In Deep

Снег проникал под брюки Драко, форма авроров, очевидно, не была рассчитана на такие экстремальные условия. Просто ему чертовски повезло. В окружении снега высотой по колено, в центре антиаппарационного района, и им даже не удалось схватить Августуса Руквуда. Но это было еще не самое худшее. Драко засунул свою палочку в кобуру, окончательно прекратив колдовать, чтобы избавить их от этого кошмара. – Напомни мне, какой смысл брать тебя на эту миссию, если ты не можешь противостоять заклинаниям бывшего Невыразимца? Если бы взгляд Грейнджер был направлен на снег, то, пожалуй, он мог бы загореться. – Темная магия, используемая здесь, не входит в мою компетенцию. – Именно это я и имел в виду. Недели отслеживания местонахождения Руквуда привели к катастрофе. Они рассчитывали, что атака в канун Рождества застанет его врасплох, но неуловимый волшебник успел увернуться от их атак, прежде чем спустить магическую лавину. В возникшем хаосе они потеряли свои портключи и снова допустили побег Руквуда.  Теперь они оказались в затруднительном положении. Во Французских Альпах. Без чего-либо, кроме ума и волшебных палочек. – Я видела хижину по пути наверх, – сказала Грейнджер. – Мы пойдем туда, пока будем решать, как вернуться домой. Она начала спускаться с горы, прежде чем Драко смог что-то буркнуть в знак согласия. Чем быстрее они уберутся подальше друг от друга, тем лучше.  Их поход сопровождался шарканьем сапог по снегу и монологом Грейнджер о каком-то плане. Драко не перебивал, а она не делала пауз для комментариев. Месяцы совместной работы научили его, что, как бы это ни раздражало, она все воспринимает устно, и она усвоила, что он обязательно выскажет свое мнение, если будет возражать.  Когда показалась освещенная лампой хижина, Драко уже не волновало, что она маггловская. Она была теплой и сухой и дарила надежду, что скоро он выберется из этой передряги.  Его ноги гудели от облегчения, когда они ступили на крыльцо. Это облегчение быстро прошло, когда холодные пальцы переплелись с его пальцами.  – Что ты себе... – Возьми меня за руку, – прошипела Грейнджер.  Он вырвал свою руку. – Я и так уже промерз, и не хочу, чтобы ты еще больше усугубила.  – Мы – два чужака, идущие к хижине в канун Рождества... – Ни за что. – ...которых примут более любезно— – Не выйдет. –...если мы будем парой. Драко презрительно рассмеялся. – И ты даже не посчитала нужным упомянуть об этом плане? Ее обмороженное лицо порозовело еще больше. – Твоим единственным вкладом было ворчание по поводу мокрых носков! – Проблема, которой не было бы, если бы... Дверь открылась, и Грейнджер снова схватила Драко за руку, прежде чем он успел запротестовать. Перед ними стояла пожилая женщина с белыми волосами, глаза которой горели от шока. – О боже мой! Входите. Вы, наверняка, замерзли, милые мои! Драко отпустил Грейнджер, как только они переступили порог. Тепло вернулось к кончикам его пальцев, и все это время женщина продолжала говорить. – Вы заблудились? Я не думала, что в этих местах есть кто-то еще. О, эта ужасная лавина! Такого не было уже лет двадцать!  Грейнджер молча стояла у входа, и Драко мысленно застонал.  – Спасибо за гостеприимство, но вам придется простить мою... девушку, – выдавил он с наименее хмурым видом, несмотря на то, что называл Грейнджер своей гребаной "девушкой", – Она не говорит по-французски. Грейнджер удивленно повернулась к нему. Неужели было настолько невообразимо, что Драко свободно говорит по-французски?  – Ах, британцы? – Женщина оглядела их униформу, но не стала задавать вопросов о предположительно странных нарядах. – Позвольте мне найти вам что-нибудь, во что можно переодеться. Вы выглядите замерзшими. – Нам не хотелось бы вторгаться в канун Рождества, но нам нужен только ваш телефон, – сказала Грейнджер, явно дрожа под своей формой Невыразимца. – Потом мы сможем уйти. – В такой снег? – Женщина выглядела ошеломленной. – Нет, нет, вы останетесь в нашей гостевой комнате. Женщина поднялась наверх, и Драко бросил на Грейнджер свирепый взгляд. – Я не собираюсь оставаться здесь на ночь. – Я тоже, – огрызнулась Грейнджер себе под нос. – Завтрак в Норе начинается, как только они просыпаются, и я бы не хотела пропустить рождественский рулет Молли, пока Рон не сожрал его целиком.  