you're mine i'm yours

— Малфой с тебя весь вечер глаз не сводит, — говорит Гарри рядом с ней, потягивая шампанское из бокала с понимающей усмешкой. Гермиона вспыхивает словно спичка. — Да знаю я. Чувствовала спиной его взгляд аж с момента, как вошла внутрь. — Разве можно его винить за это? — со смешком спрашивает друг, голос его мягок и приятен. — Он твой муж, в конце концов. Она бросает на Гарри резкий взгляд, заставляющий его залиться искренним смехом. — Не мог бы ты прекратить? Никакие мы не… — Грейнджер. По её коже бегут мурашки, Гермиона невольно принимает гордую осанку, когда слышит знакомый ей голос в приветствии где-то позади. Она медленно оборачивается, и её обтягивающее платье колышется вместе с ней. Драко стоит позади на расстоянии вытянутой руки, и его широкие плечи с высоким ростом дают внушительный эффект, пока он смотрит на девушку сверху вниз. Идеально скроенный костюм облегает его тело и ведает всему миру, насколько же он всё-таки богат. Три серебряных серёжки-кольца висят в левом и правом ушках — были ли они там во время церемонии бракосочетания? Церемония бракосочетания. Безрассудное понятие. Драко Малфой женился на Гермионе Грейнджер… Нет. На Грейнджер-Малфой. — Окажете мне честь и станете моей спутницей для танца? Драко протягивает ладонь в приглашении. Его зачарованное обручальное кольцо блестит в мягком свете атриума Министерства. Она пытается сказать «нет», но не может. Её тело зовёт его, её магия к нему тянется. И она обхватывает его руку своей, обжигаясь о тепло его пальцев. Ток в подушечках Малфоя скользит по коже Гермионы, возбуждая тем самым покалывающие от касаний нервы, из-за чего в животе собирается тугой комок. Они выходят на танцпол, как вдруг начинается другая песня; Драко кружит её в искусном вальсе. — Выглядишь восхитительно, — говорит он ей. — Запомнила мой любимый цвет. Её сердце стучит как бешеное. Нет, тёмно-синее платье — всего лишь совпадение. Она не знает его любимого цвета. Рука Драко скользит под её платье, гладит кожу оголённой спины. У Гермионы пробегают мурашки, когда он водит пальцами вверх-вниз. Когда Малфой притягивает её к себе, дыхание девушки сбивается — всё дело в древесном аромате его парфюма, отчего мозг её понемногу затуманивается. Гермиона чувствует возникший румянец на лице и шее. Возможно, причина тому — слишком много выпитого шампанского. — Помнишь нашу первую брачную ночь? — шепчет он в её ушко; его горячее дыхание обдаёт её шею. Как она могла забыть? То был её первый и единственный раз, и Драко сделал его великолепным. Он позаботился о ней, убедился, чтобы та наслаждалась. И Гермиона никогда не переставала думать об этом. А затем она всё разрушила своим побегом. Девушка выдыхает еле слышное «да», и Драко улыбается, подмечая её реакцию. Ладонь двигается выше, и грубые подушечки скользят по её бархатной коже. Она до сих пор помнит ощущения этих пальцев совершенно в других местах. У игроков в квиддич всегда огрубевшая кожа на руках, и Драко является далеко не исключением. Их тела всё сильнее прижимаются друг к другу с каждым поворотом, и на танцполе, кроме них, никого не остаётся. Музыка стихает до глухого рёва в её ушах. «Моя» — шептал он ей в порывах страсти. И само воспоминание об этом слове заставляет что-то в её животе сжаться. Чувство одновременно и волнующее, и пугающее, — главная причина её побега. Они танцуют в напряжённой тишине вплоть до момента, как музыка стихает. Драко отводит девушку в угол зала и уходит за напитками. Голова Гермионы гудит в наблюдении, как он удаляется. Ну и что она творит? «Это просто смешно, — говорит она сама себе. — Я веду себя словно втрескавшаяся по уши девчонка». — Рад видеть, что вы двое ладите, — говорит вдруг Кингсли, и Гермиона отскакивает в сторону от неожиданности. — Министр, — он весело смеётся в ответ на её испуг. — Без лжи, Гермиона: я рад, что вы, моя протеже, вступили в программу с новым законом о браке, и нахожу