Танукины проблемы

      Все началось с малого. В прямом смысле.       Когда Леви был совсем крохой, а его темные ушки едва-едва виднелись из копны чёрных волос, Кушель ухаживала за ним самостоятельно. Купала, массировала, вычесывала колтуны и всевозможный мусор, когда Леви приходил домой после игр с Фарланом и Изабель — малышами по соседству, отличающимися особыми навыки превращать ее сына из чистого ребенка во что-то грязное, пыльное, но очень довольное. Кушель иногда даже в шутку порывалась лизнуть его, но Леви, завидев её хитрое лицо, с визгом прятался под стол, где наблюдал за тактическим отступлением врага и прижимал к себе темный пушистый хвостик.       С течением времени мама перестала караулить в ванной. Леви сам хватал с полки расческу, мочил хвост с ушами и просиживал время за попытками найти свою идеальную тактику по уходу за собой, просил денег на разнообразные гребешки, лосьоны, полотенца — в какой-то момент могло показаться, что Леви рос маленьким (в прямом смысле) бизнесменом, и сейчас активно подготавливается к открытию своего салона красоты. Когда Кенни увидел, как Леви на полу увлеченно рассказывает что-то сидящей напротив Кушель, попутно показывая, как, в какую сторону и что чесать, он подумал, что те двое медитируют.       По крайней мере, для Леви это и впрямь было способом расслабиться.       Нет ничего более прекрасного, чем горячая ванна с пеной после долгого рабочего дня в чайной. Можно натереться скрабом, помассировать разгоряченное и податливое от жара тело, взять с полочки любимый шампунь с кондиционером для волос и шерсти и медленно, смакуя каждое ощущение крепких пальцев и мягких касаний, приводить себя в порядок. Избавить хвост от каждого упавшего волоска, сделать его большим и пушистым, с чарующим отливом. Можно взять аккуратную щеточку и массажными движениями пройтись по трогательным ушкам, зачесывая шерсть. А после часа водных процедур укутаться в теплый халат и провести весь оставшийся вечер в постели, втирая питательное масло, наслаждаясь тишиной и уютом.       А потом в его жизни появился Эрвин. Его милый Эрвин с очаровательными светлыми ушками и огромным пушистым лохматым хвостом, которому впору быть улыбчивым и ласковым лабрадором, а не тануки. Его милый Эрвин, который в жизни не пользовался уходовой косметикой (если это не касалось его лица и бровей, конечно же), а все равно умудрялся выглядеть ужасно привлекательно и опрятно, так, что даже привередливый Леви готов был с чистой совестью зацеловать его с ног до головы.       Так вот к чему всё это…       — Эрвин, шерсть, — Леви оторвался от книги и, прищурившись, недовольно сверлил взглядом большую спину своего парня.       Эрвин сидел, ссутулившись над ноутбуком, что-то быстро строча по клавиатуре — наверняка объявление для учеников или письмо очередной чем-то недовольной мамаше, ведь почему нет; пару недель назад кто-то из родителей додумался написать учителю истории жалобу на учителя английского. Леви особо не вникал, но запомнил, что идиотов в мире гораздо больше, чем он думал.       — Выпрямись, Эрвин. Эрвин!       — А?       Наконец-то.       — Выпрямись, говорю. Спина потом заболит, помнишь ведь, — Эрвин, как по команде, выровнял спину и плечи, на что Леви умиленно хмыкнул. — И прекращай размахивать хвостом. С тебя шерсть летит.       Повернувшись, Эрвин виновато улыбнулся. Ну что за мужчина.       — Прости, милый. Я не специально, оно само срабатывает в моменты особой… задумчивости, — он пожал плечам. — Я это не контролирую. Потерпи немного.       — В моменты задумчивости, говоришь?       Эрвин кивнул, откинувшись на спинку ортопедического кресла. Леви выгнул бровь.       — Хо-о, тогда ты многого о себе не знаешь; прошлой ночью ты мне всю грудь отбил своим здоровенным хвостярой.       — Ну тебя, Леви, я же спал. Всякое происходит во сне.       — А вот почему ты спал, пока у меня был секс с тобой, мы обсудим отдельно, — увидев, как щеки Эрвина превратились в две спелые помидорки, Леви не сдержался и громко хрюкнул, спрятавшись за книгой, хихикая.