Она протиснулась мимо него, и Драко свирепо посмотрел, как она исчезла на лестнице. Рождество с Уизли? Он вряд ли мог представить себе менее привлекательный вариант празднования – кроме его текущей ситуации, конечно. Но это была жизнь, которую выбрала Грейнджер, когда начала встречаться с одним из этих Рыжих дураков.  Придя в себя, Драко нашел гостевую комнату, но замер, прежде чем войти. – Абсолютно точно нет. Грейнджер стояла около угла одинокой двухспальной кровати. – Мы все равно не станем здесь спать. – Если до этого я не был уверен в этом, то теперь это все подтвердило. – О, да, потому что односпальная кровать была переломным моментом, – язвительно заметила она. – Не беспокойся о своей маленькой испорченной персоне. Как только я позвоню Гарри, он достанет нам портключ. Драко проворчал. – Святой Поттер всегда рядом, чтобы спасти— – Если только у тебя нет другого предложения?  Если бы у него была идея получше, Драко бы уже сказал об этом. Но во Франции у него не осталось никаких связей, сообщения Патронуса не могли дойти до Англии, ближайший пункт аппарации находился за много миль, и он точно не знал, как обучить дикую сову доставлять письма.  Стук в дверь прервал перепалку, и женщина вернулась с ворохом одежды.  – Вот, дорогие. Переоденьтесь во что-нибудь сухое. Грейнджер улыбнулась. – Спасибо, Мари. Конечно, Грейнджер не забыла спросить у женщины ее имя. Если бы его мать была еще жива, она бы отчитала Драко за такие плохие манеры.  – Если вам что-нибудь понадобится, мы с мужем в конце коридора, – сказала Мари с излишней добротой. – Отдыхайте. Вам повезло, что вы выжили в этой лавине. – Спасибо. – Драко выдавил из себя улыбку, прежде чем Мари снова оставила их одних.  Его хмурое выражение быстро вернулось. Сухая одежда состояла из отвратительного клетчатого пижамного комплекта и ночной рубашки в цветочек. Повернув палочку, Драко наложил на форму чары горячего воздуха. Он не собирался надевать что-то настолько плебейское. Пока Грейнджер набирала цифры на маггловском телефоне, Драко осматривал комнату: вековой письменный стол, обрамленные картины с изображением заснеженных гор, книжная полка, заставленная рукодельными орнаментами. Он мог бы счесть это место удивительно уютным, если бы не застрял здесь с Гермионой, блядь, Грейнджер. – Нет. Нет, нет, нет! Крик Грейнджер заполнил комнату, и его транс прервался. – Что теперь не так?  – Стационарные телефоны отключены. – Что означает, что ты не можешь— – Связаться с Гарри. – Из-за... – Лавины. – Тогда мы попросим Мари отвезти нас— – Маггловские дороги наверняка перекрыты. – Что, если мы— – Пешком? – Неужели ты не можешь дать мне закончить ни одной мысли? – рявкнул Драко, и пунцовый румянец залил ее щеки. – Простите, я... становлюсь нетерпеливее, – замялась Грейнджер, опустив взгляд на свои промокшие от снега сапоги. – Особенно если я уже пришла к какому-то выводу. Драко никогда не слышал, чтобы Грейнджер открыто признавала хоть один из своих недостатков, которых он наверняка мог бы перечислить множество. Но впервые в жизни Драко сдержался. Как бы ему ни хотелось продолжить дискуссию, Драко знал, что остался только один вариант. Такой поздней ночью, при такой температуре, они не пройдут и десяти минут, прежде чем им придется повернуть назад. – Посмотри правде в глаза, Малфой. Мы застряли. Забудьте об Азкабане. Драко собирался послать в Руквуда Аваду, когда в следующий раз увидит этого проклятого волшебника.  