a thousand shades of gold

Рики встречает его в аркаде. Этот свет и шум, заполняющие пространство мигающими неоновыми лампами и 8-битными звуковыми эффектами, комбинация, от которой у Рики кружится голова. Он падает на сиденье перед каким-то заброшенным игровым автоматом, спрятанным в углу, осторожно массируя висок. — Эй, ты в порядке? Рики поднимает глаза как раз вовремя, чтобы увидеть, как кто-то занимает свободное место рядом с ним. Он бледнокожий и высокий, выглядит милым, что неуместно в хаосе вокруг них. Рики, несмотря на свое удивление и замешательство, пытается утвердительно кивнуть. Он осознает свою ошибку, когда новая волна боли захлестывает его голову. — Черт, - морщится он, беря себя за голову. — Это был довольно сильный удар, - мягко комментирует парень. Он говорит о том, что в Рики попал один из мячей, которые Чонвон швырял в баскетбольное кольцо, чтобы побить рекорд Хисына. — Думаешь, у тебя сотрясение мозга? Рики не знает, чувствуя себя дезориентированным по многим причинам — действительно ли свет такой яркий или этот парень просто светится? — Я бы сказал и то, и другое, - говорит парень, ухмыляясь, и ох, Рики, должно быть, сказал это вслух, сам того не осознавая. Рики наклоняет голову, его щеки пылают. Ужасное, нежелательное тепло, доходящее до кончиков ушей. — Извини, - бормочет он, хотя с самого начала не знает, за что извиняется. Смех парня легко поглощается шквалом звуковых эффектов соседнего шутера от первого лица. — Ты милый, - говорит он, от чего Рики краснеет сильнее. — Хочешь выйти на улицу и подышать свежим воздухом? Это поможет тебе с головой. — Я… хорошо, - смягчается Рики и пищит, когда парень берет его за руку и тянет за собой. Если парень и слышал, то ничего не говорит. Они обходят аркадные автоматы, от игр с когтями до вождения гоночных автомобилей, обещая бездумное веселье, пока их кормят монетами. Какофония смеха и аплодисментов, которые поднимаются в воздухе, заставляет его голову пульсировать еще сильнее, поэтому Рики сразу же наслаждается внезапной тишиной снаружи, когда они с парнем, спотыкаясь, выходят из дверей. — Так ты говоришь мне, что пропал почти на час, потому что встретил парня? - спрашивает Чонвон на следующий день, закрывая крышку своего ноутбука с большей силой, чем необходимо, и поворачивая голову к Рики. При внезапном шуме их одноклассники косятся на него; спереди их профессор ровняет его строгим взглядом. Чонвон улыбается в извинении. Слабый послеполуденный солнечный свет пробивается сквозь окна лекционного зала, создавая своего рода спокойствие, которое заставляет глаза Рики опускаться. Он опирается щекой на подпертую ладонь и возвращается к воспоминаниям прошлой ночи. — Да, он волновался, что у меня сотрясение мозга, потому что ты ударил меня мячом. — Как его зовут? Что вы делали вместе? — Его зовут Сонхун, - вспоминает Рики и продолжает рассказывать Чонвону, как Сонхун купил ему еду в магазине: клубничное молоко, пуноппан и несколько конфет. Память все еще свежа, и он живо вспоминает вес пакета молока между ладонями; и сладкую начинку пунопанна. — Это мило, - говорит Чонвон сияющими глазами. — Он был милым? — Более чем, - серьезно отвечает Рики. — У Сонхуна было лицо, которое мы обычно видим по телевизору — невероятно красивое, почти нереальное, - Рики даже не занимается изобразительным искусством, но за то короткое время, что он провел с Сонхуном, ему не терпелось увековечить его лицо в произведении, которое заслуживает места в музее. Чонвон толкает его в плечо. — Так когда у тебя следующее свидание? — Что ты имеешь в виду под следующим свиданием? - спрашивает Рики, хмурясь. — Когда ты снова будешь тусоваться с ним, тупица, - объясняет Чонвон, закатывая глаза. Когда Рики не отвечает, его рот приоткрывается, и из него вырывается вздох, полный разочарования. — Ты не взял его номер, - заявляет он. — Я забыл, - жалобно бормочет Рики. — Ну, вот и закончилось мое новое развлечение, - бормочет Чонвон, но затем похлопывает его по руке с небольшим утешением. — Может быть, ты увидишь его, если тебя снова ударят по голове, кто знает. Рики пытается улыбнуться шутке и поворачивается, чтобы сосредоточиться на бормотании профессора. Он не хочет оплакивать упущенные связи или жаждать повторения, но, несмотря на все это, в его груди теплится надежда. Неважно, будет ли это еще одна случайная встреча или даже просто мимолетное знакомство, Рики все равно примет это. Все мимолетные мысли