Солги мне. Скажи, что любишь меня.

             Что такое любовь?       Просыпаться с лучами солнца и чувствовать на себе тёплые следы любимых губ. Желание остаться в кровати, продолжать слышать родной запах, ставший привычным, но таким особенным, с улыбкой шептать друг другу нежности и прижаться как можно ближе, вдыхая только его, раствориться в человеке без остатка, чувствуя только его нежные прикосновения, только его тепло, только его любовь – и так всю жизнь. До самого конца. Тепло.       А может..       Проводить его до дома – словно самому не страшно сейчас – в тусклом свете изредка моргающих уличных фонарей, в едва слышимой жизни города: каждый шорох, шелест, колыхание листьев при дуновении слабого ветерка, стрекотание кузнечиков, лай собаки, взмахи пролетевших над головами птиц можно уловить в этой тишине. Звон и скрежет проезжающих мимо вас велосипедистов, мерные шаги прохожих, звук и гудки автомобилей на загруженной в такой час трассе. Но всё это не так важно сейчас. Вы слышите только стук близкого сердца, чувствуете только скреплённые в замок руки. Ваши и его. Кажется, если между вами пробежит человек с целью разбить цепь – у него не получится и он упадёт. Настолько крепка связь между вами.       Остановится под крайним фонарём около чужого подъезда. Заглянуть другу в глаза. Увидеть в них себя и свои чувства к человеку рядом. Что дальше? Поцеловать. Робко и просто, но вложив в прикосновение все свои чувства, стараясь разделить их на двоих и отдать своё жалкое сердце вместе с болью. Боль.       Или..       Стоять у алтаря. В белом платье или элегантном костюме – и может, ты надел это впервые – ждать его. Гости собрались, но ты не замечаешь их, когда взгляд цепляется за родную фигуру, идущую к тебе навстречу по ковровой дорожке. Только к твоему сердцу. Может, за ним сыпятся лепестки, а может, гостей и нет вовсе. Может вы и вправду только вдвоём. В горе и в радости. В болезни и в здравии. Любовь до гроба. Вечная любовь. Счастливый момент. Вы видите душу в глазах напротив. Чистую и любящую вас в ответ. И последнее слово: Да. Клятва.       Но что такое любовь?       Для них любовь – это сам человек. Твой дом. Безопасное место, куда ты возвращаешься каждый вечер и от куда нет желания уходить каждое утро. Это комфорт. Тёплое одеяло, когда отключат отопление в особо холодную ночь. Это поддержка и помощь. Протянутая рука, когда ты виснешь на краю обрыва, держась за хрупкую веточку в камнях. Это твоё всё.       Хан привязал к любви свою жизнь. Привязал всего себя. Тело. Мысли. Душу. Сердце.       Любовь – это его смысл. Возможно, это слишком опрометчиво – отдать всё, что у тебя есть, другому человеку. Но ведь человеку не чужому. Человеку близкому, родному. Тому, кто заменил токсины и боль в твоей жизни на чистый воздух и счастье.       Тиканье часов. Хан просыпается под тиканье часов в смятой ото сна постели в тесной комнате в маленькой однокомнатной квартирке в седьмом подъезде. Их квартирке. Смотрит в потолок – всё ещё светлый, но уже обшарпанный и кое-где надтреснутый. Переводит взгляд на настенный часы и в углу замечает шёлковую паутину. Стоит убраться. В памяти всплывают вчерашние пыльные полки с книгами и журналами, незажжёнными ещё свечами и спичками, сигаретами и таблетками. Прочей чепухой.       Девять часов. Каждое утро здесь всё как всегда. И эта простота нравится Хану. Эта простота – счастливая. Здесь уютно, даже при условии, что почти всегда пыльно. Они привыкли считать, что так было всегда и это не изменить, нежели они создают из своей квартиры мусорку. Может и так.       Они не делали здесь ремонт, но это в их планах. Планы. Ужасное слово. Всё ведь может измениться в одну секунду. Желание может пропасть. Времени может не хватить. Денег может не доставать. Большинство предпочитает не думать о том, что будет. Так легче жить. Не загадывая и не предполагая. Не строя грандиозных планов. Жить настоящим, не думая о том, что завтра для тебя может не настать. Так легче.       Старые обои. Ломаные линии и то тут, то там вырисовываются тускло-серые цветы. Виднеются царапины, оставленные домашними животными прошлых жильцов и открывающие вид на пожелтевшую известку. Старая мебель. Слышится протяжный скрип, как только Хан поднимается с кровати. Скрип, ставший привычным и незаметным. Стол, загруженный учебниками. Стул с повисшем на нём комком из одежды. Переполненный шкаф – единственный в комнате и один из трёх в квартире. Телевизор, чтобы смотреть фильмы по вечерам и пускать нелепые комментарии каждую минуту просмотра. Чаще всего ужастики. Но вдвоём не страшно. Цветок на подоконнике. Кажется, только он придаёт комнате красочности. Гитара с наклейками на любой вкус на крючке прямо над кроватью. Их общая фотография над спинкой той же кровати прибита к стене гвоздём. Одинокая распечатка.       Им обоим на самом деле повезло с этим приятным местом. Можно назвать это удачей. Неподалёку университет. Неподалёку и работа. В их городе за такую низкую арендную плату тяжело найти жильё. И тем не менее – Хан нашёл его.       Сколько вечеров они провели вместе в этой квартире. Те вечера, когда электричество всё отключили и становилось холоднее с каждой минутой. Но они были вместе и тогда это было важнее. Это так же важно для него сейчас. Зажечь свечи, и в комнате станет светлее. Теплее, чем при электричестве. Комфортней, чем при свете дневного солнца, которое проходит мимо их окна. Безопасней. Повсюду мотыльки, залетевшие сквозь приоткрытое окно, притягиваемые светом. Свежие цветы, не так давно собранные Ханом по дороге домой. Выпитый кофе, после которого на дне чашки остался занимательный рисунок – четкая фигура мужчины*. Если бы Хан верил во все гороскопы и совместимость знаков зодиака, то гадал бы сейчас и по кофейной гуще.       Если бы. Часто люди сожалеют о чём-то, сделанном ими в прошлом не так. Если бы Хан не проспал в день, когда его уволили с прошлой работы, в тот день, когда он познакомился с Минхо, его бы не уволили и он бы не познакомился с ним. Сожалел ли он, что проспал в тот день, теперь? Ни разу. Перестать сожалеть о прошлом. Забыть. Прошлого не изменить. Почему мы продолжаем тираду жалкого если бы. Подумай о том, что случилось.       В памяти всплывает чужой образ. Стоя под жёлтым светом, исходящим от фонаря, спадающим на каштановые, разбросанные ветром волосы. В тьме они, казалось, стали угольными. Минхо всегда красив. Даже когда они стоят в тени фонаря – он идеален. Идеален для него. Но не Хан для Минхо. Держа другого за тёплую руку и медленно отпуская её, ведь пора идти. Хан хочет сказать что-то. Что-то очень важное сейчас. Но не находит слов. Словно прескевю, но он помнит всё. Он не может выразить мысли в слова. Всё испортит. Как всегда. Переносит взгляд на чужие ярко-розовые губы. Не Хан начал это робкое и невинное – мягкое прикосновение к своим тонким губам. Ответ. И долгий, полный наслаждения поцелуй. Под фонарём.       Где же Минхо сейчас? Почему не с ним в постели – как они засыпали вчера. Сегодня понедельник – вспоминается Хану. Парень в университете. Ему тоже стоит собираться, если он не хочет быть уволенным с относительно хорошей и прибыльной работы.

