Не сегодня

      Копьё, цвета нефрита, резко возникает перед Итэр, вонзаясь своим металлическим наконечником в сырую землю. Юноша быстро реагирует, хватаясь за ножны, и делает резкий поворот в сторону, откуда прилетело оружие. Никого не находя, Итэр поднимает взгляд на одинокое разрушенное сооружение, что освещалось лунным светом, прорезывающимся сквозь мрачные облака. На обломках столба, ранее державшего конструкцию, был силуэт. Присматриваясь, Итэр выдыхает и убирает руку с ножен.       — Ты напугал меня, — улыбается парень, кивая в сторону копья. — Не лучшая затея размахиваться копьём перед путниками.       — Возвращаться в Мондштадт в дождливую погоду — вот, что не лучшая затея, — слышится сверху.       Итэр язвит о том, что для Сяо возвращаться в Мондштадт — всегда не лучшая затея. Ведясь на провокацию, Адепт резко оказывается рядом, пока за его спиной шелестит ветер. Защитник Якса, еле касаясь, проводит по скулам Итэра, и хмурится, когда тот шипит. Свежие раны, полученные от похитителей сокровищ, совсем не то, что хотел бы видеть Сяо на лице юноши после долгой разлуки.       — Я же говорил, просто произнеси моё…       — Не могу же я всегда рассчитывать только на тебя, — Итэр печально улыбается, отводя взгляд.       Копьё сзади начинает дрожать, предупреждая о злобе своего хозяина, и Итэр понимает, что сболтнул лишнего.       Как бы Сяо не хотел его спасать и опекать, Итэр готов был доказывать свою независимость. Он стал искателем приключений не для того, чтобы скрываться за чужими спинами, а для оказания помощи всем нуждающимся, забывая про себя. И даже был согласен с Катериной: «Куда бы тебя не завело путешествие, к звёздным высотам или в глубины бездны, помни, что каждый шаг — новое достижение». Для Итэра это было смыслом жизни, пока Сяо жил в этих страданиях. Они старались не говорить об этом, потому что каждый глупый спор заканчивался разногласием между ними.       Но в этот раз, обет молчания был разрушен.       — Разве тебе не надоело скрываться во лжи? — Итэр замер, услышав эти слова. — Прикрываться и делать вид, что всё в порядке? Готов прожить в этом вечность?       — Все эти разговоры — пустой звук, Сяо, — Итэр отталкивает его руку от лица. — Давай не будем вновь…       — Пустой или нет, но это звук, — оружие за спиной растворяется в каплях дождя. — И чем больше мы его слушаем, тем лучше слышим. Я ведь рядом, так почему бы нам не…       — Да что ты вообще понимаешь! Не тебе указывать, как мне жить. Считаешь, что все с лёгкостью воспримут это? Я пытался, — Итэра уже ничего не сдерживало, он перешёл на крик. — Пытался намекнуть Люмин о нас! Тебе стоило видеть её лицо, полное презрения ко мне в этот момент! Она моя сестра — единственное, что осталось от названной семьи, и я не хочу потерять её из-за каких-то чувств!       — «Из-за каких-то»? — Сяо нахмурился ещё больше. — Пренебрегать так собой, Итэр, это ненорма-       — Да мне плевать!       Слёзы потекли по щекам, но Итэр не обратил на них внимание. Сфокусировав взгляд, он пристально смотрел на Сяо. Они вновь вернулись к этой теме. Сейчас маска приключений, звёзд и бездн трещала по швам. Да с такой силой, что её осколки словно впились в лицо Итэра. Так, может быть, это были не слёзы, а кровь, оставленная ими? Или это ссадины дают о себе знать? Может быть юноша не заметил, как дождь превратился в ливень?       — Итэр… — начал было Сяо, но тот вскинул руку, останавливая его речь.       — Мы не будет возвращаться в Ли Юэ, это во-первых, — наконец, юноша одним движением смахнул слёзы. — Во-вторых, мы решим этот вопрос здесь и сейчас, а после я отправлюсь в Мондштадт. Хочешь ты этого или нет.       Сяо сжал кулаки, впиваясь ногтями во внутреннюю часть ладони до боли. До боли, которая сейчас немного отрезвляла, заставляя гнев отступить. Он живёт с этой негативной энергией несколько тысяч лет, но почему-то перед Итэром так и не научился её контролировать.       — Ты понимаешь, насколько мне было страшно признаться в этом себе самому? — Итэр замечает кроткий кивок. — Я противился этому три года, убегал и думал, что всё пройдёт. А что насчёт остальных? Не думаю, что они поддержат меня, узнай, что я решил встречаться с тобой, — Итэр выдохнул. Слова давались ему крайне тяжело. — Скажу банально, но правдиво: «дело не в тебе и твоей личности, дело во мне и моих страхах». Я могу представить, как тебе больно слышать такое, но я правда… Правда без понятия, как с этим бороться. Оно словно жрёт меня изнутри, заставляя молчать и глупо улыбаться. Безумно хочу избавиться от этого чувства, но не могу…       Юноша снова почувствовал слёзы на лице. В этот раз их нельзя было спутать с чем-то ещё. Они оставляли после себя горячую дорожку, прижигающую кожу. Ноги уже давно тряслись, и Итэр, не выдержав, опустился на мокрую траву. Одежда вмиг пропиталась холодными каплями, и по спине пробежали мурашки. Сейчас Итэру хотелось просто оказаться в Мондштадте, лечь в свою постель и заснуть. Настолько крепко, чтобы не проснуться завтра или послезавтра. Но, к сожалению, он знал точно: этот момент пройдёт, боль уснет вместе с ним, а уже утром он, с помятым видом, отправиться брать у Екатерины новое поручение.       Через какое-то время Итэр почувствовал теплые объятия. Сяо не любит выражать свои чувства подобным образом, он вообще не любил их выражать, но кое-что ему подсказывало: «если не сейчас, то уже никогда». Впервые за всё время он понял, насколько далеко от понимания друг друга они были. Нет, его солнце не заслуживает этого.       — Ты хочешь оставить всё, как есть сейчас? — спросил Сяо.       Итэр слегка кивнул.       — Я попробую, честно… Просто мне нужно немного времени…       — Итэр, мне тошно видеть, как ты страдаешь, но я также не могу принять, что из-за моего давления ты подвергаешь себя истерии. Я готов ждать столько, сколько потребуется, потому что я люблю тебя… — Сяо крепче сжал объятия. — Я отнесу тебя в Мондштадт, договорились? А утром всё забудется и станет легко. Обещаю.       И впрямь, наутро о вчерашней ночи Итэру напомнили лишь пара пластырей, которые он увидел смотря в зеркало. Но точно не увидел вчерашнего себя. Перед ним стоял уверенный юноша. Именно из-за их разговора, возможно, скомканного и невнятного, он решил для себя начать жить по-новому. Ему надоело скрываться от правды и своих чувств. Он отличный мечник, так как насчёт того, чтобы признаться Люмин в симпатии к Сяо прямо в разгар дружеского спарринга? Такая глупая идея породила бурю эмоций. Даже, если сестра и окружающие не смогут понять его с первой попытки, он обязательно попробует вновь.       — Не сегодня, так завтра, — и Итэр улыбнулся.       И это уже не звучало, как приговор.