The Experience

Первое, что бросается в сонные глаза - его руки. Тонкая кисть с широкой ладонью и до невозможности длинные пальцы, медленно обводящие её тазовую кость. Сухие губы касаются нежной кожи на животе, слегка подрагивающем от ласки, а вторая рука скользит вверх к плечу. Катя запускает руку в густую шевелюру и оттягивает медные волоски. Поцелуи становятся мокрее, оставляют следы дорожкой вверху груди, зубы цепляют край её пижамной майки и оттягивают, освобождая кусочек тёплой кожи. - Доброе утро. Саша говорит это хриплым ото сна голосом и целует её жадно, наваливаясь таким же горячим телом сверху. Катя стонет в его губы и поддаётся вперёд, ближе, закидывая ногу на его спину и обнимает руками за шею. Сашка тёплый, лохматый и веселый с утра. Прерывает поцелуй и касается ладонью щеки. Катя утопает в этой нежности, ловит смазанным фокусом его довольный вид и тянется за ещё одним утренним поцелуем. В жизни Кати Пушкаревой было немного опыта отношений, скорее всё заканчивалось грустно, но то, что происходило сейчас, она поставит во главу всех счастливых воспоминаний. Воропаев был плохим парнем, она это помнила. Таким, от которого нужно было бежать быстрее чем от Жданова, но почему-то хотелось оставаться. С ней он был настолько комфортным, домашним и родным, что, казалось, однажды она прилепится к нему насовсем. Он целовал её шею кроткими поцелуями и от этого кожа покрывалась мурашками. Рука крепко сжала бедро, а вторая лениво шарила под майкой, и Катя забыла вообще обо всём. Кристина вчерашним вечером шутила, что это самый лучший период отношений - когда вам все ещё предстоит, но тянет кошачьей нежностью друг к другу. Катя не согласна, потому что, кажется, так недолго сойти с ума, если ничего не произойдёт здесь и сейчас. Кожа горит огнём, хочется ближе и, когда она стонет, запуская ногти в его плечо, Воропаев рычит в шею и дышит так, что сердце ходит ходуном. У них ещё ни черта не было. Одно воспоминание от несостоявшегося свидания в галерее, но такое отчаянное желание быть ближе, коснуться. Тогда им сорвало крышу, контроль пал и ей тогда так хотелось хоть что-то забрать с собой, уезжая, раскрывая карты. Она думала, он больше не захочет её видеть, а у неё останется на память один вечер, где он дрожит в её руках, а она сама взрывалась с ощущением его рук в себе. Сейчас спешить было некуда, и Саша будто наслаждался неторопливостью и оттягиванием момента, а Катя сходила с ума. <b>Натурально</b>. Потому что его чертовы руки везде, язык, исследующий её рот, и желание, упирающееся в бедро. - Кать, - он шепчет хрипло, с последних сил, - Если мы не прекратим, я не остановлюсь. И, Господи, не останавливайся, но звонит дурацкий телефон. - Я ненавижу твой телефон. Катя разочаровано откидывается на подушки и трёт глаза, стирая наваждение. Александр вздыхает и идёт отвечать на звонок, попутно хватая полотенце в душ. Когда она остаётся одна, в голову возвращаются мысли о вчерашнем вечере. Теперь над ней висит договор с Корсаковым, тайна похлеще той, что душила в «Zimalletto», и в этот раз ей даже некому об этом рассказать. - Мне нужно ехать в компанию, - Воропаев возвращается через пару минут с зубной щеткой во рту, - Только Ждановы могли так бесцеремонно испортить утро. Катя смеётся и тянется поцеловать его в уголок губ и направляется в ванную. - Запомни, на чем мы остановились и вечером мы продолжим. Глаза шарят по ней изучающим взглядом и предвкушающая улыбка расползается по лицу. *** Катя приходит в офис Виноградовой в прекрасном настроении, абсолютно готова к новой работе. Ее встречает секретарь, осматривает серую юбку и того же цвета свитер и ухмыляется. Ощущение снова как в «Zimaletto», когда она ходила в своих бесформенных одеждах, но в этот раз уверенность в том, что костюм сидит на ней прекрасно, бьет ключом, а утренняя эйфория до сих пор заставляет улыбаться во весь рот. - Мне назначено, - говорит Кать и, почти снисходительно, смотрит в ответ. Юлианну слышно даже через дверь в кабинет. - Дорогая, заходи, я как раз свободна. Катя заходит, осматриваясь; садится за стол, отлаживая пальто. - Что заставило тебя с самого утра улыбаться так, словно всю ночь провела с вешалкой во рту? Юлианна начинает улыбаться в ответ и слаживает руки на столе. Она загоревшая не по погоде в Москве, сияющая и довольная до невозможности. - Прелести серьёзных отношений. Виноградова на минуту подвисает, выгибает удивленно тонкую бровь. - Значит, решение убежать на встречу темному рыцарю того стоило? Катя откидывается на спинку стула и крутит ручку, скользящую со стола. - Более чем, - она кивает сама себе, подтверждая собственные слова, - Все даже как-то слишком хорошо. Юлианна хмурится. Кате никогда нельзя угодить. - Ты всегда можешь обратить внимание на Михаила, - Пушкарева