***

– Люблю тебя, - еле слышимо шепчет Минхо другому в губы. Хан отрывается. Глаза шоколадного цвета, смотрящие прямо на него. Такие искренние. Кажется, эти глаза никогда не солгут. Такие чистые, как водяные капли на лепестках цветов и травинок в саду. Хан никогда не будет так красив, как его любовь. Он никогда и не был. Слишком худой и слишком слабый, чтобы защитить себя от маньяков, блуждающих в переулках. Волосы тёмного каштана. Всегда растрёпаны и непокорны, как бы он не старался и не страдал из-за этого. Минхо зовёт его милым. Глаза в отражении зеркала не выражали ничего. Пустота. Испаряющаяся только при взгляде на другого – глаза Минхо были самыми живыми из всех, что он когда-либо встречал. Этой жизни в одних глазах хватает на них двоих. Минхо весь состоит из жизни. Он и есть сама жизнь. Самое безумное и безобразное тату на запястье. Набито ещё до их отношений. Чтобы каждый день напоминать себе, какой он урод. Большие пухлые щёки, которые по какой-то неземной причине любит в нём Минхо. Минхо его любит? Таким? Он только что услышал.. что его любят. Минхо любит. Любит-любит-любит. Кричит голос в сознании Хана, пытаясь донести, что слова действительно правда. – Не хочу потерять тебя, - продолжает Минхо. С каждым словом тише. Не сводя своих шоколадных глаз с его отдающих живым блеском сейчас. Он обладал поразительной способность читать Хана между строк. Знает ли он, что Хан не чувствовал себя счастливее, чем сейчас? Рядом с ним. Сидя на его коленях. Вдыхая аромат его духов на шее с запахом ванили, смешанный со вкусом сигарет в воздухе и на кончике языка. Среди свечей. В их общей квартире.       Хан знает, как ему повезло. Такому несчастному неудачнику и уроду.       Драка. Хан тихо открывает двери ключом и заходит в квартиру. В глубокой тишине раздаётся тяжёлый вздох. Пахнет чем-то незнакомым. Отдалённо, но странно. Сегодня был плохой рабочий день. И последний на этой работе. Его уволили. Несправедливо уволили за то, что он не защитил бутылки алкоголя от падения и пьяной человеческой злости. Они оказались разлиты на пол, теперь весь усыпанный стеклянными осколками. Спасибо только, что ему не влетело. В этот раз. Ни от разгневанных людей под градусом, ни от самого владельца клуба и бара с алкоголем.       Хан устало входит в спальню. Первое, что бьёт в глаза, в нос, во всё его существо, выталкивая из него чувства и вытесняя усталость – воздух. Запах свежих цветов, любви и терпкости от чужих отравляющих лёгкие сигарет. Сигарет знакомых и родных. Минхо пахнет лучше, чем все люди на Земле, и тем более лучше, чем посетители грязного, пьяного клуба. Даже если от него несёт сигаретами, которые Хан терпеть не может. Он никогда не будет в силах забыть, как пахнет Минхо. Но сейчас запах его дома смешался с невыносимой гнилью горького одеколона. Форточка открыта, но не помогла стереть вкус пошлости из квартиры. Синие цветы потускнели, а их лепестки спали на письменный стол. Последние свечи догорели. Фитиль затух, потонув под слоем воска. Осталась только тишина и осадок присутствия другого в их квартире.       Одинокая распечатка над изголовьем кровати, ранее прибитая к стене гвоздём, теперь оказалась оторвана. С силой и без сожаления. Хан поднял их фотографию с ледяного пола. Длинный, вдоль всего фото порез, чуть не разорвавший её надвое. Как очередной открывающийся шрам на ускоренно бьющемся сердце Хана сейчас. Он не может отвести взгляд с их кровати. Прекратить представлять чужие губы на родных. Чужие губы оставляют мокрый след поцелуев на челюсти Минхо. На его шее. На его ключице. На груди. И ниже, ниже. Чужие губы прикасаются к Минхо. Чужие руки позволяют себе слишком много. Чистота превратилась во что-то грязное. Хан резко жмурит глаза и стискивает челюсти. Сжимает фото в ладони в комок неважной боли и пустоты. Влага скапливается на глазах, но он сглатывает все слёзы. Это неважно.       Человеку не сложно узнать и понять, что ему изменили. Человек не глуп. Человеку сложно принять. Принять, что их любовь стала прошлым, оставив вместе с ней в прошлом и его.

