Jus primae noctis (Право первой ночи)

Они упали на ложе и зарылись в пушистый мех одеял. Северус навис над гибким телом, опираясь на локоть, продолжая осыпать лицо поцелуями, осторожно просовывая жаждущую ладонь под тунику Гарри и легонько проводя тонкими пальцами по трепещущим рёбрам… Выше, по крепкой груди, оглаживая, лаская, устремляясь вновь к впалому животу, плотно прижимая ладонь и ощупывая ею каждую мышцу, впитывая ощущения всем своим сознанием. Гарри издал низкий горловой звук удовольствия, и Северуса повело. Он качнулся, навалившись на тело сбоку всем весом и тут же испуганно отпрянул, но сильные руки обхватили его, притягивая, даря уверенность, что он желанен, что его ждут и доверяют ему. Северус нащупал крошечную горошину соска и нежно погладил, потёр в пальцах, слегка потянул и снова потёр, посветлев лицом от полузадушенного стона Гарри. Ему до боли захотелось прижаться к этому месту губами. Он приподнялся и потянул за край туники, с восторгом наблюдая, как поспешно и отчаянно его любимый пытается помочь ему раздеть себя. Гарри барахтался на постели, стараясь одновременно выскользнуть из одежды и сдёрнуть тунику с плеч Северуса. Тот усмехнулся и послушно поднял руки, позволяя Гарри делать, что тот хочет, и несносный мальчишка отшвырнул его тунику, тут же вцепившись в завязки штанов. Северус неуверенно приподнял бёдра, чувствуя, как волна паники снова поднимается из недр его сознания, но тут произошло две невозможные вещи: Гарри сдёрнул с него штаны, приспустив до колен, и рванулся к губам Северуса, накрывая своими, отсекая реальность. Принц застонал Гарри в рот, тут же перехватывая инициативу. Он наслаждался вкусом Гарри, жаркой сладкой глубиной, нежной гладкостью и отзывчивостью губ и языка. Северус не торопился, изучая партнёра, прислушиваясь к сбившемуся дыханию и всхлипам. В конце концов Гарри, не выдержав этой сладкой пытки, попытался углубить поцелуй, и вот тогда Принц опустил ладонь ниже, позволив своим длинным пальцам скользнуть под завязки вздыбленных шоссов Гарри. Его ладонь сразу накрыла промежность. Гарри охнул, глухо, томно застонал и толкнулся ему навстречу. Северус продолжал поцелуй, опираясь на локоть и придерживая Гарри за плечи, второй рукой поглаживая по внутренней поверхности бедра, очерчивая тонкими пальцами паховые складочки, зарываясь в них, играя и дразня. Он хотел видеть его ТАМ, но было невозможно отпустить эти сладкие губы, поэтому приходилось полагаться на осязание кончиками пальцев. И Северус отдался ощущениям, исследуя, теребя, щекоча, чувствуя, как под ладонью уверенно наливается прямой, горячий член, становясь всё твёрже и длиннее, натягивая атласную кожу и приподнимая яички. В какой-то момент Северус обратил внимание, что Гарри весь дрожит. То ли от холода, то ли от возбуждения. Он пробормотал согревающее заклинание, и Гарри благодарно погладил его по плечу. Принц склонился над ним, щекоча волосами и целуя, то яростно, то робко, то касаясь языком, зубами, губами, то толкая носом и прижимаясь щекой. Гарри стонал почти непрерывно, будоража кровь и сводя с ума. Северус чувствовал, что яйца ломит от нестерпимой потребности в разрядке, член его уже давно болезненно ныл, упруго покачиваясь и мешая ему ласкать его сокровище. Он хотел, чтобы Гарри кончил в его руках, и сомкнул пальцы на его члене. Небеса, какой же он горячий, твёрдый и шелковистый! Ещё несколько движений… Вот так. Так. Так. Так. — Северус… Пожалуйста… Умоляю… Пожалуйста… Принц затаил дыхание, прислушиваясь к сладким стонам, пытаясь запомнить их, запечатлеть навеки. Он безошибочно понял — каким-то древним