Письмо

Дорогая Кристиана, я врал тебе.

Последние дни, что мы провели в Берлине вдвоём, я нагло врал тебе прямо в лицо, говоря, что люблю.

      Когда я перестал любить Кристиану? Наверное, ровно в тот момент, когда поцеловался с Михи на концерте Боуи. Пусть это и произошло совершенно неожиданным образом, но после того я полностью переосмыслил наши с ним отношения друг к другу. Михи всегда был рядом, всегда искренне поддерживал и я даже не задумывался, почему он относится так только ко мне; я просто наслаждался. Даже его постоянные, прожигающие, едва-ли не завистливые взгляды в сторону Кристианы я пропускал мимо. И как же всё изменилось, когда до меня наконец-то дошло, что Михи влюблён уже очень давно.

Мне правда жаль, что пришлось оставить тебя одну, даже не объяснившись. Так или иначе: лучше поздно, чем никогда.

Я должен рассказать тебе всё как есть.

      Отношения с Кристианой тоже пришлось полностью переосмыслить. Она была также добра и открыта ко мне, но её присутствие рядом, её прикосновения — всё это больше не приносило такого удовольствия, как раньше. Я неоднократно пытался заставить себя вернуть всё как было и вновь почувствовать к ней хоть что-то, кроме дружеского тепла, но эти старания оказались тщетными: я всегда думал о другом человеке, о Михи. Я ловил его взгляды и прятал глаза от Кристианы, я был весел с ним и подавлен с собственной девушкой. Понимание этого стало невыносимой мукой, но наверняка хуже было самой Кристиане.

Я понимаю твой чувства, но по-другому быть не могло. Мы оба будем счастливы, пусть и

не вместе.

      Я не мог уйти от неё и не мог остаться. Удачный случай всё решить подвернулся лишь тогда, когда я, преисполненный злобой на себя и вселенским отчаянием, шагал на станцию, чтобы уехать с Кристианой в Париж, как и обещал. Я был уверен, что больше не встречусь с Михи и буду обречён на несчастливую жизнь с нелюбимой. Но светловолосая макушка возникла передо мной сама собой. Весь в крови, совершенно растерянный — Михи мог обратиться только ко мне. До сих пор не догадываюсь, как он отыскал меня тогда, ведь мы даже не попрощались, но радость, что я испытал, была несоизмерима ни с чем.       И я сбежал — иначе это назвать просто язык не повернётся. Не думая ни о чём я развернулся и, оставив позади надежды Кристианы, вот так просто ушёл с Михи. На попутках мы добирались до Праги и только там я вспомнил о девушке. Но письма в дороге не напишешь. Наверняка она ждала меня до глубокой ночи, сидя на чемоданах, и от этого становилось не по себе, но рядом сидел Михи — он заставлял хоть и вымученно, но искренне улыбаться.       На месте мы кое-как обжились и приняли друг друга. Что насчёт совершённого Михи проступка — дело быстро закрыли, списав на бытовой случай. Мой отец, вероятно подумав, что для меня так даже лучше, не стал писать заявление за кражу его накоплений. Всё это — настоящее чудо. Жизнь постепенно налаживалась.       А теперь я пишу это письмо, пока Михи спит, в надежде, что Кристиана сможет простить и отпустить.

И мы вряд-ли когда-нибудь встретимся.

Сейчас я в Праге, с Михи — с тем человеком, с которым хотел быть всегда.

Здесь мы начнём новую жизнь.

Прости меня за твои обманутые мечты.

Навечно твой, Бенно.