Подхвати меня

      Джон был последним, кто прибыл в квартиру подозреваемого.       По крайней мере, такое впечатление у него сложилось, как только он вышел из такси. Территория, окружающая высокое здание, была тщательно перекрыта; сигнальные ленты ощетинились на холодном ветру. Несколько полицейских стояли на дозоре, но ни один из них не казался особенно занятым; большинство из них ходили вокруг или притоптывали ногами по мокрому, блестящему тротуару, чтобы согреться. Дождь прекратился, пока Джон нетерпеливо сидел в такси, но, тем не менее, их дыхание превращалось в белый туман. Казалось, обо всём позаботились, и они просто ждали указания, чтобы вернуться в тепло своих офисов.       Он не мог избавиться от укола сожаления о том, что пропустил всё действо. Впрочем, жаловаться было бесполезно; это было его собственное решение. Шерлок отправил ему сообщение с адресом подозреваемого и попросил присоединиться к нему – не в тот же момент, если это неудобно, но как можно скорее. Это было частью их нового соглашения: они оба договорились, что Джон не будет менять или даже пропускать свои смены в операционной, как ему заблагорассудится, если он хочет сохранить эту работу. Шерлок сделал это так неохотно и только после долгого обсуждения того, зачем Джону вообще нужна была работа. Джон, однако, не согласился бы полагаться на доход Шерлока от дел и его собственную скудную армейскую пенсию, чтобы содержать их обоих.       Конечно, он предпочел бы сопровождать Шерлока. Нет ничего лучше, чем присоединиться к нему в расследовании, чтобы засвидетельствовать его гениальность в непосредственной близости. Ну, почти ничего. Джон улыбнулся про себя, вспомнив, что есть кое-что получше – это повторение своих слов Шерлоку, когда они вернулись домой, когда они остаются только вдвоем и он сопровождает каждую похвалу поцелуем.       Он всё ещё был в восторге от того, что ему позволили это сделать. Это ощущалось так свежо и волнующе – в конце концов, это действительно было свежо и волнующе. Прошло всего шесть недель с тех пор, как они вернулись с расследования, прислонившись к стене в коридоре, задыхаясь от смеха, точно так же, как в ту давнюю ночь после их первого ужина у Анджело и их самой первой погони. На этот раз, однако, ничто не отвлекало, и когда их глаза встретились, ничто не помешало им притянуться друг к другу, ближе, ближе и ещё ближе, пока их губы не встретились в робком поцелуе. Он оставался робким до тех пор, пока не возросла их уверенность в том, что – да, это действительно происходит, и тогда они, спотыкаясь, поднялись наверх в свою квартиру, а среди давно запоздалых признаний, задыхаясь, шептали слова любви.       Джон был уверен, что кончики его ушей покраснеют, если он продолжит вспоминать ту особенную ночь, поэтому он снова попытался сосредоточиться на настоящем. Он не слишком стремился объяснять какому-нибудь полицейскому, почему он краснеет и улыбается, казалось бы, без видимой причины. Находясь в центре внимания общественности достаточно часто, Шерлок и Джон решили не объявлять свои отношения официально. До сих пор они говорили только миссис Хадсон; их домовладелица нежно улыбнулась им, объявив, что всегда знала, что они созданы друг для друга. И, хотя они никогда не говорили с ним на эту тему, у Джона сложилось впечатление, что Майкрофт тоже знал об этом. Вероятно, он мог прочесть это по их лицам. Джон чувствовал, что просто не может перестать улыбаться.       С радостным покачиванием головой своим мыслям, Джон продолжал искать Шерлока. Однако его заметной фигуры нигде не было видно. Среди полицейских тоже не было ни одного знакомого лица, поэтому Джон рискнул направиться к одному из них.       – Привет, – поприветствовал он молодого человека с довольно суровым лицом. – Я ищу Шерлока Холмса.       – Шерлок Холмс, – повторил он ровным голосом, который Джону не понравился. Это слишком сильно напоминало ему людей, которые считали, что дилетант не должен быть вовлечен в работу полицейских. Но затем молодой человек неопределенно указал в сторону здания. Глаза Джона проследили за движением – на тротуар перед домом. Там была припаркована машина скорой помощи, и его желудок сжался ещё до того, как мозг должным образом обработал увиденное.       – Мистер Холмс ввязался в драку, - объяснил полицейский. – Он вошел в квартиру, чтобы допросить подозреваемого, но ситуация вышла из-под контроля. Началась драка, которая закончилась тем, что мистера Холмса вышвырнули из квартиры через балконную дверь на тротуар.       Он продолжал говорить, но Джон его больше не слышал. Шерлок был ранен. Его сбросили из квартиры. Сбросили на тротуар. Оставили там. Раненого. Неподвижного. Мёртвого. Джон помнил это. Он помнил кровь. Так много крови на тротуаре. Никто не смог бы выжить при падении с такой высоты.       Но Шерлок – Шерлок мог бы, верно? Он выжил. Сотворил для него ещё одно чудо. Он мог бы сделать это снова. Он был жив. Верно?       – С вами все в порядке, сэр? – К этому времени полицейский заметил, что – нет, с ним не всё в порядке, совершенно нет.       Не говоря больше ни слова, Джон отвернулся от него и направился к машине скорой помощи. Он хотел бежать, но не мог заставить свое тело повиноваться. Он отчаянно пытался вспомнить точный адрес, который Шерлок прислал ему. Какая это была квартира? Это было на одном из самых высоких этажей? Возможно ли, на самом верхнем? Пожалуйста, Боже, нет. Нет, нет, нет...       – Сэр, эта территория закрыта. – К нему подошел другой незнакомый полицейский. – Что вы здесь делаете? – Джон проигнорировал его и попытался пройти мимо, но мужчина преградил ему дорогу. Почему здесь не было никого, кто знал бы его и позволил бы ему пройти? Ему нельзя было терять времени!       – Мне нужно пройти, – прохрипел он. Его горло сжалось от ужасной похожей ситуации. – Пропустите меня.       Вместо того чтобы слушать, полицейский схватил его за плечи. Джон попытался стряхнуть его руки, но офицер оказался упрямым. Он продолжал говорить, но Джон не слушал. Вместо этого он поднял голову, высматривая знакомую фигуру Шерлока, любой признак его присутствия. Но его нигде не было. Он исчез.       – Шерлок! – крикнул он. Полицейский вздрогнул от его громкого голоса, но, тем не менее, продолжал пытаться увести его подальше.       – Успокойтесь, сэр.       Успокойтесь?! Шерлоку было больно, а ему сказали успокоиться? Он должен был поторопиться, он терял драгоценное время! Если уже не было слишком поздно... – Джон не мог проглотить комок в горле. Он не мог набрать достаточно воздуха в легкие. У него закружилась голова.       – Сэр? Сэр, вы меня слышите? – К этому времени руки офицера наполовину удерживали его, наполовину не давали упасть. Джону хотелось накричать на него, сказать, чтобы он убирался, чтобы отпустил его. Позволил ему найти своего блестящего, сводящего с ума, замечательного Шерлока. Его Шерлока, который никак не мог быть ранен или мёртв.       Всё, что сорвалось с губ Джона - это ещё один выкрик имени Шерлока.

***

      Одеяло на плечах раздражало Шерлока.       Он неоднократно говорил медикам, что с ним все в порядке – или настолько хорошо, насколько можно было ожидать после падения на тротуар. Конечно, он получил несколько порезов от разбитой стеклянной двери и несколько неприятных синяков, но ничего не было сломано, и он определённо не был в шоке. Тем не менее, фельдшеры обращались с ним как с какой-то хрупкой фарфоровой куклой. Ему пришлось сидеть на уединённой скамейке, терпеливо потягивать воду из чашки, которую ему дали, и терпеть одеяло. Он вздохнул. Может быть, он смог бы убедить их отпустить его, если бы помолчал еще пару минут.       Ему всё равно не нужны были фельдшеры. Был только один врач, в котором он нуждался, и его медицинские знания не были той причиной, по которой Шерлок хотел, чтобы он был рядом с ним.       Он придал своему лицу нейтральное выражение. Фельдшеры не поверили бы, что с ним всё в порядке, если бы он начал улыбаться, казалось бы, без причины. Джон – даже простая мысль о нём – оказывал на него такое влияние. Он заметил, что уже улыбается. И кто бы стал его винить? Он никогда не думал, что у них может быть такое: объятия на диване, засыпание с ощущением дыхания друг друга на коже, ленивые поцелуи с пожеланием доброго утра. Быть тем, кому позволили обнимать, прикасаться, дарить и получать любовь Джона в ответ… Теперь он определенно усмехался. Джон. Мой замечательный Джон.       – Шерлок!       