звериным инстинктом, не иначе — что память об этой минуте сможет излечить его от любого кошмара, прошлого и будущего. В эту секунду он воистину был желанен и охвачен желанием. А ещё в эту минуту он действительно верил, что любим, и знал, что любит. *** Впрочем всего несколько мгновений спустя царившая между ними гармония сменилась неловкостью. — Поттер, — Северус откашлялся, поскольку слова застревали в горле, — если мы с тобой сегодня решим пойти до конца, я хочу… чтобы ты был сверху. Вот. Он наконец сказал это. На Гарри было жалко смотреть, настолько он выглядел смущённым и ошарашенным. — Я не могу этого сделать, — пробормотал он и залился краской. Северус фыркнул. — Чего такого ты не можешь сделать, что могу, по-твоему, делать я? — Я ещё ни с кем… — Гарри покраснел ещё больше и вдруг рассердился. — Да как ты можешь мне предлагать такое? Ты старше и опытнее, и я был уверен, что ты мне покажешь… Принц усмехнулся. Была б его воля, он бы с удовольствием «показал» Гарри. — В чём дело, Поттер? — нахмурил он брови, но Гарри не поверил его грозному виду, потянулся, прижался всем телом, удобно свернувшись в его объятиях. — Я не могу быть сверху, — тихо сообщил он. — Я ничего не умею, не знаю, как тебя подготовить… Я просто боюсь сделать тебе больно. «Я тоже, — подумал Северус. — Ты не представляешь, насколько я этого боюсь!» Его яйца ныли, не желая успокаиваться, словно чувствуя рядом такое желанное тело, член и не думал опадать, удобно устроившись на бедре. Гарри потянулся и осторожно погладил толстый длинный ствол, который тут же откликнулся на ласку и заинтересованно приподнялся. — Он как живой, — зачарованно прошептал Гарри. — Он словно… чувствует меня. — Уверяю тебя: он живой. И он определённо тебя чувствует. — Я могу поиграть с ним? — Всё что угодно. Принц с интересом наблюдал, как Гарри начал свои изыскания. Очень скоро ему пришлось откинуться на подушки — шустрые шаловливые ладони сводили его с ума. Северус испугался, что не сдержится, и принялся кусать губы, отвлекая себя, но это мало помогало, и он сосредоточился на перечислении рецептов для зелий, выбирая самые заковыристые. Гарри тем временем очень аккуратно водил кончиками пальцев по извитым венкам, наслаждаясь гладкой горячей плотью. Затем осторожно погладил уздечку, поднялся к розовой сочной головке, заинтересованно высунувшейся из складок, и провёл по самой её вершинке, снимая прозрачную капельку. Принц уже был не в силах думать о чём-то постороннем, — он плавился от ощущений, от невыносимо чувственных движений чужой ладони, неловких, но оттого ещё более желанных. — Гарри, — не выдержав, простонал он. — Пожалуйста… Северус слышал, как Гарри прерывисто вздохнул, обдав промежность теплым дыханием, и едва не кончил. — Преисподняя! — рявкнул он, поспешно пережимая член у основания, чувствуя, как дёрнулся Гарри: — Ты чуть не съездил мне по носу. Северус минуту подумал, сел в постели, подхватил Гарри под мышки и потянул вверх, уложив его на себя. Член Принца упёрся в левую паховую складку Гарри. Северус просунул руку между ними и уложил пенис себе на живот. К его удивлению, Гарри проделал со своим то же самое. Северус нежно погладил ладную спину, подтянутые ягодицы и тихонько шевельнул бедрами. — Трётся, — недовольно прошипел Гарри. Северус беззвучно рассмеялся и потянулся за смазкой. Дело пошло на лад. Гарри замер, затем задышал глубоко, часто, хрипло, тихо простонал и толкнулся. Северус очень скоро перестал шевелиться, оттягивая извержение, и сладострастно стонал, пока Гарри ёрзал на нём, пытаясь найти положение поудобнее. Вдруг он спихнул Гарри