о Сонхуне, в конце концов, запихиваются под массу классов Рики и их требований. С приближением финала приходит выгорание. Бессонница и синяки под глазами Рики проявляется в тяжелом торможении его шагов, когда он переходит из одного класса в другой, а нездоровое желание смешивать кофе и энергетические напитки просто для того, чтобы пережить день, задерживается в глубине его сознания. Его разум — это совсем другое — он переполнен, как раковина, грозящая пролить воду. Тепло расползается под его одеждой и превращается в тонкий слой пота. Рики возвращается в свою квартиру. Ему просто нужно выжить еще две недели, прежде чем летние каникулы наступят во всей своей золотой красе и дадут ему свободу, которую он заслуживает. Действуя на автопилоте, ноги Рики отрываются от тротуара и ступают на асфальт дороги. Он не замечает, что пешеходный сигнал светофора по-прежнему горит красным, не замечает, как на полной скорости мчится прямо к нему мотоцикл. Колокола звенят, безумно; предупреждение- У Рики в глазах забрезжило понимание, замирает… Чья-то рука хватает его за руку и оттаскивает назад, к безопасному краю бордюра, прежде чем происходит удар. Рики моргает, резкий приступ предчувствия сдавливает его желудок, когда он понимает, что мог попасть в аварию. Попал бы в аварию, если бы кто-то не вмешался. Он оборачивается, чтобы поблагодарить своего спасителя, и колеблется, когда оказывается лицом к лицу с Сонхуном, только на этот раз на его лице нет улыбки. Только хмурый взгляд, что заставляют сердце Рики биться сильнее. — Разве тебя не учили смотреть по сторонам, прежде чем переходить улицу?! - возмущается он. Он протягивает руку, указывая на дорогу позади Рики. — Мотоцикл чуть не сбил тебя, потому что ты не обращал внимания. Ты пытаешься убить себя? Прохожие украдкой косятся на них. Рики опускает глаза, глядя на свои потертые ботинки. — Мне жаль. Сонхун громко выдыхает, лицо медленно теряет свою суровость и становится более спокойным. Он берет Рики за руку и ведет его дальше по тротуару, под одно из деревьев. — У тебя все нормально? - спрашивает он гораздо мягче. — Я… я буду. Просто дай мне еще пару минут, - признается Рики, глубоко вздыхая, чтобы успокоиться. Вдох через нос, выдох через рот. Он прислоняется к дереву. — Не думал, что увижу тебя снова. Сонхун поднимает темную бровь. — Ты надеялся? — Ну… я бы хотел, чтобы мы встретились при гораздо лучших обстоятельствах, - смущенно отвечает он. — Спасибо, что спас меня. — Я просто рад, что вовремя застал тебя. — На самом деле забавно, как ты всегда появляешься, когда мне нужна помощь. Ты похож на Человека-паука, только больше похож на… ангела? - Рики смущенно фыркает и пытается отыграть это, шутя: — Было больно, когда ты падал с небес? Сонхун внезапно разражается тихим смехом, звук которого перекрывает уличную суету. Мимо них проносится порыв сухого воздуха. — О, Рики-а. Ты совершенно не представляешь. — Хм? Сонхун только приближается к Рики, его глаза все еще полны веселья, и сжимает кулак. Когда он открывает ее, в его ладони расширяется сфера света, и вот так он переворачивает весь мир Рики с ног на голову. — Ты мой ангел-хранитель, - говорит Рики позже, наблюдая, как Сонхун с неподдельным энтузиазмом ест свой кусок тирамису. Кафе залито золотом в предвечернем свете. Рики нашел его, когда впервые переехал в свой многоквартирный дом, и сразу же влюбился в его открытые кирпичные стены и винтажный декор — деревенский, но с домашней атмосферой, к которой он постоянно возвращается. Сонхун опускает вилку с тирамису и лучезарно смотрит на Рики. — Да, - отвечает он мягким тоном, как будто просто говорит о погоде. Рики сглатывает, чувствуя себя не в своей тарелке. Он оглядывает кафе, игнорируя понимающую ухмылку Хисына за прилавком и сосредотачиваясь на цепочке ламп из стеклянных банок, меню на доске и растениях в горшках. Их знакомство успокаивает его. — Что ты здесь делаешь? - спросил он. — Разве ангелы не должны быть… - выдуманными, думает он, просто чем-то, что родители говорят своему ребенку для успокоения, — скрытыми или что-то в этом роде? — Вопреки распространенному мнению, ангелы на самом деле ходят среди людей. Не все, но значительное количество. — Включая тебя, - Рики должен уточнить. — Включая меня, - соглашается Сонхун. — Но это недавняя разработка. Небеса слишком долго обрабатывают документы. Рики моргает. — Какого хрена? — Следи за своим языком, - упрекает Сонхун, прежде чем