это замечательным. Многие были против моей идеи, но теперь, когда вы с Драко стали показательным примером, так сказать, я думаю, мы привлечём ещё больше внимания. — Мы на это не пойдём, — Драко подходит к Гермионе и протягивает ей стакан воды. Чёрт, она надеялась, что в жидкости будет всё же побольше градусов. — Прошу прощения? Что значит не пойдёте? Вы стали добровольцами программы! — А я не сказал, что мы пошли на это добровольно, — легкомысленно отвечает Малфой, потягивая свой напиток. Придурок прихватил себе шампанского, а ей воды. Класс. Наступает напряжённая пауза. Все знают, о чём идёт речь. Чтобы избежать десятилетнего заключения в Азкабан, Драко был вынужден присоединиться к Департаменту Тайн в качестве испытателя заклинаний. По сути, он стал порабощённой морской свинкой, голову которой мог в любой момент отрубить Азкабан при любом его оступке. В качестве помощницы Кингсли Гермиона обязана посещать ежедневно все отделы Министерства, включая Департамент Драко. Стоило министру задумать закон о браке на основе своего непроверенного заклинания, как вся бумажная волокита на сей счёт легла на её плечи. А всё остальное осталось за Драко. За пару недель они создали заклинание вместе. Закон Кингсли основан на идее совместимости магических аур, которые при объединении совпадающих останавливают снижение рождаемости волшебников за счёт усиления родословной. Заклинание найдёт совместимые магические ауры, заложенные в людях, а затем, по закону министра, эти двое обязаны будут пожениться и завести детей. Гермиона эту идею терпеть не могла и спорила с Кингсли ежедневно. Но её желание стать министром было сильнее, и без его поддержки и защиты она, скорее всего, слетит с выборов. Стоило заклинанию появиться, как для него тут же потребовались испытуемые. А Гермиона отказывалась заставлять кого-то принимать в них участие, кроме себя, и они с Драко безжалостно ссорились из-за этого факта чуть ли не каждый день. — Ты можешь пораниться, Грейнджер. — Только если ты не знаешь, как пользоваться им, Малфой. Но он был безупречен, произнося заклинание с выверенной точностью и мастерством. Гермионе до сих пор вспоминается жар, распространяющийся по её телу, во время проведения опыта. Он загорелся где-то внутри в области груди и пополз вниз по рукам и ногам, оседая между бёдрами и забираясь в сгибы пальчиков ног. А потом ощущение того же жара от Драко. Вот оно, попадание. Малфой оказался её парой. Кингсли был чересчур взволнован; Гермионе хотелось повеситься на удавке. Драко казался застрявшим на одной из первых фаз принятия. Они поженились менее чем за неделю и занялись сексом в первую брачную ночь — заклинание, казалось, пробудило в них неконтролируемую похоть, вплоть до момента, как они легли рядом. «Моя». И снова это слово. Настойчиво отдающееся эхом в глубине её мыслей. Между ног Гермионы разлилось тепло, стоило только вспомнить его шёпот. Драко был внутри неё, его рука нежно обхватывала её горло, а большой палец находился в ямке её языка, чтобы та его сосала. Их лбы соприкасались, и между ними мешались стоны и хрипы. Она всегда уверенно говорила, что никогда не будет чьей-либо, но что-то в ней дрожало при мысли о том, чтобы принадлежать Драко. Быть его. И это сказанное им слово напугало её и заставило сбежать. Неужели всё случилось месяц назад? Кажется, что времени прошло больше, но, быть может, всё потому, что думать Гермиона о нём не переставала. Она ненадолго задаётся вопросом, какими были бы их отношения, останься девушка тогда. — Конечно, вы, по крайней мере, не сможете избежать разговоров об успехе эксперимента. Все видели вас танцующими; вы выглядели безмятежными, — Кингсли подмигивает паре, прежде чем уйти, чтобы поздороваться с остальными. Прохладные пальцы Драко вновь возвращаются на её поясницу, охлаждая разгорячённую кожу. Парень мягко притягивает её к себе, и Гермиона, хоть и ненавидит подобные публичные проявления нежностей, на