с себя, в мгновение ока навис над ним и впился в припухшие губы ошеломительным поцелуем. Рука его порхала по телу, лаская везде, где могла дотянуться. Гарри метался под ним, когда Принц нежил его губами и слегка прикусывал сосок, а когда Северус, внезапно переместившись, поцеловал головку и принялся посасывать, пережимая член, Гарри издал утробный рык и забился, умоляя: — Северус… Прошу… — Гарри, — зашептал ему Принц. — Не бойся. Помоги мне. Юноша заставил себя сесть на постели — руки его слегка дрожали — и тихо произнёс: — Если ты… настаиваешь… — Именно. Я настаиваю. Я взрослый и опытный, и ты хотел, чтобы я научил тебя? Северус вложил в руку Гарри круглую берестяную коробочку. Затем сдвинул указательный и средний палец вместе и продемонстрировал Гарри. — Это… обязательно? — пробормотал тот, краснея. — Нет, не обязательно, — ответил Северус и тут же добавил: — Иначе тебе будет больно. — А тебе? — А мне… — Принц замялся, но Гарри требовательно шлёпнул его по плечу. — Мне будет очень больно. Гарри закусил губу и сосредоточенно кивнул. — Я буду осторожен. *** Северус швырнул одну из шкур на пол. Не дело, если Гарри захочет опустить босые ноги на каменные плиты и простудится. — Как ты хочешь, чтобы я встал? Гарри смотрел на него, по-птичьи склонив голову набок. — Давай ты покажешь мне, как надо? А затем я… — Нет. — Да. Хотя бы одним пальцем. — Гарри… — Тогда и я не буду. Будем просто трогать друг друга. Мне понравилось, кстати. Северус беспомощно смотрел на него, а упрямый мальчишка нырнул под одеяло и оттуда хитро на него поглядывал. — Ты мне только что сказал, что предпочитаешь быть снизу, а сам не даёшь мне попробовать. Чего такого я не могу сделать, что можешь делать ты? Или… — глаза Гарри широко раскрылись. — Северус! Ты меня обманываешь? «Вот ведь чертёнок». — Хорошо. Только один палец, — вздохнул Принц. Гарри тут же откинул одеяло и продемонстрировал возбуждённый член. Ох уж эта молодость. Принц открыл коробочку и зачерпнул вязкое маслянистое вещество. По комнате поплыл лёгкий аромат хвои. — Ммм… — Гарри довольно улыбнулся. — Хорошо пахнет. Северус хмуро кивнул. — Запах и впрямь приятный. Встань на четвереньки. — Как? Нет! Я хочу тебя видеть. — Гарри… — Давай! Северус пожал плечами, опустился между ног Гарри и аккуратно поцеловал розовый член, за что был тут же вознаграждён долгим вибрирующим стоном. Он отвлекал партнёра поцелуями и посасыванием, опасаясь, что тот испугается и зажмётся, но Гарри и не думал пугаться — его вера была поистине беспредельна. Северус осторожно ласкал кончиком пальца сморщенное отверстие девственного ануса, слегка нажимая, пальцами второй руки бережно перекатывая яички, нежно целуя и иногда в экстазе тычась в них носом. У него кружилась голова от вкуса и запаха Гарри, от вида Гарри, от его смущённого румянца и абсолютного доверия. — Северус… Ааа… Как хорошо… Но ты, кажется, опять замечтался… Принц окунул палец в мазь и посоветовал: — Попробуй выталкивать его. Он начал вводить палец в девственный анус Гарри. Палец протиснулся легко, Гарри даже не шевельнулся, но честно попытался напрячься, сокращая мышцы. Палец вошёл до конца, а Гарри продолжал лежать спокойно, расслабленно. Принц уже собрался было прекратить демонстрацию, как Гарри вдруг спросил: — Это всё, что я должен буду сделать с тобой? — Нет, не совсем. Тебе надо аккуратно вводить два пальца, потом три, постепенно растягивая меня, чтобы я мог принять твой член. Гарри с сомнением посмотрел на свой член и на собственные пальцы: — Трёх, ты думаешь, будет достаточно? — Надеюсь, что так. Гарри помолчал, а затем глубокомысленно