Он не знал, что заставило его сделать это, но следующие слова сорвались с его губ прежде, чем он смог остановить себя.  – Завтра мы доставим тебя в рыжее логово, даже если ты пропустишь рождественский рулет на завтрак, – сказал Драко, в его тоне не было и следа сарказма или враждебности. – Ты проведешь день со своим драгоценным Уизелом. Обещаю. Грейнджер растерянно моргнула, но он не стал долго ждать, чтобы выслушивать ее недоумение по поводу того, что Драко Малфой способен сделать что-то для кого-то, кроме себя. Как бы плохо он ни относился к клану Уизелов, это, конечно, было лучше его рождественских планов. И если он сделает для Грейнджер хоть один приятный поступок, возможно, он сможет находиться с ней в одной комнате, не вспоминая обо всем, что он сделал с ней в их прошлом.  В тесноте смежной ванной Драко уставился в зеркало. Одна ночь. Это все, что ему нужно было пережить. Тогда он сможет пробраться через снег и вернуть их в Англию, чего бы это ни стоило.  К тому времени, как он вернулся в гостевую комнату, Грейнджер уже высушила форму и теперь сидела, скрестив ноги, на покрывале, усыпанном пергаментами. Драко взял в руки один: карту известных мест скопления Пожирателей смерти в Западной Европе.  – Ты смогла уберечь копии наших исследований, но не уберегла свой портключ? Грейнджер посмотрела вверх, склонив голову набок. – Напомни мне, где твой портключ? Проклятье. Драко нарвался на это же. Он полагал, что должен быть благодарен. По крайней мере, им было чем заняться. Драко сдвинул пергаменты и сел напротив нее.  – Покажи мне, что у тебя есть. Время пролетело быстро, луна поднималась все выше, пока они с Грейнджер обменивались теориями о том, куда может направиться Руквуд.  – Остались ли в Париже какие-нибудь члены семьи Лестрейнджей, которые могли бы ему помочь? – Французские Розье утверждают, что они порвали связи с союзниками, но он все еще может связаться с ними. – Возможно, Руквуд планирует перебраться в Швейцарию? Идеи струились между ними, все туманные теории, которые могли стать зацепками, но пока оставались чистыми предположениями. Они продолжали выдвигать гипотезы, минуты перетекали одна в другую, пока не раздался стук в дверь. – Гермиона? Драко? Драко был так поражен голосом Мари – неужели Грейнджер действительно назвала ей его настоящее имя? – что и не подумал произнести заклинание, закрывающее дверь, прежде чем это сделала Грейнджер. – Одну минуту! – крикнула она, а затем шепнула Драко: – Поторопись. Переоденься в пижаму. Она не поверит, что наша форма высохла так быстро без магии. У них не было времени спорить. Повернувшись друг к другу спиной, Драко натянул ужасную клетчатую пижаму. Что еще хуже, муж Мари, должно быть, был ниже его ростом, так как нижняя часть обнажала лодыжки примерно на пять дюймов. Добавьте это в список радостей в этот чудесный сочельник.  Грейнджер переложила пергаменты на стол, прежде чем открыть дверь. – Извините, мы не ожидали, что вы заглянете к нам сегодня, – поприветствовала ее Грейнджер. – Мы просто—  – Не беспокойся, дорогая. Я помню, как была молода и влюблена. – Она подмигнула, явно предполагая совершенно иную причину, по которой ему и Грейнджер нужна была дополнительная минута уединения. Драко не хотел думать об этом. Он не хотел. – Я подумала, что вам захочется чего-нибудь согревающего, – сказала Мари, поднимая поднос с двумя кружками горячего шоколада с конфетами, выложенными по краям. Она протянула одну Грейнджер, затем Драко. – Как долго вы вместе? – Два года. – Четыре месяца. Блядь. Его мозг работал быстро.  – Встречаемся два года, но помолвлены четыре месяца. – Он без палочки наколдовал кольцо на левой руке Грейнджер. – Почему бы тебе не показать ей, милая? Мари просияла при виде сверкающего бриллианта, что, к счастью, отвлекло ее от удивления Грейнджер.  – Великолепно! Ты счастливица. – Самая счастливая, – сказала Грейнджер, глядя на Драко с приподнятой бровью.  