Быть сильным

      — Почему вы считаете меня сильным??? — Чимин рвёт глотку под дождём, стоя коленками на асфальте в старой футболке и шортах.       Люди недоумевающе пробегают мимо, стремясь спрятаться от ливня, зайти в свои теплые квартирки и расслабиться после рабочего дня.       Тем временем Пак не работал, он студент. Сдал сессию, закрыл практику, вышел делать диплом. Но вот не ладится. Мысли жрут, бесконечно..       — Какого хуя??? Я же ебаный слабак — слезы смешались с дождём. В целом погодка очень подходит под драму — Чего я достоин кроме как нихуя?? — горло предательски саднит после ора, что заставляет Пака ненадолго заткнуться.       Сиги.. Чимин роется в кармане шорт, из смятой пачки берёт сигарету в зубы и пытается закурить.       — Черт, зажигалка не канает, ну ахуенно — парень бросает её куда то в сторону кустов, и с сигой в зубах ложится на мокрый асфальт.       Как же хуево. Чимин давно не испытывал этого состояния. Он знал, что оно наступит, осмысливал, готовился, продумывал пути предотвращения, но проиграл. Проиграл себе.       — Молодой человек, у вас всё хорошо? — вдруг над Паком нависает незнакомая бабуля с зонтом, и даёт его глазам, которые усердно бил дождь, открыться. Но кажется ему не требуется помощь.        Точнее очень даже требуется, но не этой милой бабули. Сейчас она его просто напросто раздражает. А чья тогда? Он не знает..       Сейчас у Чимина очень разное настроение. Не понятное. Он хочет, чтобы его поглотила земля, этот асфальт, чтобы его размазал дождь до несостояния мыслить, вообще было бы шикарно если бы его просто переехал бетоноукладчик.       С другой стороны ему хочется набить ебало. Кому угодно, даже той милой бабуле, что не даёт своим зонтом залиться майским дождём. Безпричинная агрессия к этому миру, к себе, ко всему живому..       — Всё норм — едва слышно выдавливает Пак подавляя бешенство, слезы и боль. Моральную.       — Вставайте пожалуйста, юноша, нельзя так тут быть, заболеете. Да и как же родителям покажетесь, волноваться ж будут — бабуля затараторила обеспокоенно, с долей осуждения.       Пак выглядит не взросло, имеет весьма печальный вид обиженного школьника. Он заливается истерическим смехом с последних слов старушки.       Его-то родители? Волноваться? Ну да, абьюз и гиперопека это тоже своего рода забота, иногда конечно от такой заботы остаются синяки, ссадины, в общем не только моральные но и физические травмы. Но Чимину сейчас так похуй, какие грозы матери на него обрушатся. Он готов принимать по ебалу и по мозгам. Хуже не будет.       Старая всё чо-то кудахчет над выходящим в астрал парнем. С виду выглядит будто он обдолбался наркотой и потерял связь с миром в кривой больной улыбке.. но..,       — Бабуль, при всём уважении, съеби а? — глаза приобретают убийственный блеск, а губы уже далеко не в улыбке.       Старая в шоке видя это зрелище ни секунды не теряя, съебывает по дорожке вперёд.       — То-то же, пиздуй — говорит Пак едва слышно и тут же закрывает глаза дабы растворится под осадками.       Через пол часа он садится на жопу и достаёт очередную сигарету, понимая что так и не покурил. Ещё через минуту он приходит в бешенство, понимая что он выкинул нерабочую зажигалку, а концом света становится осознание, что под ебейшим ливнем, плавая по бетону в одних шортах вымочил все сигареты до единой, до состояния непригодности.       — Да почему в этой жизни всё идёт по пизде? — Пак с новой силой в голосе орёт на весь двор что есть мочи.       Делать нехуй, курить хочется. Чимин идёт в ларёк, слегка пошатываясь, где его уже ждут несколько пар глаз, которые с любопытством наблюдали картину во дворе, и честно говоря уже слегка боятся, что были замечены виновником торжества.       — Честера мне, толстые — цедит промокший студент. Его попросили бы паспорт, но он тут уже не в первый раз и не первый день — И тундру, пол-литровую, тыкает Пак пальцем в сторону водки.       Продавщица слегка мнётся на месте, ведь этот самый покупатель уже приходил за водкой час назад, после чего дал незабываемый концерт на весь двор.       — Извините, у нас в правилах не продавать "перебравшим" — робко роняет она.       Пьяный мозг Пака не понимает отказа, но впрочем он уже и забыл, что хотел. Он видит на кассе пачку сигарет, рефлекторно прикладывает карту к терминалу и молча выходит с сигами на улицу.       Дождь закончился. Тучи медля, расходятся.. Чимин слегка огорчается этим фактом, но ничто не останавливает его лечь обратно на то же сырое место и наконец, покурить.       Но вот снова вспомнив, что жигу он не взял, на весь двор, заменяя грозу гремит оглушительное..       — БЛЯЯЯТЬ..       Он замечает суету слева от себя, поворачивает голову. К нему несётся продавщица того самого ларька.       — Не нужно денег, только в себя приди, пж — милая девушка кидает на живот Пака новенькую зажигалку и тот благодарно затыкается. Чимин подкуривает себе, запихивая всё по карманам мокрых шорт.       Солнце трезвит. Не голову конечно, её ещё больше напекает усиливая эффект выпитой водки. Но та драматичная погода усугубляющая положение дел уходит, и сменяется меланхоличной, вгоняющей в раздумия.       Отчего же так хуево? Сложно понять. Это сраный приступ. Пак уже несколько месяцев учится быть с собой, в одиночестве, учится любить себя и время посвящённое только себе.       Привыкший быть экстравертом, при потере всех своих контактов и близких людей, он остаётся один. Впервые за 5 лет. Этот год становится переломным, важным, исцеляющим и убивающим одновременно. Умирает один человек внутри Пака, рождая нового. Больно действительно, как на родах. Но это того стоит. Он правда хочет верить что это нужно и необходимо. Двигаться вперёд, меняться, быть лучше для себя, а не для кого-то.       Бескрайняя благодарность новому другу, который застал Чимина в самый разгар кризиса ещё пол года назад, который попытался вбить в его голову важность собственной жизни, мыслей и чувств. Хуй его знает что было бы без Мина в его жизни.       Долгими неделями и месяцами Пак посвящал время себе, проводя его с пользой и просто, ставя мысли на нужные полки, лёжа на кровати и сверля взглядом потолок. Ему правда становилось легче. Собственная компания уже не сдавливала его мозги мыслями о необходимости общения.       Конечно. Он хоть и научился с кайфом коротать сольные вечера, но весь день был занят и это его отвлекало. Он ездил на учёбу, затем на практику, затем, к паре оставшихся друзей, в гости и в прочем его жизнь была равномерно наполнена. Держалась на балансе.       Но он знал что это время настанет. Выпускной курс всё же. Оставалось немного до момента когда Чимин потеряет абсолютно всё основное общение и занятия которые держат его стабильность.       Он готовился к этому времени, прикидывал как примерно будет выстраивать дальнейшие действия и предусмотрел подобные взрывы.       И по идее, когда всё только идёт к началу конца, он должен взять себя в руки и твёрдо убедить, что он живёт сейчас хорошую жизнь, которая ценна и не должна быть подвержена бесцельному саморазрушению.       Мозги как обычно решают иначе.. Уже научно доказано что нейроны принимают решения и посылают импульсы к действию быстрее, чем информация успевает дойти до центра обработки.       И в один из дней начинающегося "отдыха" никакое сознание не смогло остановить мозг от глупых действий. Ну не смог. Не смог убедить себя в плюсах своего положения. Не смог остаться на едине с собой и мыслями. Не смог найти ответа на вопрос который орал первые десять минут, сидя убуханный под дождём коленями на асфальте.       — Такое бывает, бывают как приливы, так и откаты, это нормально иногда оступиться назад, чтобы потом сделать несколько шагов вперёд.. — так говорил Юнги когда-то.       Он, да и не только он, говорят что считают Пака сильным человеком, но тот искренне не понимает почему. Вроде "терпила" и "сильный человек" это два разных понятия, но в отношении Чимина курсируют совсем рядом.       Коли же он сильный человек, дак чо за хуйню тут устроил по средь двора, кринжовую. И не стыдно ведь, вообще похуй.       Пока что..       Ещё пару часов и станет пиздец как стыдно. Перед двором, перед продавщицей, перед Юнги и собой..       — Это не простительный "откат" — горестно хмыкает Чимин вслух, куря уже четвёртую — если я докатился до такого, то двигался ли я вообще с мёртвой точки?       Двигался, на самом деле Пак знает, что за эти пол года сделал немалую работу над собой и многое разобрал и стал лучше понимать себя и разбираться с мыслями. Но не хватает. Незначительные успехи так малы на фоне основной проблемы, что мозги пытаются их обесценить.       Пак, скуривший около десятка сигарет, всё так же сидит на асфальте, который к слову, от солнца уже сухой и немного нагрелся. Палящие лучи подсушивают его растрепанную копну волос.       Осознание срыва уже тыкает в спину вилами, заставляя испытывать чувство вины, за то что Пак обесценивает свои старания.       Становится стыдно за мат бабуле, за ор под окнами.       Чимин уверенно встаёт на ноги, слегка отряхиваясь, заносит в ларёк полтос, за зажигалку плюс компенсация за моральный ущерб.       Он уже трезвый, спокойный и сосредоточенный, идёт домой с целью вымыться дочиста и насладиться /правда, реально, честно/ одиночеством тихой комнаты.       — Мне не похуй.. я виноват. Я признаю это. Ладно, я принимаю себя таким, но не оставлю это на месте. Следовательно, я готов работать с этим, меняться, быть лучше для себя. А значит буду. А значит я... сильный?