Любовь, киберпанк и котики

      — Интересно, в чём дело? Как он понимает, что я — не его котопапа?       — Как я, например. У тебя голос меняется, движения резче что ли, взгляд апатичный.       — Но это же кот.       — Угу, вот именно, они же инопланетные создания. Может у тебя флюиды другие, и он это чувствует? Ну, блять, не знаю я, Джонни!       Они сидят в гостиной друг напротив друга. Керри методично напивается, как и всегда, когда появляется его старый друг. Джонни достаётся безалкогольное пиво, отсутствие сигарет и пренебрежение со стороны любящих Ви существ. И если с Евродином давно всё понятно: тот ненавидит его за то, что когда-то Сильверхенд неожиданно ушёл из его жизни и так же резко в неё ворвался, за собственную смерть, за смерть Ви, за страдания, которые Джонни причиняет, но всё равно не может забыть старых чувств, может это и не любовь, но что-то очень близкое. А вот почему он не нравится Нибблсу остаётся загадкой. Джонни животных любит, может даже больше чем людей.       Когда его сознание берёт верх над телом Ви, каким-то образом кот сразу это понимает. Несмотря на то, что Сильверхенд никогда не делал ничего угрожающего по отношению к питомцу и даже был чрезвычайно мил в своих попытках погладить кота, Нибблс терпит его присутствие всего несколько минут, после чего начинает недовольно ворчать и убегает, чтобы спрятаться.       Сильверхенд разваливается на диване так, как Ви никогда не делает, пытаясь в очередной раз пристать к коту. К Евродину он уже давно не лезет. Керри раздражённо наблюдает, как его друг в теле его любимого игрушками пытается привлечь внимание раздражённого Нибблса, который устроился на верхушке своего домика-когтеточки.       Сильверхенду подошла бы собака. Да и Керри тоже. Они оба были и остались эгоистичными и тщеславными мудаками, не умели отдавать ничего, тем более любовь. Им нужно было, чтобы любили их. Ви совсем не такой. Он умеет любить: слушает не перебивая и говорит не требуя ответа, знает, что Керри любит на завтрак и какую марку оливок предпочитает, даёт личное пространство, когда оно нужно Керри и часами держит в своих объятьях. Ви добрый, понимающий, поддерживающий, тёплый и нежный. Может Нибблс тоже чувствует всё это?       С такими качествами не должен был Ви быть наёмником, но Найт-Сити не оставляет выбора. Это он — Керри уже поднялся на свой олимп и смотрит на всех сверху вниз. А такие как Ви, как номады и дети улиц, вынужденны сражаться за своё место в жизни. Кто-то умирает и остаётся гнить у мусорных баков, кто-то убивает.       — Евродин, мать твою!       Керри выныривает из мыслей и смотрит на Ви, точнее на Джонни.       — Чего тебе?       — Уснул что ли? Я вообще-то тебе вопрос задал.       — Ну так повтори.       — Ревнуешь?       — Кого ревную?       — Ви, кого же ещё. — И кивает в сторону кота.       — К Нибблсу? Блять, Сильверхенд, иди ты нахер, серьёзно, я слишком стар для этого дерьма.       Керри наливает себе очередной бокал и выпивает залпом, давая понять что продолжать разговор он не намерен. Джонни фыркает, совсем не как Ви, и отворачивается. Он нервно постукивает по спинке дивана пальцами, пытаясь выловить какой-то ведомый только ему ритм. А Евродин думает. В общем-то он ведь Джонни не соврал. К коту своего возлюбленного Керри не ревнует, может только иногда завидует. Самую малость.       Ви любит Нибблса беззаговорочно. Старается всё время быть рядом, играет, ласкает и обнимает. А ещё всегда улыбается, самой тёплой и красивой улыбкой на свете. Керри боится, что он сам не может дать Ви столько эмоций. Неожиданно для себя самого, Керри говорит:       — Если бы всё складывалось по-другому, я бы поднял на уши весь мир и достал бы для Ви столько котов, сколько возможно. Построил бы рядом кошачий особняк…       — Если бы Ви не умирал?       — Да, если бы Ви не умирал.       Евродин вертит в руках бокал с алкоголем и ставит его на столик, откидываясь на спинку дивана. Джонни разглядывает усталое лицо друга. Посеревшее, с морщинками и залёгшими тенями под глазами, не скрытыми макияжем.       — Не жалеешь?       Керри понимает вопрос не сразу.       — Мне, блять, восемьдесят лет. Время сожалений о сделанном и не сделанном прошло давным давно.       — Будет больно.       — И ты, сука, даже не представляешь, как сильно. Я уже терял близких, если ты забыл. — Джонни не находит ответа, но Керри его и не ждёт. — Я не хочу говорить об этом. Что будет — то будет. Может я ещё раньше вас помру…       Сильверхенд молчит, задумавшись. Керри уже не тот мужчина, которого он когда-то знал. Это для Джонни смерть была просто мгновением тьмы, для Керри прошли годы, десятилетия. И осознавать это ужасно странно.       Джонни встаёт, доходит до когтеточки и едва дотрагивается до кота, прежде чем тот спрыгивает и прячется за диваном.       — Ладно, я спать. Ты идёшь?       — Нет. — Спать в кровати с любимым человеком, с которым проводишь в постели каждую ночь, но при этом понимать, что это вовсе не он, до сих пор неприятно для Евродина. Он останется на диване и, возможно, выпьет ещё, чтобы заглушить мысли. — Не смей курить, я узнаю.       — Да-да, мамочка…       Как только Джонни скрывается на лестнице, Нибблс забирается на диван к Керри. Он устраивается рядом, показывая, что он слишком горд, чтобы просить ласку, но вовсе не откажется от неё. Керри чешет кота за ухом, и его губы растягиваются в слабой улыбке, когда он слышит тихое мурлыканье. Он засыпает в том же положении. А утром его будят ласковые прикосновения рук и горячее дыхание у лица. Ви улыбается своей самой тёплой и красивой улыбкой на свете.       Керри не жалеет. Керри терял, но пока у него всё ещё есть время, он постарается собрать в своем черством сердце всю любовь, которую способен найти, чтобы отдать её Ви, лишь бы тот улыбался.