Холодный понедельник

      Очередной отвратительный день. Очередной отвратительный человек, попавшийся по дороге домой. Очередной взгляд Ëнджуна, но он не кажется таким отвратительным. Кажется таким родным и забирающим в омут заботы. Кажется, что вот-вот поглотит целиком и это пугает. -Гю-я… — Дома Бомгю приветствует не пустота, а черноволосый парень с исколотыми ушами, проколотой губой и его опустевший фарфоровый взгляд. — Я думал, что ты не придешь. -Я тоже — Надо говорить, а у него в горле цветет колючий репейник, заполнящий собой каждый миллиметр тела Бомгю, заставляющий в уголках тëплых карих глаз собираться солёные капельки. — Тоже думал, что ты больше не придëшь.       Тишина. Тишина и только размеренное дыхание. Тишина и только крики в голове брюнета, потому что он думал, что всë закончилось. Но вот, Ëнджун снова подходит, обхватывает шею руками и зарывается носом в каштановые волосы, вновь и вновь пропитываясь их запахом. Он снова пробирается в душу, занимает свой любимый угол и сидит в нём. Сидит и потихоньку врастает в Бомгю. Становится его новым сердцем, которое вместо крови поставляет в него любовь. Любовь, которая их отравляет. -Я хотел, чтоб ты ушёл — Даже слëзы скатываются тихо, не нарушая эту едкую атмосферу. -Что за глупости? — Наигранно грустный — или нет — голос, пронзает уши, которые как водой залили. — Ты разве меня не любишь?       Любит. Конечно же любит. И не может не любить. Ëнджун залез настолько глубоко под кожу, словно клещ, что выгнать его невозможно, а может даже и не хочется. Жизнь без него может и будет лучше, но его слишком сложно отпустить. Каково это, отпустить частичку себя? Самую ненавистную, самую ужасную, самую жестокую и самую важную. Без которой Бомгю уже не будет собой. Но так кажется и, на самом деле, он всего-то будет жить прошлым. Не будет понимать, как жить дальше, что делать и как существовать без этого человека. -Я знаю, что ты любишь меня. Не говори глупостей. Это больно — Черноволосый начинает поддерживать обмякшего в его руках Бомгю, который сдерживается, чтоб не начать истерить на весь девятяэтажный дом. Обычно истерики закатывал Ëнджун, но сегодня окончательно разбили вазу терпения, принадлежащую кареглазому. -Уйди — Он уже сидит на полу, выставляя руки вперед и отползая назад. Назад от его любимого мучителя. — Уйди. Уйди. Уйди. Уйди. Уйди — Слова вылетают и никак не заканчиваются, слëзы уже стали новым слоем кожи, дрожь в руках стала настолько невыносимой, что руки покалывало, как от онемения, а взгляд устремился в холодную плитку прихожей. Страшно посмотреть и увидеть спокойствие свойственное самому трупу. Страшно ощутить на себе его дыхание, замораживающее все внутрености и конечности.       Дрожащие руки так и остались вытянутыми в защитном жесте, голова так и была опущена вниз, спина так и была вжата в входную дверь, а Ëнджун так сидел рядом, проявляя заботу, забытую неделей ранее. Когда неделю назад он снова решил, что Бомгю ему неинтересен. А сегодня он будет клясться в вечной любви и преданности, наматывая прядь волос на худой палец. А взгляд брюнета будет холодным, как и Ëнджун каждый понедельник новой недели.