***

      В выходные дни Леви всегда просыпался раньше Эрвина, измученного плотным рабочим графиком и подъемами в пять часов утра. Кутал своего уставшего красавца в плотное, пуховое, белое одеяло (температура за окном стремительно опускалась к нулю, а Эрвин еще умудрился оставить форточку открытой на всю ночь), целовал к мягкую ото сна щечку, лоб и горбинку носа и медленно, потягиваясь, плелся на их кухню готовить завтрак на двоих. А пока омлет жарится, можно заварить две чашки ароматного чая с персиком, почистить ковер от…       Подождите-ка.       Леви уставился вниз, на пол в гостиной около дивана, и не поверил свои глазам — весь их новенький ковер был завален светлой, густой шерстью! И она явно налетела от Эрвина, а тот и не заметил.       Эрвин — большой любитель лежать на ковре. Смотреть телевизор, читать, просто нежиться он может и на диване, но для него всегда было чем-то… особенным лежать именно на ковре в окружении горы подушек и теплого пледа. Собственно, именно по этой причине всего неделю назад они вышли из мебельного магазина с большим, мягким ковром. Леви тогда еще пошутил, что с такими замашками Эрвина им и диван покупать не нужно.       Дошутился.       Но делать нечего. Леви тяжело вздохнул, направляясь в коридор за щеткой для ковра, надеясь, что успеет избавиться от мусора до пробуждения Эрвина. Безусловно, хотелось как котенка, сходившего в туалет мимо лотка, ткнуть носом в содеянное и спросить: «Кто это сделал? А?», а потом заставить Эрвина убирать все самому, но… Лучше уж Леви потом все выскажет, не хочется тратить утро, когда Эрвин такой мягкий, сонный, теплый и забавный, на разборки из-за заваленного шерстью ковра.       За мерным шипением омлета на сковородке и размышлениями о великом Леви упустил тот момент, когда Эрвин, с полузакрытыми ото сна глазами, переваливаясь и широко зевая, направился на кухню.       Леви понял, что теперь не один, когда чья-то большая и тяжелая нога наступила прямо на его серенький, маленький хвост.       — Блять! — вскрикнул Леви и услышал, как Эрвин испуганно отпрыгивает в сторону. Видимо, он сам не осознавал, куда идет.       — Л-Леви! Я…       — Ты глаза хоть открывай, когда из комнаты выходишь! — обижено насупился Леви и отбросил щетку, потирая ушибленный хвост. — И вообще, я тут на карачках стою, потому что кое-кто, — он сверкнул глазами исподлобья — катается по ковру, как в жопу ужаленный, а потом не убирает за собой свалявшуюся шерсть. Так он еще и чужие хвосты давит!       Леви поднял голову наверх, намереваясь продолжить свою гневную тираду, но замер, быстро закрыв рот. Эрвин выглядел подавленным: стоял в стороне, ушки виновато опустились к лохматой голове, хвост прижался к внутренней стороне бедра — проще говоря, Эрвин был словно побитый щенок. Леви мысленно дал себе затрещину. Ну и чего он разошелся? Сам ведь прекрасно знает, что утренний Эрвин — самый неуклюжий, открытый и искренний мужчина на земле. Нечаянно ведь на хвост наступил… Леви не хотел его грузить с утра работой, а сам накричал.       Заметив, что Леви не двигается и, вроде бы, продолжать ругаться не собирается, Эрвин проговорил хриплым ото сна голосом:       — Прости меня, Леви, пожалуйста. Я правда не хотел на тебя наступать, я просто… Не заметил. Это случайно вышло, — и улыбнулся в конце еле заметно, но сердце Леви все равно дрогнуло.       — И ты прости, что накричал. Сам не понимаю, с чего я так, — Леви встал с колен и подошел к Эрвину. — Испугался, наверное.       Эрвин провел ладонью по щеке Леви, целуя аккуратный нос, поиграл пальцами второй руки с маленькими черными ушками.       — Доброе утро, милый.       — Доброе утро, большая задница.       Омлет протестующе зашипел, призывая обратить на себя внимание.