продолжить: — Они позволили мне принять человеческую форму только около месяца назад, когда я просил об этом десятилетиями. Рики тянется к своему стакану с водой, безуспешно пытаясь переварить все, что исходит изо рта Сонхуна. — Хорошо, - говорит он, вытирая рот. — Ангелы реальны, а на небесах явно дерьмовая система. Что еще мне нужно знать? На этот раз Сонхун решает проигнорировать нецензурную брань, слетающую с губ Рики. — Вот и все, - пожимает плечами Сонхун, возвращаясь к своему десерту. Он почти доел. С другой стороны, тирамису Рики остается нетронутым. Сонхун замечает и спрашивает: — Ты не будешь есть?» Рики не думает, что у него есть аппетит. — Почему ты открылся мне? — Ты не должен выбрасывать еду, - упрекает Сонхун. — Если ты не собираешься есть это, я съем. — Сначала ответь на мой вопрос, - Рики держится за свою тарелку, чувствуя себя раздражённым, как ребёнок, который не двигается с места, потому что не получил леденец. Сонхун вздыхает. — Дружить с тобой гораздо удобнее. Я могу быть рядом с тобой, не выходя жутким преследователем, - сказал он. — Но я не собирался рассказывать тебе о том, что я твой ангел-хранитель, - он делает паузу, — по крайней мере, не так скоро. Сонхун переводит взгляд с торта Рики, а затем снова на его лицо. Его глаза ждут. — Могу я съесть его сейчас? — С ума сойти, - бормочет Рики, наконец пододвигая к нему тарелку. Только когда Сонхун на полпути уничтожил весь торт, он спросил его: — Если ангелы реальны и ходят среди нас, значит ли это, что демоны тоже существуют? - Улыбка, которую Сонхун предлагает ему в ответ, состоит из зубов и приторности. Это ничего не дает. Рики не нужно много времени, чтобы привыкнуть к своей новой реальности, как к тектоническому сдвигу, который в конечном итоге становится на свои места. Сонхун позволяет легко забыть, что он ангел. Он ведет себя настолько по-человечески, что чаще всего это заставляет Рики сомневаться. Сонхун позволяет легко забыть, что он ангел, но, конечно же, Рики помнит. Он как игрушка, которую Рики не терпится разобрать, чтобы лучше понять. Это не навязчивая идея, просто насущное любопытство, которое заставляет его хотеть копаться в поверхностных подробностях и поверхностных истинах Сонхуна. — Почему ты вообще захотел принять человеческий облик? - спрашивает он, делясь мороженным с Сонхуном и смотря эпизод «Обещаного Неверленда» на своем диване. — Я хотел попробовать стейк. Знаешь, у нас там на самом деле нет белка, - усмехается Сонхун, и когда Рики ничего не делает, кроме как пристально смотрит на него, он фыркает. — Ну, это часть дела. Мне было… любопытно, наверное. Я существую так долго, но у меня никогда не было возможности по-настоящему познать мир. Он кладет в рот ложку мороженого, обдумывая свои слова. — Это все равно, что отправиться в поездку по работе и не иметь возможности насладиться пейзажем, потому что вы слишком заняты своей работой. Как-то отстойно, да? Рики вынужден согласиться. — Значит, теперь ты можешь наслаждаться пейзажем? Сонхун подмигивает. — Точно. — Но разве у него нет… недостатков? Быть человеком? - сериал уже забыт, его звуковые эффекты просто фоновый шум вокруг них. — Конечно, есть, - фыркает Сонхун, скрещивая руки на груди, словно баррикада, чтобы ничего слишком конфиденциального не ускользнуло. — Наши возможности и сила ограничены в этой форме. Лучшее, что я могу сделать, — это манифестировать объекты, но даже это отнимает много энергии, поэтому я стараюсь этого не делать. — Это жертва, с которой я могу жить, - Сонхун пожимает плечами и улыбается ему. — Кроме того, я все еще намного сильнее тебя. Ты совсем как ребенок. Рики с излишней силой впивается в мороженое и закатывает глаза. — Большое спасибо. Сонхун просто гладит его по голове, едва заметное прикосновение, которое давит, как перышко, а затем возвращается к сериалу. — Сейчас я чувствую здесь много негативной энергии. Рики поднимает голову с того места, где она зарылась в открытом учебнике, и пытается посмотреть на Сонхуна, который только что без стука вошел в его комнату. — Отъебись, хён. Я умираю, разве ты не видишь. К этому моменту Сонхун уже привык к ругательствам Рики и больше не пытается его поправлять. Вместо этого он садится на кровать и скрещивает ноги. — Плохо, да. — Радуйся, что ты не студент, - бормочет Рики с горечью в голосе. Он опускает голову обратно в книгу и издает приглушенный стон. Финальная неделя - худшая. Сонхун хлопает в ладоши, достаточно