непонимающе смотрит и Юлианна добавляет, - перспективный повар с Египта. Не смотря на то, что ты его не помнишь, он о тебе не раз спрашивал. Катя кивает. Наверное, подло рассматривать Мишу как запасной вариант, если Воропаев все таки узнаёт о её махинациях за его спиной. Как нельзя кстати вспомнился договор с Корсаковым и её обещание встретиться с ним вечером обсудить все вопросы. Она всё делала правильно. Главное, почаще себе об этом напоминать. Но сомнения не оставляли, практически все её правильные решения вели к краху. - Ты сейчас выглядишь так, словно тебя держат в заложниках. Голос Юлианны приводит в чувство. Как минимум до вечера она может перестать об этом думать. **** Сосредоточиться на работе становится практически невыносимо. В компании абсолютно всё вызывает тошноту и раздражение, и ни сестра, ни Жданов, ни навязчивая подруга Киры не способствуют улучшению настроения. С начала его достаёт Жданов со всем ему присущим раздражением. - Мне нужен новый номер Пушкаревой. Нашёл у кого просить, Боже. Навязчивая идея Андрея встретиться с Катей и о чём-то там поговорить только усиливается, особенно после того, как Саша сам оглашает, что с ней установлен контакт. Знал бы ты, Андрюшенька, какой контакт. Жданов выпрашивает новый номер, новый адрес Пушкаревой и драконится, когда получает отказ. Бить ему морду во второй раз уже не так интересно, а, учитывая, что сегодня утром Воропаев прекрасно проснулся с этой самой Пушкаревой, драться уже было незачем. Только поэтому он заглянул к Кире. Поведать, что несостоявшийся муж никак не угомониться. Может после этого сестра перестанет бегать за ним, напоминая утопленницу? Но в кабинете Киры раздражение усиливается ещё больше. - Саш, это пройдёт. - говорит она, - Андрей перебесится и вернётся. Верилось в это слабо, и Саша сам не знал, что лучше - если Жданов вернётся в прежнее состояние и будет морочить голову Кире, или продолжит поиски Кати. Искать её особо не нужно было, хотел бы - давно уже поговорил, скорее боялся услышать, что все таки мудак и делал видимость бурной деятельности. Но червяк сомнений точил изнутри. В Кате он был уверен, а вот в себе. А потом к нему в уже президентский кабинет ворвалась Вика с просьбой не отправлять её на производство. Клочкова была той, что всегда знала насколько красива, и что этим можно пользоваться. Глядя, на то, как она лезла из кожи вон, чтобы заинтересовать его сомнительной связью, невольно вспомнилось, что Катерине вообще ничего не требовалось делать, чтобы у него стоял так, что сводило зубы. Утром ему слегка снесло крышу, когда он увидел её спящую рядом со слегка задравшимися шортами. Что-то в ней неуловимо изменилось - вчера вечером она вернулась взвинченная и расстроенная. Сначала, он думал, что причиной была его просьба с доверенностью, она и вспылила из-за этого, но потом что-то изменилось. Катя скрывать от него что-то, и ему это совсем не нравилось. Когда с бумажной работой было покончено и можно было расслабиться, он проверил телефон, с удовольствием отмечая, что от Кати висело сообщение. « Я рассказала о нас Юлианна и даже осталась жива. Так что можешь не надеяться, я сегодня вернусь домой.» Он усмехнулся. С тех пор как начались их отношения, Пушкарева начала чаще язвить. Или она и была такой всегда? «Я всегда знал, что Виноградова одна из немногих мудрых женщин. Так что это ты не надейся отвертеться от своего обещания.» Них живота скрутило сладкой судорогой. Тот факт, что Катерина напрямую показывала, что готова - будоражил. Воропаев чувствовал себя подростком рядом с ней. Поэтому не удивляется, когда следом, не дождавшись ответа, отправляет сообщение. «Я заеду за тобой вечером.» Но через секунду видит ответ, который заставляет напрячься. «У меня есть кое-какие дела после работы, так что я приеду сама.» Ощущение, что его водят за нос усиливается и настроение портится окончательно. Что же вы скрываете, Екатерина Валерьевна? **** Разговор с Корсаковым выматывает её окончательно. Катя садится на лавку у подъезда Саши и кривится от того, насколько ужасно поступает. План довольно прост и даже прозрачен, если не углубляться в детали, что на самом деле кроется за просьбой Корсакова. Если вскроется хотя бы часть - ей не избежать наказания. Предстояло поговорить с Зорькиным и убедить его помочь, без старого доброго гения она вряд ли справится. Но шансы ничтожно малы. А самое ужасное - ей предстояло врать Воропаеву. Безбожно врать, изворачиваться, потому что вопросов будет масса. « - Не переливайте, Катя. Все что мы будем с вами делать - давно проверенная схема. Вам стоит помнить только о том, что никто из ваших близких не пострадает, но вам стоит всё сделать правильно.» Груз на шее был такой, что только утонуть. С этими мыслями она и добралась до двери в квартиру и снова