странность для самой себя хочет чего-то большего. Она сильнее прижимается к нему, упираясь в его грудь. Драко глядит на неё сверху вниз мерцающими серой дымкой глазами и не упускает из виду появившийся алый румянец на её щеках. — Интересно, что бы он сказал, узнай, что мы не были вместе с нашей первой брачной ночи, — тихо произносит он, разделяя между ними секрет. — Думаешь, запрёт где-нибудь нас? — Пусть только, чёрт возьми, попытается, — отвечает Гермиона, делая глоток воды. Голос её прозвучал не столь злобным, как ей хотелось. Драко делает вид, будто задумался, на пару мгновений, прежде чем допил своё шампанское и поставил бокал на забытый всеми столик. — Возможно, мне следует сказать ему об этом, если в итоге мы станем проводить больше времени вместе. Его глаза превращаются в расплавленное серебро, прожигая её насквозь и зажигая буквально каждый нерв. Его пальцы прижимаются к её спине, и тихий, задыхающийся стон срывается с её губ. — Поехали домой, со мной, Грейнджер, — мягко умоляет парень. Гермионе даже кажется на секунду, что подобное он совершает нечасто. — Я не могу перестать думать о той ночи. О тебе. Прошу. Она уводит его с вечеринки до того, как её мысли успевают поспевать за её ногами. Через несколько секунд пара оказывается в камине, их тела прижимаются друг к другу, когда их охватывает зелёное пламя. Её губы на его, их руки блуждают с застенчивой фамильярностью. Они спотыкаются в квартире, и камин Министерства, стоящий позади, превращается в богато украшенный. — Погоди, — говорит Драко, отстраняясь. — Я не могу… мне нужно спросить… — он замолкает и убирает запутавшуюся в его локонах руку Гермионы, прижимая её тыльной стороной ко лбу. Слышится равномерное дыхание. — Почему ты ушла? Сердце Гермионы вот-вот выпрыгнет из груди. Пульс зашкаливает; кожа покалывает. Призрачный поцелуй Драко всё ещё ощущается на её губах. — Я не хотела быть чьей-то. — Я бы никогда, — Драко поднимает глаза, и серебряный взгляд полон серьёзности. Его лицо полно правдивости и невинности, и у Гермионы не остаётся сомнений на счёт его слов. — Ты же не думаешь, что я… — Я не знаю тебя… не так хорошо, — произносит она. — Но мне хочется узнать, и мне жаль, я… — она замолкает, и голос её прерывается на середине фразы, дыхание сбивается. — Я писал тебе, ты же знаешь, — девушка кивает. — Знаю. Я получала их, но не читала, — он отпускает её руку. — Почему? — его брови хмурятся, а глаза сверкают при наблюдении, как она краснеет от смущения. Гермиона чувствует, как закрадывается в душе стыд. — Я боялась значения нашего брака, з-значения нашей ночи. — Когда мы потрахались, — подчеркивает Драко. — Боишься этих слов? — Я их н-не боюсь, — вызывающе отвечает девушка, встречаясь с ним взглядом. Малфой подходит ближе и нависает сверху в попытке напугать. — Тогда скажи, — Гермиона краснеет от желания, её мозг виснет из-за его просьбы, близости, запаха. — Я тебе не какой-то домашний эльф, которому можно просто так взять и приказывать! Я тебе не принадлежу! Её слова встречает тишина. Парень какое-то время разглядывает её, прежде чем улыбка трещит по его губам, и с них срывается смешок неверия. — Позволь кое-что спросить, Грейнджер. Ты изменщица? — её брови поползли вверх. — Конечно же нет! — Тогда можно с уверенностью предположить, что я единственный, кто видел тебя голой? — Драко обхватывает девушку рукой и прижимает к себе, кладёт пальцы ей на спину, пока другой, мягко обхватив её подбородок, приподнимает его вверх, чтобы та взглянула на него. Гермиона чувствует, как тепло льётся по её телу, копится в трусиках и обжигает щёки. Что-то твёрдое впивается ей в бедро спереди, и Гермиона тяжело вздыхает, понимая, что же это. Драко знает, что она поняла, и хитро ухмыляется. — Ну так? — Да, — со вздохом отвечает она. — Можно с уверенностью предположить. — И только мне дозволено прикасаться к тебе так? — он скользит пальцами ниже, обхватывает девичьи ягодицы и мягко