Если ответить философски

Я тебя у неба вымолил, Я тебя у Бога выпросил. Он дорогу к тебя вымостил. Я дошёл из последних сил

      На коленях лежит текст песни, распечатанный и принесённый Марком. Обычно листы со строками песен у Тишмана вдоль и поперёк исписаны мелкими пометками, где и как лучше спеть, какие эмоции вложить в каждое слово. Сейчас же бумага выглядит пустой, нетронутой. Разве что после первых четырёх строк припева карандашом выведено лаконичное: «Послушайте». Юля знает не понаслышке о любви мужчины к этому стихотворению — о его невольных параллелях с самим собой остаётся только догадываться.       Марк звёзды любит, даже обожает. Он рисует ей созвездия в ясную погоду, соединяя точки на ночном небе в причудливые фигуры и объясняя, где что расположено. Потом они ещё по полночи вглядываются в тьму, пытаясь найти созвездия Тельца и Льва, а после ищут Орла и Змею, расположенных неподалёку друг от друга. Но ни одна их попытка не увенчается успехом, поэтому Тишман позже показывает ей каждое из них на карте звёздного неба, открытой по первой ссылке в поисковике.       Юля однажды признаётся ему, что находит в звёздах какое-то успокоение. С ними не страшно, а, наоборот, спокойно, умиротворённо. И с того момента Марк едва ли не каждый день по-детски скрещивает пальцы в надежде, что небо ночью будет без единой тучки, но с россыпью «плевочков-жемчужинок». Особенно, если Паршута по счастливой случайности (или далеко не случайности) остаётся у него на ночь — смотреть в такие дни на звёзды становится уже доброй традицией, поэтому он, как и герой одного из известнейших стихотворений Маяковского, просит у кого-то сверху едва ли не со слезами на глазах, «чтобы обязательно была звезда». Такая звезда, которая приведёт её к нему, как полярная звезда приводит путешественников домой.       Сам Марк тоже идёт ей навстречу, надеясь, что скорость сближения сыграет им на руку — как никак, так быстрее получается. Тишман идёт, не понимая, откуда берутся силы и какие-то внутренние ресурсы, чтобы сделать эти шаги и не сдаться в одно мгновение. Понимает в тот момент лишь то, что он точно дойдёт, не бросая на полпути.

Среди всех этих копий похожих Найти тебя было так сложно. Мне казалось, моё сердце остыло, Но тут появился ты.

      Когда на пути попадаются лица мужского пола, все одинаково не её — точно на подбор, — Юле кажется, что своё она так и не найдёт. Кажется, что она и вовсе любить не умеет или любит только не тех. Кажется, что её, такую поломанную, побитую жизнью, совершенно нельзя любить — мысль, которую ей в своё время вбивает в голову каждый, кто только может.       Родители нередко говорили ей, что характером девушка пошла в бабушку — в отношениях при таких обстоятельствах будет тяжело, даже очень. Многие её действительно не выдерживают. Но Марк не такой, как многие. Он, однажды услышав такие мысли от неё, раз за разом пытается доказать Паршуте обратное: её можно не просто любить — боготворить. Можно день за днём растапливать её, казалось бы, уже остывшее сердце. Можно писать в одном из постов в своём инстаграме: «Искал смысл жизни, а нашёл тебя». А потом, получив от Юли в ответ скептичное — в этой интонации он уверен на все сто — «Не повезло», можно в ту же секунду настрочить многозначительное «Ещё не вечер», не теряя надежды, что время действительно расставит всё на свои места. Можно делать всё, чтобы она чувствовала себя любимой и любила сама.

Я понял, что я живой. Я понял это только с тобой. Не слушай слова, смотри на поступки, Девочка моя хрупкая.

