ты плавишься, а я горю

у него в глазах струится холод, айсберг в душе, пока не расколот. про таких говорят: вечно молод — неиссякаемый источник идей. на ее сетчатке выжжена радость. вкус ее губ — запретная сладость. прячет себя под вуалью — святость, и надевает юбку длинней, до колен. у него в школе год идет последний. кидает за щеку леденец — конфету, к устам поднося зажженную сигарету. пока исподтишка смотрит на него пара глаз. у нее в табеле — сплошные пятерки. прижимает к груди дневник в восторге и не укрывается от чужого взора, выставляя счастье на всеобщий показ. он лишь смеется в ответ на шутки и душой где-то не здесь почему-то, прячет руки в карманы худи, крутя в голове мысли о ней. она закрывает зевок ладонью, за партой сидит, будто спросонья — учится по ночам в ущерб здоровью, и почерк в тетради выходит за поля, левей. он проходит в школе мимо туалета, где в запой рыдает наша джульетта, не награждает его вопросы ответом. он неуверенно стучится в дверь. она вытирает рукавом слезы, сидя на полу в неудобной позе, пока за дверью беспокойный возглас и чей-то взгляд через замочную щель. он просовывает под низ шоколада плитку и, не веря ушам, слышит «войдите». она открывает щеколду в кабинку, отводя взгляд куда-то в пол. на полу — лишь тетрадка с двойкой, написанная ручкой шариковой, тонкой, поставленная нещадно училкой какой-то. и она сжимает пальцами платья подол. он заключает ее в объятия только, гладит рукой по спинке стройной. и стоят они в туалете долго, будто стали ближе к друг другу, меж тем.