Если бы у нее были проблемы, Грейнджер могла бы разобраться с ними сама. Это прикрытие было ее идеей.  Когда Мари перестала болтать, Драко ожидал, что на этом все закончится, но ее взгляд переместился на стол.  – Что это такое? В мгновение ока Грейнджер превратила пергаменты в журналы.  – Просто планирование свадьбы. – Сейчас? – Мари схватила журналы. – Вы должны наслаждаться своим первым Рождеством после помолвки, молодые люди. Я верну их завтра. Мари выскочила за дверь прежде, чем кто-либо из них успел возразить. Здорово. Что же им теперь делать все это время вместе?  В ту секунду, когда Мари ушла, Грейнджер сняла кольцо, не удостоив его еще одним взглядом. Если уж на то пошло, она должна быть благодарна за то, что носила такой бриллиант – пусть и недолго. Мерлин знал, что Уизли не мог позволить себе ничего и вполовину меньше. Меньшее, что она могла сделать, это признать мастерство, необходимое для того, чтобы наколдовать такой предмет без помощи палочки. – За четыре месяца совместной работы, я думаю, мы впервые так долго говорим о чем-то, не связанном с работой. Это замечание застало его врасплох. – Как будто нам есть что еще обсуждать? Она пожала плечами, рассеянно покручивая леденец. – Мы знаем друг друга больше половины жизни. – Ну и что? Ты рассчитываешь, что я буду пить горячий шоколад, пока мы будем вспоминать старые добрые времена? – Драко усмехнулся.  – Да ладно, Малфой. – Она присела на краешек кровати. – Не все так плохо. Он бросил на нее испепеляющий взгляд. – Все наше детство было окутано войной. – Не все. Драко не удостоил это замечание ответом.  Она поставила кружку на тумбочку и вздохнула. – Тогда мы обсудим работу. Почему ты стал аврором? Ебаный Салазар, она была напористой. Но как бы он ни хотел проигнорировать вопрос, Драко знал, что Грейнджер не отстанет, пока не добьется своего. Он со стоном опустился на стул. – Мне нужна была работа после того, как Министерство конфисковало поместье, и мы пожертвовали каждым оставшимся кнатом, чтобы оплатить наш бесконечный моральный долг перед обществом. – Да, я в курсе того, что случилось с твоей семьей, но почему аврор? – Грейнджер настаивала. – Ты мог бы стать кем угодно. От его очевидного удивления ее щеки порозовели. – Кем угодно? – Драко поднял бровь. – И почему это?  Ее румянец стал еще гуще. – Не заставляй меня говорить это. – Это ты так настаивала на этой теме. – Прекрасно! Ты умный и талантливый волшебник. Ну вот, доволен? Он ухмыльнулся. – Зависит от обстоятельств. Могу я получить это в письменном виде? – О, отвали! – закричала Грейнджер, и впервые в своей жизни Драко услышал, как Грейнджер хихикнула из-за того, что он что-то сказал. Это не был неприятный звук. Она отмахнулась от насмешки, придвинувшись ближе. – Теперь твоя очередь. – Чтобы сделать что? – Ты не собираешься спросить, почему я стала Невыразимцем? Драко усмехнулся. – Ты действительно ожидаешь, что я задам такой глупый вопрос? – Ну, это не очень— – Ты предсказуема, Грейнджер. Замешательство сменило ее недовольство. – Прошу прощения? – Ты предсказуема, – повторил Драко. – Ты устала повторять то, что прочитала в книгах, и тебе нужно было что-то новое. Все ожидали, что ты продолжишь борьбу за права домашних эльфов, станешь аврором, как Поттер, или будешь преподавать в Хогвартсе. Но ничего из этого тебя не заинтересовало. Однако после многих лет работы в должности Невыразимца твое гриффиндорское стремление к добру не было удовлетворено, поэтому, когда Робардс предложил тебе сотрудничать с аврорами, ты воспользовалась этим шансом – даже если это означало работу со мной. Грейнджер в шоке уставилась на него, в то время как Драко сделал глоток горячего шоколада.  – Может, мы и не были друзьями, но это не значит, что я тебя не знаю. Вместо того чтобы запротестовать, Грейнджер села еще ровнее. – В таком случае, я отвечу тем же, – парировала она. – У тебя всегда было что-то такое с Гарри. Комплекс превосходства, из которого ты так и не вырос. Тебя взбесило, что Гарри предложили должность аврора, хотя он даже не закончил Хогвартс, поэтому ты решил доказать, что ты тоже можешь стать аврором. Щеки Драко запылали от жара, ее уверенность возбуждала его больше всего на свете. – Ты думаешь, что все знаешь, не так ли?  – Я была бы более впечатлена, если бы ты рассказал мне что-то, чего я не знала, особенно о тебе Она недовольно сложила руки, явно не ожидая, что он клюнет на приманку, отчего ее недоверчивое выражение лица стало еще более приятным, когда он все-таки клюнул. – Изначально я хотел быть охотником. Грейнджер вздрогнула от этого откровения и уставилась на него на два полных мгновения, прежде чем реальность настигла ее. – Полагаю, это не так уж удивительно, что ты стал ловцом только для того, чтобы напрямую противостоять Гарри. Драко нахмурился. – Не хочу разрушать твое представление обо мне, но на самом деле я стал ловцом, потому что это была единственная свободная позиция. – Неужели нельзя было пустить в ход больше папиных галеонов, чтобы получить то место, которое ты действительно хотел? Упрек был подобен удару бладжера – настолько ощутимому, что Грейнджер быстро пошла на попятную. – Извини, я— я зашла слишком далеко. Грейнджер извинялась? Перед ним? Мерлин, в каком извращенном мире она думала, что ей есть за что извиняться, учитывая, что он никогда не произносил эти шесть букв в ее адрес? Вина и стыд нахлынули на него, и Драко сдулся — защита уже ослабла из-за чувств, которые она неосознанно пробудила. Он глубоко вдохнул. – Нет, просто... разговоры о моем отце – это сложно.  – Я— – Не пытайся рассказать мне, какой он ужасный, – огрызнулся Драко. – Он в Азкабане, где ему и место. Где должны быть все Пожиратели Смерти. – Ты был Пожирателем Смерти. – Я был ребенком. – Мы все были. В его груди застыла тяжесть. – И некоторые из нас проведут остаток жизни, пытаясь раскаяться за те годы. Драко уставился в окно, не в силах смотреть на нее, когда произносил это. Это не было извинением, но, возможно, это было самое близкое, что ему когда-либо удавалось.  – Ты неправильно поняла. Причина, по которой я присоединился к аврорам. Он заставил себя сглотнуть, тяжесть в груди теперь была размером с квоффл. – Упрятать за решетку волшебников, на поддержку которых я потратил свое детство, - единственный способ по-настоящему расплатиться с долгами. Наступившая тишина казалась оглушительной по сравнению с тем, как сильно колотило внутри него. Наконец, она нарушила тишину. – Я зауважала тебя, когда Гарри сказал, что ты присоединишься к аврорам, – сказала Грейнджер, слова были такими же тихими, как и у него. – Чтобы закончить программу обучения, требуется настоящее упорство – не говоря уже о том, как трудно тебе было быть принятым. – Я подавал документы четыре раза, прежде чем получил приглашение на собеседование, – признался Драко, воспоминание об отказе все еще причиняло боль. – Но я устал от того, что люди говорили мне, кем я должен быть. На этот раз я собирался доказать, что могу быть тем, кем захочу, даже когда шансы были против меня. Только тогда Драко посмотрел на нее, и в ее взгляде мелькнуло вновь обретенное уважение. – Ты делаешь хорошую работу. Драко поморщился. – Я снова позволил Руквуду уйти. – Мы снова позволили Руквуду уйти. Как будто от этого ему стало легче. Спустя пять лет после войны Пожиратель смерти все еще находился в бегах. Он сомневался, что этот груз исчезнет, пока Драко, наконец, не схватит его.  Меланхолия поселилась в его груди, пока Грейнджер не засветилась так, как, как знал Драко, бывает только тогда, когда у нее появляется идея.  – Может быть, мы не добились успеха, потому что не общаемся должным образом, – сказала она. – Мы хороши в исследованиях и планировании, но нашу командную работу можно значительно улучшить. – И ты думаешь, что разговор это исправит? – Это только начало. В обычной ситуации Драко бы презрительно отнесся к этой идее, но раз уж ему нечем заняться, то разговор не повредит.  – Отлично. Что ты хочешь знать? Все началось с основ: кем они хотели стать в детстве, любимый школьный предмет, хобби. Однако постепенно разговор переменился. Большая часть того, что рассказала Грейнджер, снова попала в диапазон "предсказуемого", но некоторые вещи удивили его. Например, как воскресная головоломка Древние руны была главным событием их обоих уик-эндов, и что они, будучи единственными детьми, одинаково чувствовали давление, которое заставляло их добиваться успеха.  Если отбросить болтливость, оказалось, что Гермиона Грейнджер не такая уж и ужасная. Драко даже осмелился признать, что ему нравится этот разговор. – Какая твоя самая позорная история из жизни в Хогвартсе? Драко сузил глаза. – Я не собираюсь добровольно давать тебе потенциальный повод для шантажа. Она хихикнула. – И все же ты ожидаешь, что я доверюсь тебе? – Это совершенно другое... – На втором курсе я случайно использовала кошачью шерсть в оборотном зелье, из-за чего оказалась в Больничном крыле на два месяца. – Мерлин! – Драко пролепетал, не веря своим ушам. – Так вот почему ты... Подожди... для чего ты использовала оборотное зелье на втором курсе?" Ее щеки порозовели. – Я не могу тебе сказать. – И все же ты ожидаешь, что я доверюсь тебе? Она хлопнула его по плечу, и Драко рассмеялся. – Не бросайся в меня моими словами! – огрызнулась она, но улыбка дернула уголки ее рта. – А теперь расскажи мне свою, пока я не прокляла тебя! Драко не хотел проверять, не шутит ли она. Он знал, на что способна эта ведьма.  В голове всплывали обрывочные воспоминания – инцидент с гиппогрифом в 1993 году, инцидент с хорьком, который нельзя называть, в 1994 году – но Грейнджер была свидетелем обоих случаев. Ломая голову в поисках чего-нибудь хорошего, он наткнулся на другое воспоминание. – На четвертом курсе я решил завести знакомство со всеми студентами Дурмстранга, особенно с одной симпатичной семикурсницей, которая, как я полагал, наслаждалась моим обществом не только из-за фамилии, пока за две недели до Рождества... – Только не говори мне, что ты— – О, да, я пригласил ее на Святочный бал, – простонал Драко. – Но хуже всего то, что я сделал это за завтраком, после чего она отвергла меня на глазах у половины моего факультета. Сжатая в кулак рука Грейнджер слабо сдерживала ее хихиканье. – Вот что ты получил за то, что пригласил ее на бал так открыто. – Я думал, она скажет ”да". – И это то, что ты получаешь за то, что ты такой высокомерный. – Да, но Пэнси была более чем счастлива пойти со мной, – сказал Драко, не желая останавливаться на этой детали. – Но вечер все равно выдался отличным.  Грейнджер фыркнула. – Ну, хотя бы один из нас наслаждался тем вечером. – Виктор Крам не такой, каким его представляют? – Скорее Рон был придурком. Воспоминания о той ночи промелькнули перед его глазами, он пытался вспомнить хоть что-нибудь об Уизли. Но все, что Драко мог вспомнить, это момент, когда Грейнджер вошла в Большой зал. Как он ни старался, Драко не мог придумать ни одной негативной мысли. На самом деле, единственной резонирующей мыслью было то, что с ним должно быть что-то не так, раз он считает магглорожденную красивой. Очевидно, Драко был не одинок в своем мнении, что Грейнджер выглядит прекрасно – за исключением того, что этот человек позволил проявиться своей ревности. Уизли. Это жалкое подобие волшебника. Нынешний парень Грейнджер. И к которому Драко обещал, что она вернется на Рождество.  