      В «Лицах» из года в год он поёт, что «он не самый красивый, не самый крутой», но «самый живой» — «Лица» были написаны в день встречи с Юлей после одного из кратковременных — где-то на месяц с небольшим — затиший. С Юлей он и есть самый живой: обычный человек со своими чувствами, эмоциями, проблемами без притворств и лжи — настоящий Марк.       Этот Марк зовёт её «своей девочкой», будит по утрам поцелуями, прижимает к себе во сне, ворчит, если она не надевает шапку и шарф в холодную погоду, обращается с ней, точно с легко разбиваемой хрустальной вазой — перечислять можно до бесконечности, но Юля знает одно: каждое это действие насквозь пропитано любовью к ней — настоящей, а не только голословной.

А ты пыталась угадать мои мысли, А я все думал… кем мы были в прошлой жизни? Если ответить философски,

Я люблю тебя, как Лилю Брик любил Маяковский.

      Марку и правда кажется, что его чувства к Юле до ужаса и замирающего сердца похожи на любовь знаменитого футуриста к Лиле Юрьевне. И иногда думается, что если он и был кем-то в прошлой жизни, то, скорее всего, Маяковским. Только Тишман, в отличие от известного поэта начала двадцатого века, не тонет в своей любви так безропотно, покорно, да и в целом получает в ответ те же трепет и нежность, которые отдаёт.       Да и Юля с Лилей похожи разве что созвучием имён — у них разные характеры, ценности, чувства к главным мужчинам в их жизни тоже разные: Брик играла с сердцем любимого человека, «как девочка с мячиком», Паршута же ревностно оберегала чувства обоих и не позволяла себе унижать Марка, вертеть им как ей только вздумается.

Ты нарушила покой в моем сердце, Но я ни с кем не говорил так честно. Ты красивая чертовски.

Я люблю тебя, как Лилю Брик любил Маяковский

      Если быть до конца честным, то Юля ещё в далёком две тысячи седьмом нарушает покой не только в его сердце — она вихрем влетает в его жизнь, перевернув привычный уклад в ней с ног на голову. Паршута буквально сводит его с ума своей внешностью, взрывным характером, не по годам мудрыми размышлениями — она цепляет его вся без остатка: от макушки до кончиков пальцев на ногах.       Общение в тот момент завязывается само собой. Они с лёгкостью находят всё новые и новые темы для разговора, говорят беспрестанно, кажется, обо всём на свете. Юля рассказывает, как шалила в детстве и юности, как впервые влюбилась, как сама написала текст первой своей песни, как решила прийти на «Фабрику» — выкладывает без раздумий едва ли не всю свою жизнь от рождения до настоящего времени. Марка такое доверие подкупает, заставляет рассказывать о себе — Тишман и сам не понимает, в какой момент он перестаёт избегать разговоров на слишком личные, запретные для окружающих темы, в какой момент Паршута из монологов мужчины узнаёт о его самых главных секретах, о которых не в курсе даже родители и близкие друзья.

Твои глаза имеют надо мной власть. Это больше, чем просто страсть. Всё отдам ради тебя и даже больше, Хотя ни с кем и никогда я не была хорошей

       — Юлька, а если бы я тебе сейчас предложил выйти за меня замуж, ты бы согласилась? — глаза цвета моря смотрят прямо в её карие, не давая возможности хотя бы на секунду отвести взгляд. Казалось, змея в их паре скорее она, но почему-то сейчас ощущается с точностью до наоборот — Юля на секунду чувствует себя подвластной этому взгляду, который воздействует на неё, словно гипноз. На мгновение кажется, что внутри останавливается кровь, словно не выдерживая такого пристального взгляда, сердце падает куда-то вниз, а дыхание замирает.       — История не терпит сослагательного наклонения, — произносит наконец она, чувствуя, что в комнате повисает какое-то напряжение.       — Хорошо, — задумчиво кивает Тишман, уходя в спальню. Юля не успевает подумать, был ли её ответ слишком резким или грубым, как Марк возвращается, опуская на стол перед ней коробочку с кольцом. — Я поставлю вопрос по-другому: ты выйдешь за меня?       — Да, — еле шевеля губами от переполняющих её эмоций, шепчет Паршута. — Выйду.       Конечно, рано или поздно может быть трудно до такой степени, что захочется разойтись как в море корабли и, точно стерев ластиком воспоминания, забыть друг друга. Главное, преодолеть это вместе, пусть и с трудом - никто и не говорит, что всё будет легко. Лёгких путей к счастью не бывает, хотя бы потому что счастье — это и есть путь. Путь через тернии к звёздам. Путь со взлётами и падениями, куда уж без них — ровно всё только на кардиограме у трупа, а у живых то вверх, то вниз.