их сжимает. Гермиона сильнее прижимается к нему грудью и смотрит на его губы. Она не понимает, чего именно он хочет донести, — её разум слишком затуманен, чтобы собрать все кусочки воедино. — Да. — Тогда, в моём понимании, ты моя, — отвечает Драко, его рука скользит с подбородка к её груди. — Я никогда не стану владеть тобой, Грейнджер. То, что ты моя, не значит, что я тобой владею. Мы равны — всегда. Парень слегка отстраняется от неё, сжимая в пальцах ткань её платья, и Гермионе вдруг хочется сорвать его мешающуюся тряпку ко всем чертям. — Это значит, что никто, кроме меня, не может делать этого, — продолжает Драко, опуская голову набок и целуя её в щёку, касаясь другой ладонью шеи. — Это значит, что никто, кроме меня, не может касаться тебя здесь, — он кладёт ладонь на её грудь и мягко кусает в плечо. Через мгновение он отстраняется, и Гермиона чувствует неприятную прохладу. — Но то же касается и меня, — его лицо краснеет. Девушка может сказать, что он сдерживается, лишь бы прямо сейчас не утащить её в постель. — Ты моя, а я твой. Треск огня в камине так и слышится в ожидании её ответа. Она всегда говорила, что никогда не будет никому принадлежать, но то, какие слова шепчутся его губами, вызывает мурашки. Возможно, в этом плане он и может владеть ею; в такие моменты он может претендовать на власть над её телом и разумом. Никто другой никогда не увидит её обнажённой так, как он. Драко. Её Драко. — Скажи, — шепчет Гермиона, потянувшись руками за спину, чтобы расстегнуть платье. И Драко знает, чего она хочет. — Ты моя. Его голос груб, пронизан безудержным желанием. Его руки сжимаются в кулаки, и тёмно-синее платье соскальзывает на пол, открывая обнажённое тело Гермионы холодному воздуху. Под платьем на ней ничего — лишь пара чёрных нейлоновых чулок да кобура для набедренной палочки. Каблуки были сброшены с ног ещё в момент попадания в квартиру. Моя. Гермиона вздрагивает, услышав это слово, вздрагивает от расплавленных глаз, блуждающих по ней. Его. Её тело его, она его. — Я твоя, — отвечает девушка, и через мгновение Драко заключает её в свои объятия, губами с лихорадочной целеустремлённостью касаясь её губ. По пути в спальню он скидывает мантию, оставляя ткань на полу. Его губы с языком не покидают её тело, а руки — не перестают касаться, расстёгивая пуговицы. Дверь в его спальню беззвучно распахивается, и он впервые прерывает их поцелуй, чтобы взмахнуть палочкой и зажечь десятки свечей в комнате. Оранжевый свет отражается от бледной кожи его тела и покрывающих её шрамов. Гермиона приземляется на кровать Драко к моменту, как он заканчивает раздеваться. Единственным оплотом их любви остаются его чёрные шёлковые штаны. Он стоит между её ног. Девушка прикусывает большой палец в попытке сдержать стон, в то время как руки Драко мягко скользят вверх по её голеням и бёдрам. — Не молчи, — говорит он ей, хватая за бёдра и сжимая. Его пальцы мягко надавливают на промежность, и у Гермионы сбивается дыхание. — Хочу слышать твои крики, — в ней горит желание, но не быть дерзкой она не может — всё дело в её натуре. — Тогда заставь меня кричать. Она не знает, что именно побуждает её произнести это, но вызов слетел с её уст, и Драко выглядит слишком уж готовым его принять. Слизеринец расстёгивает штаны и стягивает их с ног вместе с бельём, обнажая последнюю часть прикрытой кожи. Он твёрд и готов, и, Мерлин, Гермиона больше всего на свете хочет быть заполненной им. Она поднимает взгляд к его глазам и видит в них понимание, когда его руки мягко возвращаются к её бёдрам, раздвигая их, а сам он становится на колени. Грейнджер-Малфой знает, чего он хочет; в их первую брачную ночь он сказал, что с радостью отлизал бы ей, и доказал это вскоре делом. Сидел между её ног так долго, что она чуть ли не расплавилась в его руках. Её киска пульсирует в желании быть заполненной, но Драко не двигается, лишь держит свой потемневший взгляд на её лице. — Больше ты