, что делать в этой ситуации, но решилась на отчаянное действие.       – Я думаю, что граф сделал выбор, – сказала Милен.       Сама же испугалась, теперь уже себя. Такое сказать... Это больше было похоже на дерзость.       – Ах ты... Да кто ты вообще такая, наглая!       Юная мегера оглянулась, словно хищник в поисках жертвы, и Милен сделала так же, пытаясь углядеть в толпе графа. Где же он, когда так нужен? Паника медленно охватывала девушку.       – Граф не мог выбрать тебя. Это лишь для отвода глаз, я уверена. Твоей красотой удивлять только купцов на базаре!       Милен запаниковала. Графа нигде не было. Она начала отступать, но юная особа наступала следом. Казалось, сейчас она опустится до рукоприкладства. Девушка едва не зажмурилась.       – Извините, дамы, что заставил вас ждать, – знакомый голос.       Это был граф, появившийся словно из ниоткуда. Юная особа отступила, и обворожительно улыбнулась, глядя так наивно, что Милен вздрогнула. Граф подошёл к спутнице, и его рука опустилась девушке на плечо, словно бы обнимая.       – Чем обязан, миледи? – уточнил он.       – Ничем, господин граф, – улыбнулась девчонка. – Я решила пообщаться с вашей спутницей.       – Ах, я прервал ваш разговор, – граф закивал. – Приношу извинения. Можете продолжать.       Однако после этой фразы он даже не шелохнулся. Милен оценила хитрый план – так граф выводил юную особу на чистую воду. И девчонка продолжала глупо улыбаться и наивно моргать.       – Это был наш разговор, для девочек, – сказала она.       – Вот как, – заметил граф. – Рад, что вы познакомились поближе.       – Да. Почему бы нам с вами не сделать точно так же? – спросила юная особа.       Милен почувствовала, как рука графа поднялась с её плеча. Медленно скользнула вниз, по руке, и заняла своё место – теперь граф приобнимал девушку за талию. Милен заставила себя не смущаться слишком сильно.       – Извините, я слишком занят для этого, – спокойный ответ.       Граф умел играть в эти игры. Девчонка поняла всё уже после того, как его рука легла на чужую талию. Она попрощалась, но её улыбка была как приклеенная. Ненастоящая. Особа ушла, сливаясь с толпой. Граф едва слышно вздохнул и покачал головой.       – Вся в мать. Такая же наглая и пытающаяся весь мир стянуть к себе.       – Она говорила, чтобы я убиралась, – сказала Милен. – Что-то про то, что я здесь лишь для забавы. И что вы – её... ммм...       Девушка силилась подобрать слово, но не смогла.       – Ожидаемо, – хмыкнул граф. – Что ж, ей хорошо почистили мозги этим. Деньги затмевают разум многим.       – Деньги?       – Да. Быть может, ты не знаешь, но моя компания приносит достаточно большой доход. Настолько большой, что такие молоденькие девчонки есть на каждом вечере зачастую лишь потому, что там можно попробовать «словить» меня.       Милен опустила взгляд.       – В особняке и про вашу работу не знают ничего толком. Кроме того, что она связана с одеждой.       – Я сделал так специально. Я предполагал, что, быть может, кому-то из девушек я стану видеться во снах, и многим, поэтому решил максимально ограничить работу в пределах дома – пусть лучше влюбляются в физическую оболочку, чем в деньги. Влюбившихся в деньги я уж слишком часто вижу.       Рациональное зерно было в этих словах. А ещё, граф до сих пор не убрал руки с талии девушки.       – А на этом вечере таких много?       – Я ловил на себе ещё три взгляда, – сказал граф. – Быть может, их больше. Но у меня нет желания даже разговаривать с ними. Поэтому... Ты не против?       Граф переступил с ноги на ногу, и его рука зашевелилась, намекая, о чём именно он говорит. Девушка смущённо опустила глаза.       – Не против, – сказала она тихо, слегка сжимая пальцами ткань юбки. – Эти дамы ведут себя настолько плохо?       – О, они ещё хуже. Может, напиток?       – Н-нет, спасибо, – Милен постаралась переключиться на другую тему. – Здесь очень интересная архитектура.       – Да, этот второй этаж для музыкантов меня поразил, когда я увидел его впервые. Оттуда открывается довольно посредственный вид из-за люстры, но музыка, льющаяся с небес, по-своему красива.       Девушка согласилась с этими словами. Прекрасная мелодия. Званый вечер. И тёплая рука на талии. Это кружило голову. Некстати вылезли мысли о влюблённости, и Милен отвела взгляд, мучительно краснея. Ощущение чужого взгляда появилось, и стало медленно нарастать. Девушка открыла глаза, окинула взглядом толпу. А потом пересеклась взглядом с графом. И не смогла отвести глаз. Лёгкое давление заставило её переступить с ноги на ногу – оказаться ближе к графу. Он притянул девушку к себе за талию, не сводя взгляда. Музыка на заднем плане взлетела до небес, и пусть никто не говорил из них, в голове у Милен проносились тысячи мыслей.       – Я хочу огранить этот алмаз, – сказал граф тихо. – Чтобы каждая его грань была неповторимой, сияла на свету всеми цветами. Да, я сделаю это.       – Господин?..       Девушка не очень хорошо понимала, о чём говорит граф. Но даже без этого, она видела его глаза. И чувствовала действия.       – Ты что-нибудь знаешь о драгоценностях? – вдруг спросил граф.       – Не особо, – девушка покачала головой.       – Бриллианты – это уже готовые камни, определённой формы и прочего. Их делают из алмазов. Алмазы добывают, как любой другой металл, уголь и всё остальное. Алмаз – это заготовка, а бриллиант – продукт огранки.       