Может, я где-то даже осторожен, Ведь счастье любит тишину, но всё же Так хочется кричать на целый мир, Как тебя полюбил.

      Говорят, счастье любит тишину. Едва зарождающееся счастье — несомненно. Ему, словно новорождённому ребёнку, нужны покой, тепло и сокращение шума до минимума. Но дети растут, счастье — тоже. Детям хочется бегать, кричать и делиться своей радостью с целым миром, надеясь, что мир хотя бы чуть-чуть улыбнётся в ответ. Со счастьем так же: в один момент хочется закричать о нём на весь мир, чтобы каждый на планете хоть на чуть-чуть почувствовал то, что чувствует он.       — Юль… Давай расскажем всем о нас? — осторожно предлагает Марк несколько дней назад. Паршута молчит около пяти минут, взвешивая все за и против: с одной стороны — желание оставлять личное личным, с другой — вечно мелькающее во всех кадрах кольцо на безымынном пальце правой руки и их бесконечное палево.       — Выставим совместную фотку с сердечком в качестве подписи, напишем полноценный пост или запишем кружочек в «телеге»?       — Это значит, что ты не против? — с опасением уточняет он, получая в ответ кивок и мягкую, тёплую улыбку.

А ты пыталась угадать мои мысли, А я все думал… кем мы были в прошлой жизни? Если ответить философски,

Я люблю тебя, как Лилю Брик любил Маяковский Ты нарушила покой в моем сердце, Но я ни с кем не говорил так честно. Ты красивая чертовски.

Я люблю тебя, как Лилю Брик любил Маяковский

      — «Я люблю тебя как Лилю Брик любил Маяковский»? — вопросительно изгибает бровь Паршута, дочитывая текст до конца.       — Красивое сравнение, не больше, — Марк пожимает плечами в ответ, нежно обнимая её со спины за плечи. — У них была их любовь, странная, конечно, но всё же их. У нас — наша. Слишком по-разному проявляется любовь, общее лишь в силе этих чувств.       — Только я тебя не буду любить, как Лиля любила Маяковского, — Юля склоняет голову набок, внимательно рассматривая каждую черточку лица мужчины, и тонет.       Тонет с возможностью вынырнуть в любой момент, но пользоваться ей пока точно не хочет. Тонет во внеочередном приливе нежности, в желании быть с ним как можно дольше, в желании любить и быть любимой — всё-таки ей всегда было важно не только забирать, но и отдавать взамен.       — Не хочу играть твоими чувствами, «как девочка мячиком», — тихо поясняет она мысль, высказанную ранее. — Взаимно хочу любить… Так, как сейчас люблю… И так всю жизнь, понимаешь?       Марк понимает. Не говорит ни слова в ответ, только кивает — прекрасно понимает. Желания совпадают не то, чтобы на сто, скорее на все двести процентов — в прошлые отношения что у него, что у неё этой цифре и до первой сотни было довольно далеко.       — Знаешь, — произносит он через несколько минут молчания и взглядов глаза в глаза, — «я люблю тебя, как Лилю Брик любил Маяковский» — это и правда сравнение, которое лишь поможет слушателям понять силу чувств… Но на самом деле то, что происходит у нас, не поддаётся никаким сравнениям и объяснениям, потому что я люблю тебя, как Юлю Паршуту любит Марк Тишман. Это не объяснимо — это нужно чувствовать.       — А я тебя люблю, как Марка Тишмана любит Юля Паршута, — пряча смущенный взгляд, лепечет девушка.       И это, пожалуй, самое главное и самое важное отличие их любви от той, которую они упоминают в песне.