Важнее причин

— Это невыносимо! Квай-Гон Джинн сумрачно посмотрел на бушующего мастера. Ян Дуку в данный момент совсем не напоминал того сдержанного и даже немного щеголеватого джедая, в присутствии которого неосознанно вспоминалось о манерах. Нет, сейчас это был ураган негодования и осуждения. И, конечно, все эти эмоции были направлены на одного конкретного падавана. — Это дипломатическая миссия! Ты прекрасно знал, что обычай этого народа запрещают присутствие тех животных! Как тебе только в голову пришло привести их на официальный прием! — Погонщики издевались над мбугу прямо перед дворцом. Я только остановил их и освободил этих несчастных. Кто же знал, что они увяжутся за мной, — неохотно ответил Джинн, осознавая слабость аргументов. Это был их вечный спор. Квай-Гон не мог пройти мимо страдающих живых существ, нуждающихся в помощи. Неважно, разумных или нет. Но из-за этого постоянно попадал в нелепые ситуации. А это уже не нравилось его мастеру. Ну, действительно, кто же знал, что эти милые шестиногие пушистики с острыми рогами увяжутся за ним на официальный прием в честь заключения договора о перемирии? Или что именно эти животные считаются «нечистыми» в соответствии с верованиями этого отсталого народа? А он не знал, несмотря на заявление Учителя… — Это все из-за твоей привычки постоянно помогать всяким примитивным существам! — А вы так гордитесь своим высоким положением, способностями, тонким умом и интеллектом… вы считаете себя образцом для подражания, да, Учитель? — парировал в ответ падаван, потеряв терпение. Сколько можно? Почему мастер Дуку не может понять его? Или просто не хочет? — У меня либеральные взгляды, мой юный падаван, но твое упрямство и крутой нрав не выдержит даже самое железобетонное джедайское терпение и самые либеральные взгляды! Ни один другой джедай не выдержал бы твоих вывертов! — повысил голос Дуку. Квай-Гон даже на секунду испугался: он еще не видел своего Учителя таким. Но природное упрямство и жгучая обида взяли верх и молодой падаван выпалил: — Может, вы уже жалеете, что выбрали меня в ученики? Я вам не навязывался! — Я тоже не заставлял тебя идти ко мне учиться! Они разъяренно уставились друг на друга. Квай-Гон видел, что мастер с трудом сдерживается, чтобы не сказать еще что-нибудь лишнего. Да и он сам тоже. Сказанные слова были обидными и несправедливыми. Как и вся ситуация. Как и многие их разногласия до этого. Впервые к нему пришла мысль, что Учитель может отказаться от него. Он усилием воли заставил себя дышать ровно и почувствовал, что постепенно успокаивается. Его мастер уже вернул себе привычный невозмутимый вид и теперь смотрел куда-то в сторону. Не на Квай-Гона. — Мастер, как вы хотите поступить? Со… мной? — Квай-Гон не боялся отвечать за свои поступки, но сегодняшняя ссора впервые заставила его испытывать страх. Страх отвержения. Страх, что он окажется недостойным. И, кажется, мастер ощутил его эмоции. — Ты можешь сам выбрать, чего хочешь, — тяжело вздохнул Дуку, смотря на своего падавана. На его лице уже не было гнева, только отрешенная усталость. — Но тебе нужно серьезно подумать, чего именно. Если ты хочешь остаться моим учеником и продолжить путь джедая, то тебе придется… пересмотреть свое поведение. Или ты можешь уйти. — Разве это выбор? — горько спросил Джинн и закусил губу, пытаясь справиться с эмоциями. Он хочет быть джедаем, хочет остаться с Учителем! Но… разве он может отказаться от помощи тем, кто нуждается? — Выбор, мой юный ученик, это возможность. Я никогда не лишал тебя его, если ты помнишь, — мастер-джедай вздохнул, смотря на огорченного падавана. — Я не настаиваю на немедленном решении. Давай сначала закончим миссию и вернемся на Корускант. А там у нас будет время разобраться. Он вышел из комнаты, оставив растерянного падавана одного.