громко и резко, чтобы Рики удивленно приподнялся. Он усмехается и выуживает из кармана телефон. — Я знаю, как тебя развеселить, - говорит он ему, через несколько секунд передавая Рики телефон. — Этот телефон твой? Откуда он у тебя? - рассеянно спрашивает Рики, глядя на экран. Это семиминутное видео о щенках. — Мне его подарил друг, - отвечает Сонхун, но Рики слишком сосредоточен на щенках, чтобы обращать на него внимание. Одно видео превращается в два, а затем в пять, пока Рики уже не потратил впустую почти час. Он с хмурым взглядом возвращает телефон Сонхуну. — Как ты мой ангел-хранитель. Ты серьезно ужасно на меня влияешь. — Я помог тебе успокоиться, и это благодарность, которую я получаю? — Если я провалю экзамен, надеюсь, ты знаешь, что виноват в этом будешь ты, хён. Сонхун закатывает глаза. — Как насчет этого: если ты сдашь, я угощу тебя в любом ресторане, в котором ты захочешь. Рики оживляется, но в следующую секунду скептически прищуривается. — Где ты возьмешь деньги? Сонхун отмахивается от него рукой. — Это не важно. — Ты ведешь себя очень подозрительно, хён, - обвиняет Рики, скрещивая руки на груди. — У тебя нет работы, за которую платят деньги, и все же ты здесь, в красивой одежде и обуви, и ты можешь позволить себе любой ресторан. Это очень подозрительно. — Я не ворую, если ты на это намекаешь. Я ангел, у меня есть моральная ответственность, - фыркает Сонхун, уголки его рта хмурятся. — Как я уже говорил некоторое время назад, у меня есть друг, который обеспечивает меня ... практически всем, что я хочу. — Что, как sugar daddy? - выпалил Рики. Лицо Сонхуна искажается в гримасе. — Ты противный. Он просто друг, хотя и безумно богат. — Повезло, - бормочет Рики, постукивая пальцами по книге. Есть необычная фраза, которая перерастает в четкое решение, а затем: — Хорошо, я постараюсь сделать все возможное на своем завтрашнем экзамене. — Это боевой дух! - Сонхун приветствует и встает, взъерошивая волосы, прежде чем выйти из комнаты и закрыть за собой дверь. — Боже, как хорошо, - говорит Рики, засовывая в рот полоску говядины, смоченную в соусе гирымчжан. Они в ресторане барбекю, звуки жарящегося мяса наполняют пространство вокруг них. Снаружи вымощенные кирпичом улицы Мёндона, как всегда, полны жизни и суеты, местные жители и туристы ищут выгодные предложения и хорошую еду. Сонхун хмурится, откладывая палочки для еды, чтобы упрекнуть Рики взглядом. — Не произноси имя Господа напрасно, Рики-а. Рики почти смеется, но тут же трезвеет, когда видит, что Сонхун в кои-то веки серьезен. Он потирает затылок. — Прости, хён. — Просто имей это в виду, - пожимает плечами Сонхун, добавляя кимчи, конгнамуль и самчжан к своему самгёпсалу, прежде чем завернуть его в лист салата. — Кстати, у тебя есть планы на лето? Рики сглатывает, прежде чем ответить: — Не совсем. Но я хочу пойти в парк развлечений. — Я могу отвезти тебя, если хочешь. — Конечно, хён, - кивает Рики, а затем моргает, когда понимает, что сказал Сонхун. — Ты можешь водить? — Да, на этой неделе я получил водительские права, - отвечает Сонхун, запихивая салатную обертку в рот. — Я этого не знал, - бормочет Рики. Он только понимает, что на самом деле никогда не думал о том, что делает Сонхун, когда не дома. — У тебя есть планы на лето, хён? Сонхун оживляется, его глаза загораются, когда он перечисляет все места, которые хочет посетить. Рики зачарованно наблюдает, как от него исходит некое сияние, похожее на ореол, но только изнутри. — Я буду с тобой, хён, - говорит он после того, как Сонхун закончил говорить. — Я имею в виду, что могу сопровождать тебя, если хочешь. — Было бы здорово, Рики-а, - отвечает Сонхун с улыбкой, мягкой и теплой. — Давай насладимся этим летом, а? Рики кивает с новой силой. Под столом их колени соприкасаются, задерживаясь лишь на мгновение, прежде чем отстраниться. Это случается нечасто, но Рики просыпается из-за кошмара. Он садится на постели, одеяло скапливается на ногах, и дышит, словно царапая кожу по граниту. — Эй, ты в порядке? Кровать прогибается под весом Сонхуна, когда он садится. Он сжимает рукой вздрагивающего Рики и сжимает в руках стакан с водой, которого не было несколько секунд назад. — Плохой сон? Рики большими глотками выпивает воду и кивает, после чего вытирает рот тыльной стороной ладони. Сонхун берет пустой стакан и ставит его на тумбочку. — Хён, ты можешь остаться со мной на ночь? Я не думаю, что смогу спать один… — Конечно, - говорит