застыла. Это было выше её сил. На такую глобальную ложь ей не хватит никакого морального духа. Ей хотелось сбежать, и она почти решила уходить. Но дверь открылась. На пороге стоял Воропаев. Взволнованный и все ещё в своём дорогом костюме. - Ты заходишь? - спрашивает он, пропуская во внутрь. Она кивает и проходит так и оставаясь стоять в коридоре. В руках у него стакан с виски. - Если ты собираешься от меня уйти, то достаточно просто сказать, а не мучаться внутренними диалогами. Катя растерянно смотрит. Он думает, она уходит от него? - Я не собиралась… В его взгляде какая-то тоска. Господи, и куда она от него денется? Как и тогда, перед долбанной галереей, все чего хочется, это запомнить как можно больше его в её жизни. Решение приходит само собой. Она целует его первая. Сбрасывает пальто на пол, бросает сумку куда-то в угол и целует с разбега. Кусает его губы, и он, кажется, растерянный, хватается руками её талии и сжимает. Температура поднимается, Кате кажется, что она горит заживо, когда стаскивает с себя свитер и касается голой кожей его прохладной рубашки. - Кать? Саша пытается остановить её, но она снова сталкивает их губы и зубами прикусывает его нижнюю. Трясущиеся руки расстёгивают рубашку так быстро, насколько ей позволяют остатки самоконтроля. - Если ты сейчас скажешь мне, что не хочешь спешить или что-то в этом роде, я клянусь, Воропаев, я убью тебя. Её дыхание сбитое, она хмурится и не открывает глаз пока говорит, и скорее слышит, чем видит как он улыбается ей в губы. И прежде чем обхватить её лицо ладонями и поцеловать, говорит: - Не уходи. - Никогда. - эхом. Она поддаётся вперёд уже без спешки и, когда её грудь касается его кожи, тело прошибает током. Он исследует её рот языком, обводит голую кожу руками, задерживаясь на боках, сжимая сильнее. Она хрипло стонет ему в губы, и когда он решает отнести её в спальню, Катя толкает его на диван и садится верхом. Ему захватывает дух, когда она сверху, целует его, руками ласкает его грудь и торс, опускаясь ладонями к низу живота, и смотрит вот так. Темными глазами, помутневшими. Когда она расстегивает его брюки и целует под горло ему кажется, что он вполне может стать её цепным псом, если она попросит. Его руки оглаживают бедра, поднимая выше шерстяную юбку и оголяя больше, притягивает её ближе, губами мажет по ключице. Рука тянется к белью, оно насквозь промокшее, и в голове мутнеет. - Боже… Катя выдыхает и трется о его руку, жмурится так, что перед глазами белеет, хватается пальцами о его плечи. - Ты такая красивая, - он шепчет это на ухо, и ей кажется, что вот-вот взорвется весь мир. Катя касается его члена и на секунду обжигается, насколько он ей кажется горячим, а потом торопливо направляет в себя, сдвигая в сторону своё белье. - Ты уверена? Она сжимает зубы и распахивает глаза резко, смотрит с недовольством, чем смешит Сашу ещё больше, но смех застревает в горле. - Я ещё ни в чем не была настолько уверена чем в том, что хочу тебя. Саша давится этими словами, а потом воздух кончается у обоих в лёгких, потому что она опускается на его член и стонет так, что оглушает. В ушах звенит, и ни одной мысли. На секунду она забывает, как дышать, потому что ощущение наполненности так правильно, и не понятно - хочет она прекратить эту пытку или, господи, пусть это будет продолжатся вечно. Катя дрожит, облизывает пересохшие губы и напрягает колени, чтобы выпрямиться и сдвигается, от чего Саша закидывает голову назад и еле слышно стонет в ответ. Ей кажется, что все это слишком, хочется плакать от переполняющих эмоций, хочется прижаться ближе, потому что внутри все словно переворачивается. Он подхватывает её за талию и рывком укладывает на диван, руки рефлекторно закидываются и хватаются за спинку дивана. Он движется дико, резко, так что она хочет кричать, а может и кричит. Он рычит ей куда-то в шею, кусает кожу, его руки ласкают грудь, и она выгибается дугой так, что, кажется, ещё немного и сломает позвоночник. А потом его пальцы опускаются на клитор и её словно шпарит кипятком. - Ты даже не представляешь, как я тебя хочу, - его шёпот обжигает ухо, - Понятия, блять, не имеешь. Катя стонет и тянется руками к нему ближе, целует глубоко. И, кажется, весь мир вот-вот взорвется, когда она будто сквозь толщу воды слышит его голос. - Смотри на меня, - глаза распахиваются сами, и его взгляд тёмный, порочный, такой что она ничего не может сказать, - Ты моя. И мир сужается в одну точку. Её подбрасывает в ту же секунду, а в голове пустота, рот приоткрывается в немом крике, а вместе за ней кончает и он. Он падает сверху, и она хочет что-то сказать ему, но сил хватает только сбито дышать. Когда он сжимает её в объятиях, приходит осознание того, что он сам не сможет её отпустить. И это конец, Воропаев. Конец ёбанного мира.