Внезапно у него пропало настроение болтать. – Нам пора спать, – сказал он, преждевременно закончив самый лучший разговор, который у него когда-либо был с Грейнджер. – Нам нужно будет встать с восходом солнца. Разочарование омрачило выражение ее лица. Она, наверное, думала, что это последний раз, когда он будет с ней мил. Драко не был уверен, что она ошибалась. Он схватил с кровати подушку и бросил ее на пол, Грейнджер уставилась на него во все глаза. – Что ты делаешь? – На что это похоже? – он спросил. – Я буду спать на полу. – Не говори глупостей, – мгновенно возразила она. – Завтра нам предстоит долгий поход. Никто из нас не сможет заняться этим с больной спиной. Она не оставила возможности для возражений. Так Драко оказался в темной спальне, под одеялом и не один. Он уставился в потолок, не в силах заснуть. Нахуй эту комнату для гостей, нахуй эту крошечную кровать, нахуй все. Как он мог спать, пока Гермиона Грейнджер была рядом с ним? Тяжесть в груди вернулась, закупоривая легкие с каждым вдохом. Вдох, выдох. Вдох, выдох. Он пытался дышать мимо нее, пытался сделать вид, что ее нет, но это ощущение не исчезало.  Он лежал рядом с Грейнджер, и все потому, что на этом настояла эта ведьма. Пол, несомненно, был бы более комфортен, чем это. Чем терпеть, что ведьма, которую он так ненавидел, доверяла ему настолько, что спала рядом с ним, когда была абсолютно беззащитна. И все это при том, что он так и не смог подобрать слова, которые должен был сказать много лет назад. Песок в часах избегания уже весь высыпался.  Драко прочистил горло, голос уже был близок к тому, чтобы сломаться. – Я никогда не говорил тебе, как я сожалею обо всем. Грейнджер пошевелилась, губы приоткрылись, когда она посмотрела на него. – Тебе не нужно— – Нужно, - сказал он. – Ты заслуживаешь большего, чем простое извинение. Ты хорошая ведьма. Я никогда не должен был сомневаться в обратном. – Спасибо, – прошептала она, как раз в тот момент, когда Драко подумал, что ее долгое молчание может убить его. – Но в извинениях никогда не было необходимости. То, что ты делал с аврорами, говорит о многом. – Я бы не работала с тобой, если бы думала иначе. Лунный свет осветил ее мягкую улыбку. – Кроме того, ты не так уж плох, когда открываешься. Легкость затопила каждую клеточку его организма. – Ты тоже, Грейнджер. Они смотрели друг на друга несколько долгих мгновений, секунды тикали, как удары в груди Драко. Пока он продолжал смотреть на Грейнджер, карие глаза блестели в ответ, предательская мысль мелькнула, каково это – сократить расстояние между ними и прижаться своими губами к ее губам. Потом он вспомнил про Уизли. Драко повернулся в другую сторону, лицом к стене.  – Нам нужно поспать. Больше они не обменялись ни словом. Ни протестом. Ни соглашением. Но секунды тикали — и Драко мог сказать, что Грейнджер было так же трудно заснуть.

~*~*~

Драко издал низкий гул, медленно приходя в себя. Удобная кровать, теплые простыни, мягкая кожа…  Драко вздрогнул и проснулся, оторвавшись от дремлющей Грейнджер. В какой-то момент ночью их тела, должно быть, подсознательно притянулись друг к другу. Это была не его вина. Кровать была просто маленькой. Но не это было его главной проблемой. Теснота между его бедрами натянула пижаму, и Драко вскочил с кровати.  Блядь, блядь, блядь. Он не мог быть со стояком рядом с Грейнджер. Драко бросился в ванную и включил душ, оказавшись под холодной водой. Пять, десять, пятнадцать минут. Он потерял счет времени. Все, что он знал, это то, что его член был твердым, и он не мог дрочить, думая о ведьме, которая его возбуждала. Любая ведьма могла стать причиной этого. Это был лишь утренний стояк – утренний стояк, который сегодня не падал ненормально долго. Сегодня. Рождество. Это убило его стояк. Напряжение, наконец, спало, Драко выскочил из душа. Ему нужно было доставить Грейнджер в Нору, как он и обещал. Затем он мог продолжить свой день, притворяясь, что последних 12 часов не было. Драко переоделся в форму Аврора и вернулся в гостевую комнату, где Грейнджер уже проснулась и была очень взволнована. На мимолётное мгновение его посетила мысль о том, что Грейнджер так рада его видеть, но эта фантазия рухнула, когда он заметил порванный теннисный мяч. – Смотри! Министерство сообщило, что мы не вернулись с портключами, и связалось с Гарри, который прислал сову с этим, – сияла она. – Он активируется через двадцать минут и доставит нас в Нору. Это должно быть хорошо. Они возвращались в Англию, и Драко не нужно было идти по снегу, чтобы это произошло. И все же он не мог скрыть разочарования, которое росло внутри. Часть его перестала ненавидеть идею провести рождественское утро с Грейнджер — пусть даже ненадолго.  