он, уже проскальзывая под одеяло и притягивая Рики ближе к себе. — Ты в безопасности, хорошо? Ты в безопасности со мной. В основном это шепот, тихий и искренний, как молитва. Как нечто, во что Рики может поверить. Он прячет лицо в груди Сонхуна и вместо ответа переплетает их ноги. Так близко Рики чувствует запах Сонхуна — что-то сладкое и успокаивающее, как первый вдох ранним утром. Его сердце быстро успокаивается, дыхание выравнивается. Он спит гораздо спокойнее в объятиях Сонхуна. Изменение не резкое — больше похоже на незаметный сдвиг, который с течением времени перерастает во что-то явное. Они нарушают личное пространство рукой, закинутой на плечи, смехом в изгибе шеи. Сонхун становится постоянным спутником в постели Рики, обеспечивая своего рода тепло и комфорт, которые не могут дать ни подушка, ни одеяло. Ночи становятся чем-то священным, когда они оба просто прижаты друг к другу, дыхание смешивается в небольшом пространстве между ними. — Знаешь, - задумчиво говорит Сонхун. Его взгляд устремлен вдаль, туда, куда, как знает Рики, он не может добраться, как бы сильно ни хотел. — У ангелов технически нет жизней. Мы просто существуем, чтобы защищать людей, у нас нет времени думать о том, что мы на самом деле хотим делать. Лунный свет льется через окно, освещая лицо Сонхуна серебристыми всплесками и тенями. В приглушенной тишине своей комнаты Рики ждет, пока он продолжит. — Я завидую людям, - признается Сонхун, зарываясь пальцами в пушок волос Рики. — Я подумал, что должно быть приятно быть таким свободным. Вот почему я в первую очередь хотел человеческую форму. Я хотел хотя бы попробовать такую ​​свободу. Рики подтягивается и опирается на локти. Сонхун моргает, далекий взгляд на его расстоянии исчезает, как гаснет пламя. — Ты счастлив, хён? — Я счастлив, Рики. Я действительно счастлив, - отвечает он. Сон ползет по его лицу, вырвав изо рта зевок. Рики наблюдает, как его глаза закрываются, и чувствует укол в груди, который останавливает его на месте. Он засыпает, желая обвести очертания лица Сонхуна. В конце концов, провести золотой отрезок летних каникул Рики с Сонхуном оказалось отличным решением. (Не то чтобы Рики сомневался.) Сонхун кинематографичен во всем, что он делает, с широко раскрытыми глазами и слегка приоткрытым ртом, когда он осматривает свое новое окружение. Неважно, был ли там раньше Рики. Будь то торговый центр, кафе или театр — пребывание с Сонхуном делает весь опыт совершенно новым. Когда они выходят из аквариума, у него все еще перехватывает дыхание, он все еще видит искусственные огни, толкающие воду, разноцветные косяки рыб, тянущиеся одна за другой, когда он закрывает глаза. — Это было потрясающе, - усмехается Сонхун, и Рики вынужден согласиться. Они идут вдоль станции Джамсиль, направляясь взглянуть на озеро Сокчон, все время рассказывая о самых интересных морских обитателях, которых они видели. Рики думает, что это осьминог; Сонхун утверждает, что это акула. — Ага, Сонхун-хён! Они оба останавливаются, чтобы посмотреть, как к ним подбегает парень, его бровь пронзает аргентинский блеск, когда он улыбается так же широко, как и сам Lotte World. — Сонууу! - Сонхун здоровается, и Рики наблюдает, как они приветствуют друг друга легким объятием. — Как дела, паршивец? — Мне скучно, хён, - скулит парень играя руками со свитером. — Ты больше никогда не помешаешь мне поедать человеческие души. Рики моргает, гадая, правильно ли он его расслышал. Сонхун выглядит так, будто вот-вот накажет парня, но вместо этого довольствуется пожиманием плечами. — Я был занят. Глаза Сону скользят по Рики. Что-то мелькает сквозь них, исчезая прежде, чем Рики успевает расшифровать, что это было. — Это он? - спрашивает он Сонхуна с ехидной ухмылкой. — Нишимура Рики, парень, который украл у меня моего хёна? — Он был твоим изначально? - Рики не может не возразить, чувствуя странное жжение в груди. Это побуждает его бежать от Сону и от того, как он настойчиво смотрит на него. Сону смеется и подходит ближе. — Ты мне нравишься. Ты хочешь поиграть со мной? Прежде чем Рики успевает ответить, Сонхун оказывается прямо перед ним, закрывая Рики от взгляда Сону. — Не в мои часы, Сону, - говорит он сахаристой сладостью в голосе, в которой скрывается сталь. Что-то шевелится в воздухе, как статическое электричество перед грозой. Рики наклоняется вокруг Сонхуна как раз вовремя, чтобы увидеть, как Сону дуется. — Ты не веселый, хён. Я не