не уйдёшь. — Не уйду, — отвечает она, тяжело дыша, имея в виду именно сказанное. Гермиона не хочет больше убегать; она хочет его и больше врать самой себе не в силах. — Я твоя. Заметная дрожь пробегает по телу Драко прежде, чем он касается ртом складок, язык мягко надавливает на клитор, пока пальцы мягко порхают вокруг влагалища. Она уже мокрая и податливая, и, чёрт, палец легко проталкивается внутрь неё, изгибаясь, пока язык продолжает выводить узоры. Гермиона откидывается назад на кровать, зарывается пальцами в его бледно-русые локоны. Другой ладонью Драко обхватывает её бедро, оттягивает кожу, раскрывая складки, словно лепестки бутона. Приятные толчки отдают в живот при каждом движении языка на клиторе; жар начинает разливаться внутри, когда он вставляет второй палец внутрь. — Такая узкая, — бормочет Драко, не отрываясь, двигает языком вниз, чтобы заменить его своим большим пальцем. Гермиона всхлипывает от внезапной смены давления; грубая кожа вместе с сильным нажатием заставляют с её языка сорваться стону. Она хаотично елозит под ним, пока его пальцы продолжают двигаться всё быстрее, а язык снова возвращается к клитору — больше никакой заботы об издаваемых звуках. Оргазм нарастает где-то внутри живота, сжимая всё под конец в узел. Драко знает, что она близка, и помнит, что ей нужно кончить, помнит, что она сказала и показала ему в их первую брачную ночь. Он переворачивает девушку на колени, отрываясь лишь на мгновение, пока та принимает удобную позу. Затем снова облизывает половые губы, прорываясь языком к клитору, кружит по нему. В какой-то момент добавляется и третий палец, но Гермиона не замечает — она слишком нацелена на оргазм, чтобы обратить внимание. Вдруг резкая боль пронзает её тело, и Гермиона вздрагивает от внезапности. Вздох застревает у неё в горле, когда Драко снова шлёпает её, теперь уже по другой ягодице, впиваясь напоследок пальцами в мягкую кожу. И это больно, да, но страсть как больно, пока девушка вдруг не подаётся назад, прижимаясь ко рту Драко. Его язык продолжает двигаться внутри её дырочки. — Д-драко, — Гермиона вздрагивает, поняв, что на кончике её языка застыло его имя. Впервые девушка назвала его не Малфоем. — Можно мне… можно мне попробовать тебя? Парень замирает, медленно поднимаясь с колен, пока девушка переворачивается на спину в попытке его осмотреть. В глазах Драко горит дикое пламя, и его руки мягко обхватывают её лодыжки, притягивая к краю кровати. — Поцелуй сначала, — говорит он, потянувшись вперёд, оставляя влажный поцелуй на её губах. Гермиона чувствует привкус своей смазки на его языке и млеет. Оторвавшись друг от друга, они меняются местами, и девушка, осмелев, мягко толкает его на кровать, так, чтобы ноги с неё свисали. Она медленно опускается на пол, не сводя с него взгляда. Член Драко подёргивается, полный желания, чтобы его коснулись. Их первый раз был слишком неловким для неё, а потому девушка о минете и не спрашивала, хоть ей и очень хотелось. Мысль об этом витала в голове Гермионы во время их месячной разлуки. Рукой тянется вверх, мягко касаясь члена пальцами, и тут же обхватывает губами мягкую и розовато-красную головку. На языке появляется солоноватый привкус, и девушка кружит кончиком по ней. Драко резко вздыхает, когда она проделывает подобное во второй раз. — Блять… — грубо, чуть ли не рыча, говорит он. Гермиона может предположить, что он сдерживается, по тому, как парень напряжён в попытке не толкнуться бёдрами навстречу. Смазка течёт по её бёдрам; его возбуждение вызывает возбуждение и в девушке. Она заглатывает, пытаясь вобрать в рот как можно больше. Спустя почти три четверти пути головка лениво пролезает в горло, и Гермиона подавляет рвотный позыв, сглатывая, отодвигается, а потом пробует снова. Пальцы Драко путаются в её кудрях, бёдрами он мягко толкается навстречу в такт покачиванию её головы. И эти движения загоняют член ещё глубже в горло, заставляя девушку