Крик резко оторвал его от приятных мыслей и он огляделся, изумлённо моргая. Последовал ещё один выкрик, заморозивший его до глубины души, когда он понял, что это был голос Джона. Сначала он с трудом узнал его. Джон не должен был так звучать. Джон может казаться раздражённым, когда он находит один из экспериментов Шерлока в холодильнике, или трепещущим от возбуждения, когда они бегут по лондонским переулкам, или тихим, когда они в коконе под одеялом. Но этот голос, почти нечеловеческий в своей муке...       Шерлок начал вставать, но один из фельдшеров немедленно оказался рядом с ним, положив руку ему на плечо и мягко, но твёрдо убеждая его снова сесть.       – Вам пока не стоит вставать, – объяснил он без всякой необходимости.       – Мне всё равно. – Шерлок боролся с хваткой мужчины. Однако фельдшер не сдавался, поэтому он решил не тратить драгоценное время впустую и закричал во весь голос, – Джон! – Затем он снова повернулся к фельдшеру. – Или ты немедленно приведёшь сюда Джона, или я сам пойду к нему, нравится тебе это или нет.       Мужчина моргнул, глядя на него, но быстро кивнул и жестом подозвал свою коллегу; она тут же исчезла в поисках Джона. Несколько успокоившись, Шерлок по настоянию медработника сел, и мужчина снова накрыл его плечи одеялом.       Ему совершенно не хотелось терпеливо сидеть. Ему нужно было быть с Джоном, и ему необходимо было быть с ним прямо сейчас. Он слишком хорошо представлял себе, что должен был сказать ему один из этих неуклюжих полицейских, чтобы вызвать такую реакцию. Джон, должно быть, ужасно волнуется.       У Шерлока сдавило грудь. Джон всегда старался выглядеть храбрым, всегда был солдатом. Но он знал, какие кошмары мучили его, даже если Джон не говорил ему. Он мог прочитать это в его позе, в тенях под глазами и особенно ясно в том, как Джон смотрел на него после таких ночей – как будто Шерлок сам мог быть не более чем сном и исчезнуть в тот или иной момент.       Он сбросил одеяло. Он собирался найти Джона сейчас же, и никто его не остановит.       Как раз в этот момент в поле его зрения появился Джон. Он почти бежал; женщина-фельдшер и полицейский были в нескольких шагах позади него и явно изо всех сил старались не отставать, одновременно говоря ему успокоиться. Взгляд Джона сразу же встретился с взглядом Шерлока, и весь мир сузился до них двоих.       Выражение пепельного лица Джона, казалось, успокоилось, как только он увидел Шерлока, но детектив заметил его затрудненное дыхание, а также сильную дрожь в левой руке. Он знал, что Джон переключается в режим доктора – всегда его опекуна, он сначала убедится, что с Шерлоком всё в порядке.       И действительно: Джон немедленно шагнул в пространство Шерлока и положил кончики своих дрожащих пальцев на его челюсть, наклонив его голову, чтобы осмотреть порезы и синяки. Его прикосновение было легким, граничащим с осторожностью, и Шерлоку не хватало его обычного тепла. Прямо сейчас Джон действовал инстинктивно, следуя обычным процедурам осмотра, и спрятал всё остальное за фасадом врача. Это была лишь тонкая завеса, которая лежала между внешним спокойствием и его страданием, и Шерлок не был обманут ни на мгновение.       После того, как Джон осмотрел верхнюю часть его тела на предмет серьёзных травм, он нашёл взгляд Шерлока и открыл рот, но с его губ не сорвалось ни одного вопроса. Шерлок покачал головой, давая понять, что на самом деле он не пострадал – по крайней мере, не сильно. Он не доверял собственному голосу.       Джон медленно кивнул. А затем, как будто этот маленький жест отнял у него все оставшиеся силы, он упал на колени.       Встревоженный Шерлок попытался схватить его, но было слишком поздно, чтобы смягчить падение Джона. Однако Джон не издал ни звука, когда его колени коснулись тротуара, и он оставался пугающе тихим, когда опустил лоб на бёдра Шерлока. Его руки потянулись вверх, впиваясь в ткань брюк и держась изо всех сил. Его плечи затряслись, и дрожь распространялась, пока не охватила всё его тело.       Шерлок уставился на него. Он никогда раньше не видел Джона в таком состоянии – таким неподвижным, таким безжизненным. Неужели таким был его возлюбленный в течение двух лет его отсутствия? Он тяжело сглотнул. Он никогда не хотел этого.       Ощущение горячих слёз на бедрах вернуло его в реальность. Он потянулся к левой руке Джона, накрыл её своей и осторожно провёл пальцами по костяшкам. Он растирал мягкие круги на коже Джона, пока его хватка на ткани брюк немного не ослабла. Затем Шерлок взял его руку и вместо этого положил себе на грудь, прямо над сердцем, накрыв её своей и удерживая на месте. Шерлок дышал глубоко и ровно, позволяя Джону почувствовать сильное биение своего сердца.       