заметил: — И всё же, мастер Принц, вы что-то от меня скрываете. Что именно вам так нравится, что вы желаете заниматься любовью только снизу и не иначе? «Помогите мне небеса — что за мальчишка!» — выдохнул Северус, аккуратно поворачивая руку, пытаясь нащупать некий плотный бугорок, пыхтя и понимая, что его элементарно подводит недостаток опыта. Кровь бросилась ему в голову, когда он представил, как станет объяснять Гарри, что за почти сорок лет не приобрёл необходимых для интимной жизни навыков — а если и приобрёл, то только самые неподходящие. Он понимал, что, наверное, следовало признаться сразу. Проклятая застенчивость. Между тем Гарри начал уставать, мышцы его бёдер нетерпеливо подёргивались, а подняв глаза, Северус уловил на его лице отголосок нетерпения. — Достаточно, — сообщил он и слегка повернул кисть, чтобы освободить анус, как вдруг Гарри вздрогнул, напугав его, и протяжно, призывно застонал: — Ещё… Северус абсолютно не понимал, как сделать «ещё», поэтому решительно вынул палец и заявил: — Поднимайся и займись мной. Когда ты войдёшь, обещаю, тебе будет куда приятнее, чем от «ещё». Гарри неохотно поднялся, и Северус тут же истолковал его действия по-своему. — Э… Гарри, тебе вовсе необязательно подготавливать меня. — Ты говорил, будет больно? — Да, говорил. Но необязательно это делать именно тебе. Я сам могу себя растянуть, ты пока накинь одеяло и отвернись на несколько минут. Я… Гарри обнял его и прижал голову к груди. — Шшш, — будто укачивал его, утешая. — Ты был моим другом и советчиком. Я столько лет видел тебя в своих снах, я добивался тебя как только мог. Я впадал в отчаяние, поскольку не представлял, как жить без тебя. Ты — моя добыча. Я люблю тебя всего, Северус Принц, от макушки до пальцев на ногах, и не смей лишать меня моих прав! И пока Принц таял, растроганный таким признанием, Гарри решительно уложил его на живот, секунду подумал, погладил его по бедру, прося открыться и согнуть ногу в колене, зачерпнул мазь и коснулся звёздочки ануса. *** Как удачно, что Гарри уложил его ничком. Сказать, что Принц был напуган — не сказать ничего: он был в ужасе. Лёжа кверху задом, он почувствовал, как все волоски на теле встают дыбом, кожа внезапно обрела потрясающую чувствительность и покрылась мурашками; ледяной пот выступил так внезапно, что казалось — его окатили из ведра. Северус вжался лицом в свалявшуюся шерсть мехового одеяла, изо всех сил пытаясь успокоиться. Хорошо, что Гарри не увидит его перекошенного лица, а с телом Принц попробует справиться. Как-нибудь. Вот на ягодицу опустилась крепкая ладонь, погладила, попыталась нырнуть в ложбинку между полушариями… Не удалось. Тело защищалось, сжав тугие мышцы, не пуская, оберегая и сигналя всеми доступными способами: спасайся! — Северус… — М-м? — Ты ужасно зажатый… И мокрый, и очень холодный. Тебе нехорошо? Растерянный голос Гарри, такой знакомый, с очаровательными хрипловатыми нотками, проникал в сознание, не давая провалиться в бездну паники. Принцу было сейчас необходимо слышать его. — Просто у меня мускулистый зад, — с притворным смешком выдавил из себя Северус. — Говори со мной, пожалуйста. Твой голос… э… возбуждает. Северус слышал, как Гарри отодвинулся от него, и ощутил мимолетный укол потери. Кровать колыхнулась, когда юноша слез с неё, послышались быстрые шаги, скрип петель, мягкий шелест ткани. Гудение огня — Гарри добавил тепла, помедлил пару минут и взобрался к нему снова, осторожно накинул на влажное тело согретую у очага простыню. Прикосновение теплой ткани к холодной коже подарило неописуемое блаженство. Сильные руки аккуратно