наращивать темп. — Да, да, вот так, дорогая. Хорошо, — он тяжело дышит, голос у него, прорываемый сквозь череду стонов, хриплый. Что-то внутри её живота переворачивается во время похвалы. Мягкий шелест одеяла и стоны — Гермиона решает сосредоточиться на технике. Единственным другим звуком остаётся тихое бормотание Драко, пока он мягко трахает её рот. Девушка чувствует пульсирование в киске, и оно становится всё сильнее с каждой секундой без прикосновения к ней. — Драко, — говорит она, отодвигаясь и делая вдох. — М-мне надо… От смущения в горле встаёт комок. Гермиона не знает, как попросить. Драко садится и притягивает её к себе поближе, её грудь оказывается на одном уровне с его ртом. Мягкие поцелуи покрывают её кожу, и язык парня скользит по соску, вызывая тихий стон, слетевший с губ Грейнджер-Малфой. Ухмыльнувшись, Драко совершает это снова, на сей раз зажимая его губами и посасывая. Девушка выгибается, прижимаясь ещё сильнее и спотыкаясь о его колени. Он отодвигается, когда Гермиона двигается ему навстречу, чтобы усесться сверху. Влажная, твёрдая головка прижимается к её влагалищу. Она замирает, когда руки Драко мягко опускаются к ней на бёдра. — Чего ты хочешь, Грейнджер? Гермиона вздрагивает, услышав вопрос. Она хочет многого: чтобы касались, целовали, трахали. Драко опускает ладонь ей на промежность и касается большим пальцем клитора, слегка им двигая. Девушка издаёт вздох, который мягко перетекает в низкий стон, когда он, обхватив член рукой, начинает скользить им по её половым губам вверх-вниз. Так близко — если она попадёт в ритм, то сможет опуститься, и он окажется внутри неё… — Этого ты хочешь? — шепчет Малфой, его движения замирают. Головка останавливается прямо около дырочки, так близко. Так близко. — Да, — отвечает Гермиона. Она больше не может вынести этой муки; она нуждается в этом. Безумно жаждет. В нём. Во всём нём. Драко толкается бёдрами, наполняя её. Растягивая. Поначалу больно, но вскоре неприятные ощущения сменяются сладкими, заполняющими живот и распространяющими аж до пальцев ног, когда она прижимается к нему. Ладони Малфоя блуждают по каждому миллиметру её тела, сжимая кожу, сминая её и щипая. Каждый шлепок по заднице заставляет Гермиону вздрагивать и задыхаться в горячих стонах. Ей начинает казаться, что подобная реакция ему даже льстит. Они остаются в таком положении всего пару минут, прежде чем Драко переворачивает девушку на спину, прижимаясь напоследок к ней бёдрами, раздвигая их ладонями. Она коротко благодарит за свою гибкость, как вдруг все мысли растворяются в экстазе, когда Малфой начинает двигаться. Гермиона не может сдержать стонов, срывающихся с её губ, не может сдержать своих вцепившихся до крови в кожу Драко рук. Второй оргазм накрывает её волной, похожей на электрический ток, тело покалывает и дрожит, и, Мерлин, такого оргазма она не испытывала с их первой брачной ночи. Парень замедляется, позволяя девушке перевести дыхание после оргазма. Взглянув на него, она видит высокомерную, самодовольную ухмылку, украшающую его губы, когда он нависает над ней, продолжая мягко двигать бёдрами. — Чего? — спрашивает она, тяжело дыша. Он тихо смеётся, кладя большой палец ей на губы. — Ты кричала. Щёки Гермионы заливаются алым румянцем. Издаваемые ею во время оргазма звуки были ненормальными; она не планировала кричать. И всё же закричала; и оттого в горле пересохло. Малфой склоняется, прижимаясь к её губам своими, ускоряя темп. Он трахал её жёстко, безжалостно, но в этом всё ещё была нежность. Его руки всегда касались её в попытке доставить удовольствие. Всё, чего он хотел, — так это чтобы ей было хорошо, а Гермиона хотела того же для него. Девушка неохотно разрывает их поцелуй и, наблюдая за его расширяющимися зрачками, берёт его большой палец, оставшийся на щеке, и вбирает его в рот. Скользит по нему языком, обхватывает губами. Веки Драко опускаются в наблюдении, как она сосёт, пока бёдра всё продолжают