собираюсь есть его душу, обещаю. — Твои обещания ничего не значат, паршивец. Я пообедаю с тобой завтра, если ты уйдешь сейчас. — Я хочу ттокпокки! Джей-хён в последнее время немного раздражает. Он ест только кукурузу, - Сону смеется, уклоняясь от удара Сонхуна, ухмыляется Рики и тут же исчезает в толпе. Тяжелая атмосфера почти мгновенно испаряется, как будто ее поглотил вакуум. Сонхун поворачивается к нему. — С тобой все в порядке? — Сону… - бормочет Рики, кусая щеку изнутри. — Он-? — Демон? Ага, - вздыхает Сонхун, слегка качая головой. — Самый дерзкий демон. Лицо Рики раскрывается от удивления. — И ты с ним дружишь? — Он заставил меня подружиться, - криво отвечает Сонхун. Они снова начинают идти, практически соприкасаясь плечами. — Он безжалостен, но я к нему привык. Рики кивает, опуская подбородок, пытаясь осознать, что только что произошло. Прохладный воздух щурится сквозь спутанные волосы. Тыльные стороны их ладоней время от времени натыкаются друг на друга, пока Рики не перестает притворяться, что они случайны. Контакт ощущается как ходьба по тонкой линии, как балансирование над пропастью и ожидание толчка, но этого не происходит. Сонхун тянет его назад увереннымы сцепленными руками, крепким и нежным одновременно. Это не совсем фейерверк, но Рики все равно хочется взорваться. Он отворачивается, прежде чем Сонхун успевает заметить, как сияет его лицо. — Сону выглядел нормально». — Сону-щи, - Сонхун поправляет его. — Или хён. Он старше тебя, - он продолжает: — Почему? Как ты ожидал, что он будет выглядеть? — Не знаю. С рогами и хвостам, я полагаю? Сонхун фыркает. — Ну, к сожалению, у него не может быть рогов, как у меня не может быть крыльев в человеческом обличье. Рики поворачивает голову, чтобы посмотреть на Сонхуна. — У тебя есть крылья, - выдыхает он, и кажется, что само благоговение шипит у него сквозь зубы. — Каждый ангел знает, - говорит ему Сонхун, и дух остается невысказанным. — Я скучаю по ним, на самом деле. — Летать, должно быть, здорово, - мечтательно говорит Рики. — Что ж, - говорит Сонхун, опуская взгляд на их переплетенные руки. Что-то мягкое играло в уголках его розового рта. — Я бы сказал, что у ходьбы тоже есть свои достоинства. Рики повторяет его чувства, пожимая руку. Он никогда не узнает, каково это летать, но он не возражает, не тогда, когда теплое прикосновение руки Сонхуна уже заставляет его чувствовать, что он вот-вот улетит. — Выпьем! - кричит Хисын, наливая водку в апельсиновый сок Рики, и его смех растворяется в волнении электронной музыки вокруг них. Лицо Рики искажается в гримасе, когда он делает глоток смеси Хисына; это ужасно на вкус, ужасно на ощупь, потому что прожигает дорожку в горле, но он просто смиряется с этим, откидываясь на спинку стула. Неоновые огни сливаются с темнотой клуба, превращая место в калейдоскопический беспорядок; полоски цвета мерцают в толпе, выделяя блаженные лица ярко-синим, темно-красным и обжигающе-фиолетовым. Рики кусает соломинку, наблюдая, как его друзья разбиваются на пары, проталкиваясь к танцполу. По какой-то причине он скучает по Сонхуну. Чтобы заполнить странную пустоту в желудке, Рики бросает соломинку со своим напитком и просто выпивает. Он тянется за полупустой бутылкой соджу на столе и выпивает достаточно, пока в голове не поселится приятное жужжание. Он встает, чтобы потанцевать с Хисыном, делает несколько глотков текилы, несмотря на то, что его пальцы путаются, и падает на свое место с такой тяжестью, что прогоняет ее еще одним стаканом. — …Рики-а, давай, - бормочет кто-то в какой-то момент, проводя холодными пальцами по теплому лицу Рики. Рики открывает глаза и видит, что Сонхун нависает над ним, и на его бровях читается тревога. В голове туман, он спрашивает: — Сонхун-хён? Что ты здесь делаешь? — Я почувствовал, что ты в беде, поэтому пришел, - отвечает он голосом, доносящимся издалека. А потом он поднимает взгляд, обращается к кому-то — Рики не уверен, к кому, и говорит: — Ничего, если я отведу его домой? — Откуда нам знать, что мы можем тебе доверять? - кто-то требует, и это звучит как Чонвон, хотя он звучит издалека, как будто он идет из-под воды. — Я скажу Рики, чтобы он позвонил тебе завтра, - и с этими словами Сонхун кладет руку Рики ему на плечо и помогает встать. Движение вызывает тошноту в желудке Рики. — Меня щас стошнит, - выдыхает он, выбегая из клуба и выплескивая содержимое желудка на бетон тротуара. Рука Сонхуна успокаивающе гладит