***

      На вечер они договорились устроить домашний киносеанс. К сожалению, даже в субботу им не удалось провести весь день вместе — Леви поехал в чайную заменять внезапно заболевшую Петру, а Эрвин, чтобы помочь своему парню, вызвался добровольцем отдраить все полы, а Леви пришлось уговаривать его не браться за ковры.       У него было кое-какое подозрение, и подтвердилось оно как раз вечером.       Эрвин постарался на славу — начищенные полы блестели, на столике в гостиной ждала запеканка, свет выключен, а телевизор был настроен и готов к фильму. Помыв руки и переодевшись, Леви вошел в комнату, наслаждаясь запахом вкусной еды, и приник губами к губам Эрвина, обнимая его за талию. Эрвин охотно ответил на поцелуй и закинул руки на плечи своего парня, перебирая черные пряди. От Леви пахло улицей, холодом и совсем немного чаем, и Эрвин отстранился, обнял и прижал Леви крепче к себе, уткнувшись носом в место за ушком.       — С возвращением.       — Я дома, — прошептал Леви, поглаживая большую спину.       Так бы они и простояли, наслаждаясь теплом друг друга, если бы не урчание в животе Леви, после которого Эрвин тихо хихикнул, взял своего мужчину за руку и повел к дивану.       В их маленькой семье (у Леви каждый раз замирает сердце, когда он произносит это словосочетание у себя в голове) лучше умеет готовить Эрвин, хоть Леви и делает это чаще из-за более свободного графика. Тем не менее, выходной день, когда именно Эрвин стоит у плиты, Леви воспринимает как маленький праздник, потому что лучше, чем его парень, запеканку не приготовит никто.       Прожевав и запив водой последний кусочек, Леви повернулся к Эрвину, намереваясь вновь поцеловать чуть пухлые губы. Эрвин понял намек и придвинулся ближе, медленно сокращая расстояние между ними, и Леви… едва успел отвернуться, прежде чем испустить несколько громких чихов.       — Извини, в носу что-то… — Леви шморгнул — что-то защекотало. Еще разок?       Эрвин рассмеялся, обхватывая теплыми ладонями щеки Леви.       — Иди ко мне.       Вот только приблизившись к его лицу, Леви остановился, наблюдая, как несколько шерстинок плавно опадают с ушек на скулы Эрвина, опасно близко приближаясь к носу Леви.       — А ну стоять, — Эрвин повиновался, непонимающе глядя в серые глаза, в то время как Леви ухватил проворный волосок и показал его Эрвину. — С тебя шерсть летит.       — Да что ж такое, — Эрвин взял шерстинку из пальцев Леви и отбросил ее куда-то в сторону. — Извини, бывает такое, сам потом чихаю…       И тут Леви осенило.       — Эрвин… Так у тебя же линька.

***

      — Сиди смирно, — пробурчал Леви, намыливая большой, потемневший от воды хвост Эрвина. Принимать ванну вдвоем было не очень удобно из-за малого количества места, но узнав минут пятнадцать назад, что Эрвин ни разу не пользовался специальном уходовой косметикой, шампунями, масками и бальзамами во время линьки, Леви разделся и уселся позади Эрвина, намереваясь исправить эту оплошность своими руками.       Вот так вечер кино плавно превратился в вечер ванных процедур.       — А это и на волосы с ушами потом мазать надо? — спросил Эрвин после нескольких минут тишины, прерываемой лишь плеском воды и звуками открывающихся и закрывающихся крышечек.       — Ага, — кивнул Леви и вновь облил хвост водой, тщательно промывая и расчесывая специальной мягкой перчаткой. — Разворачивайся, не хочу случайно заехать тебе пальцем в ухо.       Еще спустя десяток минут, когда Леви наконец был доволен результатом, они оба замотались в махровые халаты, и Леви строго настрого запретил Эрвину высушивать хвост с ушами самостоятельно — их процедуры еще не закончены.       Да и кино они все же посмотрели. Конечно, сосредоточиться на просмотре полностью не получилось ни у Леви, ни у Эрвина. Первый был занят вычесыванием всех колтунов и лишней шерсти, а второй шикал от неприятных ощущений и хихикал на недовольные бурчания Леви.       Пушистый хвост, лежащий сейчас, где и сидел его хозяин, на подстилке (она одноразовая, медицинская. Уж лучше использовать ее и выбросить, чем пытаться отчистить любую другую поверхность от шерсти), манил своим объемом и блеском. Поэтому Леви, даже не пытаясь себя сдержать, обхватил хвост двумя руками и уткнулся в него носом, мягко прислонившись к спине Эрвина.       — Так намного лучше.       — У-у, значит любишь меня только после того, как я сорок минут проторчу в ванной? Как жестоко с твоей стороны, — пошутил Эрвин. А потом обернулся, выжидающе смотря в глаза.       Хитрый засранец.       Впрочем, Леви легко пошел на поводу у этой простой манипуляции, ведь это Эрвин. Его Эрвин.       — Нет, дурак. Я люблю тебя любым, — еле слышно прошептал Леви, на что Эрвин тепло засмеялся, и Леви растаял от этого звука.       — Я тоже люблю тебя, мой милый, — Леви пришлось отпустить хвост, ведь Эрвин полностью повернулся к нему лицом и подарил сладкий, долгий поцелуй.

***

      — Предлагаю не выбрасывать, — Эрвин задумчиво посмотрел на гору шерсти.       — И зачем она тебе? — спросил Леви, который в этот момент собирал инструменты обратно в сумку. — Только не говори, что собрался плести мою куклу Вуду за все твои выдернутые волоски.       Эрвин лишь загадочно хмыкнул.       — Увидишь.       И через несколько дней на прикроватной тумбочке со стороны Леви появился маленький, сваленный из светлой шерсти игрушечный тануки.