Граф замолчал, но не сводил взгляда с девушки. Она сперва не понимала. Затем мысли стали складывать кусочки мозаики воедино. Медленно, по частям, рисуя целую картину – и вгоняя девушку в крайнее смущение. Она даже закрыла лицо ладонями. Теперь она всё понимала. Но что ей делать?.. Что?.. Ведь эти слова означали лишь одно.       Что её влюблённость взаимна.       – Мне страшно, – прошептала девушка.       Её голос надломился.       – А если в этот раз я буду рядом – тебе будет страшно?       Моральные устои бунтовали. Это вымысел. Вымысел! Она горничная, а он – знатный господин. Так не бывает. Это ложь. Это сон. Что угодно, но не правда. Такого просто не может существовать в природе.       Граф на секунду отстранился, а потом вернулся с двумя бокалами.       – Выпей. До конца вечера ещё достаточно времени.       Милен не стала противиться. Алкоголь или нет, было уже не важно. Она быстро выпила жидкость, оказавшуюся приятным напитком, кажется, без «градуса». Немного отпустило. Немного часто подышать. Граф забрал бокалы, отдал их – как оказалось, рядом с ними стоял разносчик, и тоже тихо вздохнул.       – Сюда идёт очередная мадам, – быстро сказал он, заметив движение сбоку.       Девушка постаралась привести себя в порядок и не думать о руке, лежащей на талии. Однако граф, кажется, думал несколько по-другому:       – Если хочешь спрятаться – прячься. Не бойся этого, – сказал он и прижал девушку ближе к себе.       Милен не очень хорошо поняла, что он имел ввиду, но смущение пересилило. И единственный вариант был – уткнуться лицом в графа. Девушка замялась, однако не стала испытывать судьбу, прислоняясь к графу. Она перестала думать об этом. Пусть весь мир что хочет, то и делает. Граф не играет с ней, а признался в своих намерениях.       Тишина в голове была настолько оглушительной, что девушка не обращала внимания на беседу графа. Слушала, но не вникала и даже не пыталась вникнуть. Она допустила мысль о том, что будет после того, как этот вечер закончится – и сразу отмела её. Текущее мероприятие проходит где-то в параллельной вселенной. Через несколько часов она снова оденет своё платье горничной, заплетёт волосы в хвост и закрепит заколку. Получит от старшей ключи, будет убирать. Как и всегда. Но сейчас – она чувствовала себя королевой. Разговор стих, и через некоторое время граф положил вторую руку на плечо девушки, слегка заслоняя её плащом.       – Я думаю, больше нас никто не потревожит, – сказал граф. – Спасибо тебе.       Девушка замерла. Сомнение кольнуло её. Только поэтому ли граф прижимал её к себе? Только чтобы отвадить несостоявшихся невест? Стало физически дурно.       – И нам нужно хорошо поговорить, – продолжил граф. – По поводу того, захочешь ли ты остаться на своей должности в особняке. Потому как слишком частые просьбы с моей стороны могут вызвать подозрение, как уже произошло.       Сомнение успокоилось и затихло. Всё же, это случилось. Граф не берёт своих слов обратно.       – Какие у вас есть предложения? – спросила Милен.       – Стать моделью – раз. Это предполагает, что я увезу тебя из особняка туда, где я обычно работаю, – граф переместил руку с плеча девушки, и теперь касался её волос. – И второй вариант, но очень рискованный – никто ничего не будет скрывать. Мне всё равно, а вот ты можешь пострадать.       – Почему?       – Я думаю, среди твоих коллег найдутся те, кто поведёт себя так же, как и та юная особа.       Девушка упустила этот момент. Ведь и правда. Вариантов было не сильно много.       – Я думал о том, чтобы официально снять с тебя статус работающей в моём особняке, но угроза всё равно остаётся. Поэтому выбор небогат.       Милен закрыла глаза. Не совсем то, что она хотела. Это явно не её вариант. Было тревожно на душе.       – Ты можешь подумать. Я не заставляю.       Это было понятно, однако уверенности не придало. Девушка металась меж двух огней. Почему самым сложным оказалось именно это?.. Она бы хотела оставить ситуацию как есть, но граф говорил правду, вспоминая ту юную дочку одной дамы. А ещё, что-то тянуло под сердцем.       – Я не знаю, что делать... И мне страшно, – наконец, сказала девушка. – Это всё так непонятно... Быть может, мне следует принять ваше предложение.       – Не бойся, – сказал граф. – Всё будет в порядке. Рядом с тобой будут находиться знающие люди – в моё отсутствие. И, кстати, этот вечер можно считать полноправным дебютом в качестве модели.       – Что вы имеете ввиду?       – Это платье. Последняя моя идея.       Рука графа скользнула под волосы, касаясь обнажённой в вырезе платья спины. Девушка вздрогнула, неосознанно пытаясь уйти от прикосновения – и прижимаясь ближе к графу. Впрочем, его рука замерла на месте.       – Сегодня мы ещё вернёмся в особняк, а завтра утром уедем снова – можешь собрать вещи, которые хочешь забрать.       Милен поняла, что пути назад отныне нет. Вместе с тем, она решилась наконец. Медленно подняла руки, скользнув ими под плащ, и обняла графа, положив руки на спину. И пусть всего пару часов назад её это до смерти смущало. Этот вечер изменил всё в её жизни. Она знала, что её лицо пылает, но... Сказка ожила. Это не сон, а правда. Милен подумала о том, что её родители могут гордиться ею. А маму она ещё и поблагодарила – за ту самую сказку о принцессе. Потому что скоро и она станет героиней этой сказки, только наяву.