Они попрощались с Мари и отошли достаточно далеко от хижины, чтобы их не заметили, когда активируется портключ. Когда они приземлились, земля была твердой, и не было видно ни следа снега.  Грейнджер, не теряя времени, направилась к шаткому дому. – Сюда. Мы можем войти через сад, а потом ты сможешь воспользоваться камином и отправиться туда, где ты празднуешь. Драко не упомянул, что его единственным планом было пойти в свою квартиру, где, вероятно, единственным подарком будет письмо от отца, по поводу открытия которого Драко будет сомневаться весь день. У Грейнджер, в отличие от него, был запланирован счастливый праздник, и Драко не хотел лишать ее этого. Он остановился, не дойдя до двери. – Вообще-то, я аппарирую отсюда, – сказал Драко, борясь со спазмом в грудной клетке. – Наслаждайся Рождеством со своим парнем. Едва он сделал шаг в сторону, как Грейнджер схватила его за руку.  – С моим... Малфой, мы с Роном расстались три месяца назад. – Ее глаза просканировали его лицо, в них отразилась смесь растерянности и понимания. – Но они все равно пригласили меня на Рождество, поскольку Уизли знают, что они - самое близкое, что у меня есть к семье после того, как я наложила Обливиэйт во время войны на своих родителей. Драко уставился на нее. – Но ты никогда— – Я стараюсь не обсуждать свою личную жизнь на работе. – Тогда что ты думаешь о прошлой ночи?  – Разговор двух друзей. – Друзей? Она покраснела. – Если ты не против. Драко попытался представить себе мир, в котором это было бы нормально, но он не мог этого вообразить. – Прости, Грейнджер, но нам с тобой никогда не суждено было стать друзьями. – Ох. – На ее лице застыло разочарованное выражение. – Тогда, эм, увидимся на работе. Она на мгновение заколебалась, затем чмокнула его в щеку. – Счастливого Рождества, Драко. Она отвернулась быстрее, чем длился поцелуй, но Драко притянул ее обратно, на этот раз захватывая ее губы своими.  Тепло струилось по соединению их губ, согревая его сильнее, чем дюжина порций горячего шоколада Мари. Теперь, когда он знал, что поцелуй с ней может быть чем-то большим, чем мимолетная фантазия, Драко не хотел отпускать ее. К его огромному облегчению, Грейнджер утонула в поцелуе, обхватив его плечи руками и прижавшись губами, пока поцелуй не закончился слишком быстро.  – Но ты сказал— – Я сказал, что мы не можем быть друзьями. – Драко ухмыльнулся. – Но если мы хотим стать лучшей командой, необходимо проводить больше времени вместе. Грейнджер прикусила нижнюю губу. – Не как друзья? – Посмотрим, к чему это приведет. Его поддразнивание заставило ее просиять, и Драко не смог удержаться от широкой улыбки.  Она оглянулась через плечо на ожидающую Нору. – Не хочешь зайти внутрь? Я уверена, что Молли не будет возражать против еще одного гостя. На мгновение Драко задумался, но в конце концов отказался от приглашения. – Наслаждайся Рождеством со своими Уизли. Но, может быть, мы могли бы провести вместе другой праздник. Скажем, Новый год? Грейнджер просияла. – Звучит великолепно. Когда Драко аппарировал, он сделал это с улыбкой и уже готовым планом. Он постоянно слышал, что французские Альпы великолепны в Новый год. Фейерверки над горными вершинами, свободный доступ к лучшему шампанскому. Даже количество снега было не так уж плохо, если быть к нему готовым. И на этот раз Драко позаботится о том, чтобы хижина была в их полном распоряжении.