толкаться. Другой рукой он снова захватывает её беспорядочные кудри в кулак и мягко их оттягивает. Давит большим пальцем на язык девушки, и Гермиона приоткрывает рот. Малфой вытаскивает палец изо рта, проводит им вниз до груди и мягко задевает сосок. Его расплавленные серебристые глаза возвращаются к ней, желание в них столь прозрачно, что Гермиона резко втягивает воздух ртом. — Скажи, — бормочет он, склонившись на локтях и ускоряя ритм. Его рука снова поднимается вверх, сжимает её щеки и приоткрывает рот. Драко покусывает и посасывает кожу на её шее, снова оттягивая кудряшки своей жены пальцами. — Твоя. Я твоя, — выдыхает Гермиона, и стон удовольствия застревает где-то в горле в тот миг, когда Драко толкается слишком глубоко. В глазах мерцают звёздочки, и она невольно крепко зажмуривает глаза. — Моя, — рычит Малфой ей на ушко, ускоряя ритм. Он отпускает её локоны, чтобы схватить колено и прижать его к матрасу. Гермиона раздвигает ноги пошире, в то время как он начинает входить глубже. Девушка елозит под ним в преддверии ещё одного оргазма, нарастающего где-то внизу живота. Драко замедляется всего на мгновение, чтобы вытащить палочку девушки из кобуры и, мысленно проговорив “акцио”, схватить что-то в руку, лежащее секундой назад в комоде. — Чего там? — спрашивает она, уже зная ответ. Вибратор. Драко Малфой купил маггловский вибратор. Он включает его, и ухмылка вдруг расползается по его лицу на фоне сильных вибраций. — Магглы, оказывается, и вправду знают, как веселиться. Знаешь сеть секс-шопов “Энн-Саммерс”? Один тут прямо вниз по улице. Гермиона едва улавливает его слова. Она не знает, в какой части Лондона живёт Драко, но тот факт, что это маггловское место, вызывает в её груди тепло другого рода. Гордость. Восхищение. Это тепло длится едва ли мгновение, прежде чем становится горячим, когда Драко прижимает вибратор прямо к её клитору. Её ноги непроизвольно подёргиваются, тело покалывает, сотрясает, переполняет чувство. Драко снова начинает двигаться, сильнее и быстрее, чем раньше. Он выходит чуть ли не до конца, прежде чем скользнуть обратно, растягивая её снова, снова и снова… Гермионе потребовалась всего минутка, чтобы кончить со взрывом удовольствия где-то в животе. На этот раз она слышит издаваемый собою крик, пока Драко продолжает вбиваться в девушку в том же ритме, шлёпаясь о неё бёдрами. Его член пульсирует внутри, Малфой сосредоточен на скорости толчков и вибраторе, оставшемся на клиторе. Гермиона мягко обхватывает ладонями его лицо и притягивает к себе, толкаясь губами в чуть приоткрытый рот, обхватывая пальцами его шею и сдавливая. Драко стонет, и девушка поглощает каждый издаваемый им звук своим языком, проглатывает их в поцелуях, позволяя ему взять её, использовать для собственного удовольствия. — Ты мой, — шепчет Грейджер-Малфой в его губы. — Я твоя. Драко изливается в неё с криком ей в рот, когда его тело содрогается от оргазма. Они тяжело дышат и вскоре обнимаются, пока их сердца замедляются, а тела опускаются с эйфорического кайфа. Вибратор отключается нажатием кнопки. Мурашки покрывают её кожу, когда Драко падает на кровать рядом с ней, его грудь тяжело вздымается. Он поворачивает голову и смотрит на девушку с чем-то незнакомым во взгляде, отчего её сердце замирает. — Будешь ли ты здесь наутро, если я усну? — шепчет Малфой, сплетая их пальцы и запечатляя поцелуй на тыльной стороне её ладони. Светло-русые локоны, обычно идеально уложенные, теперь хаотично разбежались в разные стороны, а лицо украшает румянец. Гермионе его вид кажется бесспорно небесным. Девушка ещё сильнее прижимается к нему, обнимая за покрытую капельками пота талию. — Конечно. И её слова полны серьёзности. Гермиона понятия не имеет, куда приведёт этот брак, будут ли у них дети, станут ли они знаменитостями, как хотел того Кингсли… будут ли влюбляться друг в друга ещё сильнее. Но она не уйдёт. Её. Его. Моя. Твой. Они принадлежат друг другу.