До мурашек

Даша отыскала в сарае инструмент и вернулась к Сослану. Он сказал ей копать под вторым кустом, а сам уже почти вытащил первый вместе с корнем. Девушка упорно работала лопатой, пока не почувствовала тошноту. Она остановилась на мгновение, глубоко вздохнула и продолжила копать, не обращая внимания на ухудшающееся самочувствие. — Сослан, мне что-то нехорошо… — едва она договорила, выронила из рук лопату и стада падать, но парень успел подхватить Григорьеву, не дав ей удариться о землю. Бурнацев потряс ее немного, окликая по имени, но девушка никак не реагировала. Парень занёс ее в дом и уложил на кровать. Испуганная мать вбежала в комнату, услышав шум, и всплеснула руками, охнув. — Она копала, потом сказала, что ей нехорошо и упала — пояснил Сос, нащупывая пульс у девушки. — Бедная девочка, зачем ты заставил ее копать? Пусть бы отдыхала — заругала его мама. Бурнацев не стал спорить, зная, что это бесполезно. Оба замерли, когда Даша задвигалась и наконец открыла глаза. Он обеспокоено смотрел на неё, не замечая, что все ещё сжимает ее запястье. — Дашенька, что случилось? Тебе плохо? — мама подошла ближе к кровати, склонившись над Григорьевой. — Немного голова кружится — девушка подняла руку и приложила ладонь ко лбу, прикрыв глаза. — У тебя раньше такое было? — поинтересовался Сослан, отпустив ее руку и слегка отодвинувшись. — Нет, не было — замотала головой Даша. — Нужно показать ее врачу. Скорая сюда будет долго ехать, Сосланчик, заводи машину, мы сейчас же едем в больницу! — скомандовала мама, и он готов был подчиниться. — Что вы, не нужно никуда ехать. Со мной все в порядке, просто переутомилась — Григорьева схватила Бурнацева за руку, не дав ему подняться с кровати. — Переутомилась? Конечно, совсем себя не жалеешь — мама замотала головой. — Просто учусь, работаю, стараюсь все успеть — Даша виновато улыбнулась. — Ну все, Сослан сам закончит с кустами, а ты лежи отдыхай, сейчас принесу тебе воды — мама скрылась за дверью. — Точно не нужен врач? — уточнил Бурнацев, улыбаясь, потому что Григорьева все ещё держала его руку. — Точно, — она кивнула — почему так смотришь на меня? — Может отпустишь мою руку? — Сослан не смог сдержать улыбки. Даша покраснела, моментально разжав пальцы, а Бурнацев поднялся с кровати и вышел. В комнату тут же вошла мама с целым кувшином воды и чистым стаканом. Остаток дня с девушкой обращались как с хрустальной вазой. Сослан почти все время копался во дворе, а его мама на кухне. К обеду она созвала всех за стол, уточнив у Даши, сможет ли она встать. После Григорьевой велели расположиться в гостиной на бежевом диване с приятным цветочным принтом. Первое время девушка разглядывала просторную и светлую комнату. Мебель здесь была старая, словно собранная с разных концов земли. Коричневый книжный шкаф хранил внушительную коллекцию классической литературы и несколько детективных романов. Несколько кресел разных форм и расцветок создавали какую-то уютную атмосферу, словно у каждого в этом доме своё место. Чёрный потертый камин в стене сейчас не грел, однако все равно удачно вписывался в общий интерьер. Единственное, что выбивалось из стиля — огромный плазменный телевизор на одной из стен. Вскоре пришла мама Сослана и вручила девушке пульт от него, предложив что-то посмотреть. Даша не рассчитывала, что там будет так много каналов. Поначалу она планировала перелистать все, но уже после сотого остановила свой выбор на каком-то советском фильме, так и не узнав, сколько всего предлагалось каналов. Григорьева уже чувствовала себя лучше и даже предприняла несколько попыток снова помочь, но мать Сослана запрещала ей вставать с дивана, окружая заботой. Женщина накрыла ужин прямо в гостиной, заставив Сослана придвинуть журнальный столик ближе к дивану. Бурнацев занял место в бледно-зелёном кресле с высокой спинкой. Одной рукой он держал тарелку, а второй ел, не удосужившись воспользоваться вилкой. Его мать сидела на красном полосатом пуфике спиной к телевизору и ела, наклоняясь к низкому столику. — Мне так неловко, что вам пришлось со мной возиться. Я ведь должна была помочь — насытившись вкусной едой, Даша хотела было встать и помыть хотя бы свою тарелку. — Пустяки. Ты наша гостья, а гостям положено отдыхать! — женщина забрала у неё тарелку, а затем и блюдо Сослана — Я приберу на кухне и пойду спать, если вы не возражаете. — Спасибо, мам, спокойной ночи — кивнул Бурнацев, не отводя глаз от телевизора. — Спасибо вам огромное, доброй ночи — Григорьева лишь улыбнулась, возвращаясь на диван. Какое-то воем Сослан пялился в экран, а женщина на кухне гремела посудой. После Даша слышала, как щёлкнул выключатель в коридоре, а затем хлопнула дверь — его мама легла спать. Бурнацев тоже это слышал и сразу отвлекался от телевизора. — Ну, расскажешь, что такого ты делала, что упала у меня во дворе? — Сослан убрал звук на телевизоре и полностью развернулся к девушке. — Я учусь в институте, работаю, чтобы не напрягать родителей. И как ты заметил, я довольно неуклюжая, поэтому часто приходится отрабатывать долги. Ненавижу быть должной — пояснила Даша. — А как же твоё здоровье? Себя угробишь и что дальше? Повиснешь на шее у тех же родителей — Сос отчитывал ее, словно отец. — Обычно я справляюсь, просто на носу курсовая, вот я и не сплю ночами. Вчера утром была в вузе, вечером работала в кафе, ночью дописывала курсач, а утром уже ехала к твоей маме — Григорьева улыбнулась. — Мда… Я же сразу сказал, что телефон — это пустяки. Могла бы спокойно спать ночью, а выходные потратить на курсовую. — Не могла бы. У меня большая семья, я старшая. Днём сосредоточиться дома нереально, младшие постоянно кричат, носятся, иногда плачут — вздохнула девушка. — Тогда предлагаю поспать сейчас. У нас тут тишина, покой и никаких кричащих детей. Или можем кино досмотреть? — Бурнацев смягчился, понимая, что нарочно упасть в обморок она точно не могла. — Я этот фильм уже видела, так что выбираю первый вариант — усмехнулась Даша, поднимаясь с дивана. Он проводил ее до самой двери, напомнил про душ и полотенца, пожелал доброй ночи и отправился в свою спальню. Григорьева действительно устала, поэтому завалилась спать, уже ни о чем не думая, а вот Сослан ещё долго не смыкал глаз, размышляя о прошедшем дне.