растирали плечи, спину, ягодицы Северуса, а он едва дышал, чтобы не спугнуть, не дать растаять нечаянной заботе, насладиться осторожными касаниями... как вдруг в носу подозрительно защипало. Дожили. Расчувствовался, старый дурак. Принц повернул голову, чтобы иметь возможность дышать ртом, но Гарри, давно уже чувствующий неладное, просто вытянулся рядом, обнимая его, привалившись к его телу, и устроил лохматую голову на плече Северуса. Они молчали, согреваемые жарким дыханием ревущего камина, теплом их тел, наслаждаясь молчаливой минутой единения, общностью мыслей, растворяясь друг в друге… — Знаешь, что удивительно? — Гарри повозился у Северуса под боком, устраиваясь поудобнее. — Я думал о тебе последние годы почти всё время и так привык это делать, что мне кажется, я слышу твои мысли. — Это вряд ли, — Принц с хрустом потянулся, повернулся на бок и сжал Гарри в объятиях, удивляясь, что его настороженность отступает. — Мы не так давно познакомились, чтобы думать обо мне годами. Обнимать Гарри было приятно до одури. Сильная узкая ладонь медленно скользила по шелковистой коже, жадно касаясь, не имея сил остановиться. — Спорим? Прямо сейчас ты хочешь спрятать меня от всего мира. Принц лениво кивнул, целуя растрёпанные вихры, и грустно раздумывал, как ему объяснить своё поведение юному неискушённому мальчишке. — Вообще-то это ты спрятал меня от мира. Разве не так? — наконец спросил он. Гарри обнял его крепче за шею, потёрся о грудь щекой, потянулся и погладил подтянутую ягодицу. И замер, всего на миг, а затем вновь принялся проводить пальцами и губами по коже Северуса — везде, где мог достать. — Мы бросили ужин, — мягко, точно извиняясь, проговорил он. — Я не дал тебе поесть, а ты позволил мне прервать тебя. Хочешь чего-нибудь? Северус вдруг осознал, что страшно голоден, и его живот немедленно и громко с ним согласился. Гарри запрокинул голову, звонко рассмеялся, притягивая Принца к себе и извиваясь на постели. Такого Гарри невозможно было не поцеловать, и Северус схватил его, распластал по одеялу, обездвижил своим телом и впился в смеющиеся губы. Гарри отвечал ему. О! Он отвечал — неумело, зато энергично, повторяя за Северусом и учась у него, прижимаясь так, словно хотел втереться в его кожу без остатка. Его мягкие губы приникли ко рту Северуса и принялись за свой чувственный танец, покоряя, пленяя, нежа, убеждая — люблю, люблю, люблю... Ещё несколько минут — и Принц разорвал поцелуй, тяжело, рвано дыша, оглушённый сотрясанием собственного сердца о грудную клетку. Гарри же проворно выскользнул из-под него. Северус и глазом не успел моргнуть, как Поттер очутился сверху. Вот он осторожно коснулся губами единственного соска, нежно потёрся носом и щекой о впалый живот… А после спустился еще ниже и приник к члену Северуса — благоговейно, трепетно, пробуя его на вкус, оттягивая крайнюю плоть и целуя, вылизывая, даря свою горячую влажность, не давая Северусу ни малейшего шанса пойти на попятный. И Северус сдался, отдаваясь тёплым губам и рукам, не в силах противиться искреннему восторгу Гарри… Мир закружился вокруг него стремительно и неумолимо, и Северус потерялся в чувственном вихре, всхлипывая, хватая воздух и выгибаясь, слыша чей-то умоляющий голос и не понимая, кто зовёт его и зачем. С усилием вернув себе разум, он узнал комнату и ахнул, не увидев рядом Гарри, заполошно дёрнулся, обнаружив его внизу, между своих ног, самозабвенно вылизывающего его яйца… Мир Северуса разлетелся вдребезги. Остался только срывающийся голос, лепечущий что-то очень важное — настойчиво, невыносимо жалобно… Его собственный голос. «Ещё…»