по спине, когда он стонет, кислота обжигает горло. После этого Рики в изнеможении прижимается к боку Сонхуна. Он смутно осознает, что Сонхун отбрасывает волосы с его лица, рука нежно прижимает его к пояснице и ведет внутрь машины. Усталость заставляет его закрыть глаза, погружая его в расслабленное бессознательное состояние, когда он прислоняет голову к прохладному стеклу окна. Последнее, что он видит, это городские огни, сливающиеся друг с другом. Позже, когда они уже в постели, Рики греется в тепле Сонхуна, как кошка, свернувшись калачиком под солнечным светом. Он практически сверху Сонхуна, немного требовательнее с любовью, когда пьян и сонный. — Хотел бы я, чтобы ты был со мной, - шепчет он ему в грудь, уже одной ногой во сне. Он не слышит ответа Сонхуна, но чувствует теплое прикосновение ко лбу — что-то мягкое и сладкое, что заставляет Рики чувствовать, что он именно там, где ему нужно быть. Дома, думает он, прежде чем сон поглотит его. — Бля, - шипит Рики, вытаскивая себя из постели, голова болит сотни раз. Сейчас половина девятого утра, и солнце бросило яркий, навязчивый свет на стены его комнаты, как большой хуй, это то, что вы получаете после выпивки. Он прижимает ладони к глазам, чтобы заслонить свет, и, пошатываясь, выходит из комнаты. Когда он убирает их и открывает глаза, сцена перед ним заставляет его задаться вопросом, спит ли он еще и мечтает ли он. Сонхун повернут спиной, вокруг него повязан небесно-голубой фартук. На столе стоят миски с рисом кимчи и ветчиной; аппетитно пахнет. — Есть что-то, что ты не можешь делать, - выпаливает Рики, заставляя Сонхуна повернуться и ослепить его улыбкой, граничащей с чем-то самодовольным. — Доброе утро, - напевает он, прежде чем выключить плиту и положить яичницу на завтрак. — Тащи свою задницу сюда и ешь. Рики садится напротив Сонхуна, берет палочки для еды. — С каких это пор ты готовишь? — С сегодняшнего дня, - пожимает плечами Сунхун. — Давай, попробуй. Если бы он не был так голоден, Рики был бы более осторожен, откусывая от еды Сонхуна. Он жует, задумчиво, и глотает, прежде чем вынести свой вердикт: — Это слишком солено. — Ну, я в нее соль кладу, а соль соленая, так что, конечно, соленая! Рики фыркает, потому что, боже, никто не так нелеп, как он, и сразу же сожалеет об этом, когда его голова начинает пульсировать. Вот почему он не пьет. — Это все еще съедобно, хён, не волнуйся. Я хорошо поем! — Тебе лучше, - фыркает он, но уже через секунду улыбается, наблюдая, как Рики поглощает еду. В крошечном пространстве кухни, залитой утренним светом, Сонхун сияет. Как ожившая мечта, что-то святое в тебе не может коснуться. Эфирный, это слово. Он определяет это, делает это народным в том, как загораются его глаза, в том, как изгибается его рот. Рики думает, что никакое другое слово не может подойти так близко. Это не столько прозрение, сколько медленное осознание, которое всегда было у него в затылке, спрятано до дальнейшего уведомления. Сонхуна так легко любить, вот в чем дело. Он цвета тысячи оттенков золота, с такими широкими ладонями для всей его доброжелательности. Его сердце наполнено такой большой любовью, и когда ее становится слишком много, избыток проявляется в тепле вокруг его глаз. И, может быть, именно поэтому Рики никогда не замечал кипение в груди, благословение, которое он чувствует, когда Сонхун хотя бы улыбается ему. Он знает, что любить — это не значит быть любимым в ответ. Не помогает и то, что ему не с кем поговорить об этом, нет другого человека, который мог бы разделить и облегчить его бремя. — Что ты так грустишь, Рики? Рики пытается улыбнуться Хисыну, отвечает: — Ничего, хён, - потому что солгать легче, чем сказать правду. Потому что нет ничего проще, чем сказать, что я влюблен в своего ангела-хранителя и не знаю, что делать. Резкий перезвон колокольчиков возвещает о появлении нового посетителя. Он прыгает прямо к стойке. Рики наблюдает, как Хисын оживляется, наблюдает, как он наклоняется и целомудренно целует парня в губы. — Привет, детка, - здоровается он. — Я выйду через секунду, подожди меня, - улыбается Хисын в ответ и развязывает фартук. Он делает паузу и поворачивается к Рики: — О! Рики, это Джейк, мой парень. Джейк, это Рики, мой любимый клиент. Пожалуйста, развлекайте друг друга. — Зови меня Джейк-хён, - говорит Джейк, как только Хисын ныряет в комнату отдыха. Он пожимает руку Рики с энтузиазмом, одновременно освежающим и