Когда дрожь Джона немного утихла, Шерлок потянулся к его щеке свободной рукой. Кожа под его ладонью была влажной, когда он обхватил лицо Джона и слегка подтолкнул его, приподняв его ровно настолько, чтобы он мог прислониться лбом к лбу Джона. Его пальто упало вокруг них, когда он наклонился вперёд, слегка заслоняя их от окружающего мира. Шерлок снова подождал, позволяя Джону привыкнуть к их близости, продолжая поглаживать руку, которая всё ещё была прижата к его груди.       В конце концов, он заговорил.       – Прости, что заставил тебя волноваться. – Его голос был чуть громче шёпота. Он наклонил голову, чтобы потереться носом о щеку Джона. – Мне так жаль.       Хватка Джона на его рубашке усилилась. Он хотел что-то сказать, но смог издать только хриплый всхлип. Шерлок издавал успокаивающие звуки, вдыхая и выдыхая в устойчивом, успокаивающем ритме. Это было нелегко, не тогда, когда всё, чего он хотел, - это обнять Джона, прижать его как можно ближе и никогда больше не отпускать. Ему было больно видеть Джона таким. По крайней мере, он был с ним, мог предложить ему утешение. Но Шерлок подумал о двух годах долгих, скучных дней и ещё более долгих, тёмных ночей, когда Джон нуждался в нем, и, несмотря на его усилия сохранять спокойствие, его рука переместилась со щеки Джона на затылок, чтобы притянуть его немного ближе.       – Я здесь, Джон, – выдохнул он. – Я не уйду. – Он прижался губами ко лбу. – Я не оставлю тебя.       Правая рука Джона всё ещё впивалась в ткань брюк Шерлока, но теперь он отпустил её. Вместо этого он сунул руку под пальто детектива, положил руку ему на спину и прижал к себе.       – Я… - начал он, но его голос просто сорвался. Ему потребовалось несколько попыток, чтобы произнести, – мне жаль.       – Идиот. – В голосе Шерлока не было ничего, кроме нежности. Джон издал звук, который мог быть либо всхлипом, либо слабым смешком. – Тебе не за что извиняться.       – Но я должен сначала лучше всё узнать, прежде чем паниковать.       – Всё в порядке, Джон. – Не желая прерывать хоть какой-нибудь контакт между ними, Шерлок провел губами по его лбу, к векам, вниз по солёным щекам, к уголку рта. Он задержался на этом месте на мгновение, прежде чем прикоснуться губами к губам Джона. Это было нежное прикосновение, не более чем легкое напоминание о том, что Шерлок был рядом.       Джон ответил на ласку, мягко надавив в ответ в тихом подтверждение того, что он понял. Затем он положил голову на плечо Шерлока и испустил глубокий вздох, который, казалось, пронзил всё его тело. Шерлок обнял его одной рукой – другой рукой он всё ещё прижимал руку Джона к своей груди и слушал биение его сердца – и притянул его так близко, как только мог.       Через некоторое время он тихо спросил:       – Ты можешь встать? Я бы хотел отвезти тебя домой, любовь моя.       – Я справлюсь, – пробормотал Джон ему в плечо. Они задержались в своих объятиях ещё немного, не желая отпускать друг друга, прежде чем в конце концов встать и опереться друг на друга. Шерлок сверкнул глазами в сторону фельдшеров, на случай, если те хотели бы помешать ему и Джону уйти. Они и не пытались.       Крепко обняв Джона одной рукой, Шерлок повёл их к главной улице, где они должны были найти такси, которое отвезет их домой.        — Я должен быть тем, кто поддерживает тебя, – заметил Джон. Его голос был ломким и скрипучим. – В конце концов, это ты пострадал.       – Я же сказал тебе, что всё в порядке. – Правдиво он добавил, – это всего лишь несколько порезов и синяков.       Джон схватил его за руку, переплёл их пальцы.       – Как только мы окажемся дома … Ты позволишь мне позаботиться о тебе? Пожалуйста. – Его голос звучал тихо и неуверенно, как будто он боялся навязаться Шерлоку со своей просьбой.       – Конечно. Я не идиот, чтобы спорить со своим врачом. – Шерлок поднял их переплетённые руки и запечатлел поцелуй на костяшках пальцев Джона. – И уж тем более я бы не стал спорить с человеком, которому доверил своё сердце.       Улыбка, которую он получил в ответ, была лучшим лечением, о котором Шерлок только мог мечтать.