***

«Следовало понять, что легко не будет!» Ян Дуку отшвырнул противника Силовым толчком и огляделся. Зал Советов выглядел как место побоища: сломанные стулья и столы, кое-где лежащие бесчувственные тела… и они посреди всего этого. Он мельком посмотрел в сторону падавана. Паренек неплохо держался, стараясь не удаляться далеко от мастера. Наверное, нападающие не принимали всерьез пятнадцатилетнего подростка, пусть и джедая. И зря. — Мастер! — внезапно крикнул Квай-Гон и бросился к нему. Ян ощутил внезапную опасность и понял, что не успевает уйти. И тут прямо перед ним оказался падаван. Невидимый удар просто снес мальчишку с места, почти впечатав в джедая, стоящего за ним. Дуку отлетел назад, с трудом сохранив равновесие. А когда посмотрел на падавана… Кровь. Очень много крови. Казалось, Джинн в ней почти искупался, и она еще текла, расходясь лужей по полу. — Квай! — Ян не помнил, как он оказался рядом. Как пытался остановить кровь, вытекающую из нескольких глубоких ран, оставленных явно механическим оружием. Его вообще не интересовал окружающий мир — и если бы здесь были враги, жизнь джедая оборвалась бы очень быстро. Им повезло. Как потом оказалось, отряд местного правителя пришел на подмогу как раз вовремя. И тот выстрел был последним. Но это все узналось потом. А сейчас… Дуку осторожно приподнял голову своего падавана, стараясь не причинить боли. Мальчик был в сознании. И в этот момент смотрел прямо на своего мастера. И вынести этот взгляд было попросту невозможно. — Дурачок, зачем ты полез туда? — прошептал он, не замечая катящихся из глаз слез. Джедай приложил ладонь к груди ученика, пытаясь использовать Силу. К счастью, ему были известны несколько медицинских техник. И к несчастью — они слабо помогали. Максимум — отсрочили неизбежное. Если бы здесь был резервуар с бактой… — Это я должен был защищать тебя, а не наоборот. Квай… если я потеряю тебя, я навсегда покину Орден. — Мастер… я не стою таких жертв, — Квай-Гон задохнулся, но через несколько мгновений продолжил: — Простите меня. За все. Я… был плохим падаваном. Не надо… Падаван затих. Дуку заледенел, но в следующее мгновение облегченно выдохнул. Просто обморок. Пока. Джедай огляделся, начиная осознавать окружающую реальность. Оказалось, они были не одни. Их окружала охрана местного правителя, а совсем рядом оказался медик с компактным чемоданчиком. — Мастер-джедай, позвольте, — медик аккуратно опустился рядом с раненым, быстро осматривая раны. Затем открыл саквояж, доставая различные бутыльки и инъектор. Глядя на экономные движения человека, Ян почувствовал, как плотный ком в груди немного разжимается. — Я могу чем-нибудь помочь? — спросил он. — Да. Подержите здесь. Последующий час отпечатался в мозгу джедая с ужасающей четкостью. Он помогал перевязывать, подавал лекарства, постоянно отслеживал состояние своего падавана. К счастью, ранение оказалось не таким ужасным, как ему сначала показалось. Да, Квай-Гон потерял много крови, но жизненно важные органы были не задеты. Чудом. А это значило, что он не потеряет своего падавана. … Ян Дуку посмотрел на спокойное лицо Квай-Гона, все еще находящемся в глубоком сне, и вздохнул. Оказалось, все их ссоры и недопонимания перестали иметь значение, когда он увидел своего падавана, лежащего в луже крови. Этот упрямый и невыносимый мальчишка стал слишком много значить для него — и он понял это, только почти потеряв его. — Ты нужен мне, Квай, — тихо сказал он, накрывая ладонью безвольно лежащую руку. Пусть тот не слышит, но ему нужно сказать эти слова. — Не оставляй меня. Я постараюсь понять все твои чудачества, главное… живи! — Мастер… — рука под ладонью слегка вздрогнула и Ян встретился с взглядом широко распахнутых глаз. — Я… не оставлю вас. Я постараюсь быть хорошим учеником. — Квай, — Ян криво улыбнулся, ощущая как внутри все сжимается. А потом — становится необычайно легко. — Мы поговорим обо всем позже. Сейчас тебе нужно выздоравливать. Это ясно, падаван? — Да, — Квай-Гон слабо улыбнулся, услышав знакомые строгие нотки в голосе Учителя. Несмотря на слабость и боль во всем теле, он ощущал огромное чувство облегчения. Он нужен своему мастеру! А значит, все остальное неважно! Он успокоено закрыл глаза, проваливаясь в восстанавливающий сон. А Дуку остался сидеть, просто смотря на спящего падавана. Эта миссия грозила стать катастрофой, и они почти решили расстаться. Но последнее нападение перевернуло все с ног на голову. Теперь и Учитель и ученик знали, что в их жизни есть нечто важнее недопониманий и разочарований. И уже ничто не сможет разорвать их связь.