подавляющим. — Привет, Джейк-хён, - отвечает Рики, улыбаясь. — Ты и Хисын-хён милые. — Мы пытаемся! - Джейк смеется, садясь на пустой табурет рядом с Рики. — Однако ты не очень хорошо выглядишь. Все в порядке? Рики отводит взгляд, чувствуя смущение. Неужели он настолько несчастен, что даже посторонний человек может указать на это? — Знаешь, - начинает Джейк. Его руки играют с листьями горшечных растений, стоящих на прилавке. — Тебе следует просто поговорить с ним. Я уверен, что это взаимно. Рики моргает. — О чем ты говоришь? — Ты о Сонхуне? - предлагает Джейк с мягкой улыбкой на губах. Может быть, немного колеблется, как будто он не уверен, что должен пробиваться прямо сейчас. — Откуда ты знаешь… о, - Рики сглатывает комок в горле, чувствуя внезапную головокружение. — Ты тоже ангел. Джейк кивает, его улыбка становится все ярче. Как и само солнце, он беззастенчиво яркий. — На самом деле ангел-хранитель Хисына! Забавный факт, он представляет постоянную опасность для себя и для общества. — Но, - бормочет Рики, — ты его парень. — Кто сказал, что я не могу быть и тем, и другим? Что-то ослабевает в груди Рики при его ответе, что-то, что может быть просто надеждой. Хисын возвращается прежде, чем Рики успевает что-то сказать, и Джейк встает. — Просто поговори с ним, - говорит ему Джейк с ободряющей улыбкой. А потом он наклоняется и шепчет: — Я думаю, вы двое очень мило смотритесь вместе. Рики просто смотрит на него. Хисын взъерошивает ему волосы, берет Джейка за руку и прощается с ним и Бомгю, который взял на себя его смену. Когда Рики выходит из кафе, наступает ночь. Он много думал, набравшись смелости, чтобы поговорить с Сонхуном, как сказал ему Джейк. Его шаги замедляются, когда его взгляд останавливается на Сонхуне, склонившемся под одним из уличных фонарей. — Хён, - выдыхает. Сонхун отцепляется от столба, выскальзывает из лужи света и зависает в пространстве Рики. — Решил проводить тебя до дома, - отвечает он на невысказанный вопрос Рики. Они бродят по тротуару в пузыре дружеской тишины. Рики плотнее закутывается в куртку, пинает камешек на своем пути. Слова Джейка эхом отдаются в его голове — я уверен, что это взаимно, и Рики полагает, что если он не может сказать это сейчас, он может никогда не сказать этого в будущем. — Слушай, хён, - зовет он, замедляя шаг. Его руки сжимаются и разжимаются, когда Сонхун тоже останавливается, глядя на него. — Да? Рики вдыхает и берет себя в руки, сопротивляясь любому желанию сломаться. — У меня есть вопрос. — Говори, - говорит Сонхун. — Хорошо, - кивает Рики. Раз, два, как будто он расхваливает себя. Темнота помогает, но все равно трудно произносить слова вслух, несмотря ни на что. — Что ты об этом думаешь? Мысль о том, что мы вместе? — Вместе, - Сонхун формирует слово вокруг рта, словно примеряет туфли. — Как пара, - уточняет Рики. Он сжимает руки в кулаки и бормочет, борясь с яростным всплеском эмоций в груди: — Просто… ходить на свидания и быть вместе, и я знаю, что это неожиданно и нелепо, но я думал… Это происходит слишком быстро. Рики удается поймать только фрагменты сцена; Глаза Сонхуна наполняются теплом, его дыхание скользит по его щеке, прежде чем поцеловать его в губы, чтобы он не договорил. — Ты… ты только что поцеловал меня, - ошеломленно говорит Рики. Его губы покалывают от мимолетного прикосновения. Августовская ночь дует холодным воздухом на обнаженную кожу. Сонхун улыбается: — Это то, что делают бойфренды, верно? — Ты имеешь в виду- — Я думаю, это было бы неплохо, - заканчивает за него Сонхун. — Быть вместе. При его признании колени Рики подгибаются, он прислоняется к стене для поддержки. — Я тебе нравлюсь? - он пищит. — Да, - говорит Сонхун с поразительной искренностью. — И не только потому, что это удобно, верно? Потому что… - и тут он задыхается от слов, застрявших у него в горле, — я люблю тебя, потому что ты Сонхун, а не потому, что ты ангел. Мне даже нравится, как ты моргаешь, хён. Я люблю все в тебе. Сонхун подходит ближе, берет лицо Рики в ладони, и это так нежно, что становится больно. — Я тоже тебя люблю. И я бы любил тебя, даже если бы ты не был моим подопечным, потому что ты Нишимура Рики. Луна смотрит на них с бесконечного ложа звезд, и Сонхун гладит лицо Рики подушечками больших пальцев. Они застряли в моменте, который со временем исчезнет, ​​но сейчас есть только прохладный ветерок, ночное небо и громкое биение сердца Рики, когда он наклоняет голову, чтобы поцеловать Сонхуна.