***

      Хан не умеет выражать чувства словами – не умеет сказать. Такова была его жизнь с рождения. Никто не учил его. Никого и не было рядом. А разве кому-то ещё есть дело до ребёнка, кроме его родственников? Но никого не было. Так ему тоже не было дела до себя. Пока есть, где жить, что есть и что пить – у него всё было в порядке. Относительно, но в порядке. Хан умеет писать стихи. Хан любит записывать мысли, которые превратятся в лирику для песни в потрёпанном блокноте. Хан любит творить. Выражать себя, свои чувства через текст. Хан любит Минхо. Он пишет ему песню. Обо всём. Обо всех хороших чувствах, накопившихся в душе. О любви к нему. О жизни, оставшейся благодаря ему. О нежности, которой ему не давал никто, кроме Минхо. О самых добрых глазах, подобных бриллианту. О самой успокаивающей улыбке. О самом красивом человеке в целом свете.       Хан любит Минхо. И ненавидит одновременно. Ненавидит так же сильно, как любит. Прошлая любовь. Он стал прошлой любовью. От осознания больно. Хан горит. Горит, как все те фотографии со старой плёночной камеры. Хан сжигает их общие фото в красно-оранжевом пламени в ржавой бочке, наполненной соломой. Медленно. По одной. Хан сжигает их общие воспоминания. Словно для драматизма. Словно чтобы сделать ещё больнее. Над головой кружат чёрные вороны и громогласно кричат.       Внутри пустота. Хан заполняет её дешёвым алкоголем и собственной песней, включённой на плеере. Которую он сочинял для Минхо. Иронично, что почти всё, что имеет Хан, связано с Минхо. Хан сам связан с Минхо. Толстой нитью. Нитью, которую может разрезать только второй. – Я просто люблю тебя, - говорят слова песни. – Что мне делать без тебя, - продолжает она. – Без тебя смысла нет. Без тебя жизни нет. – Я отдаю тебе сердце. Не потеряй. – Во мне нет красоты. Но ты..       Хан делает последний глоток пива из стеклянной банки и допивает. – Люблю, - говорили родные и самые сладкие губы. Минхо сказал: не хочу терять тебя. Минхо сказал: наша любовь цвести не перестанет. К чему все обещания, что он давал? К чему все обещания, что давал Хан? Все обещания пустота. Ложь. Вместе со свечами в их квартире угасла и любовь.       Хан крутит в руке маленький ножичек. «Как я смогу забыть день, когда ты солгал мне?» - его мысли сами сочиняют новый текст и новую мелодию. О Минхо.       Начался дождь. Сгустился туман. Снег превратился в дождь – наступила весна. Весна, но солнце сегодня не выходило из-за облаков. Однако тёплый ветер дует ему в лицо. Хан упрямо движется вперёд. К своему дому. К своей любви. К самому ненавистному сейчас человеку. Сквозь него проходят стрекотание кузнечиков, лай собаки, взмахи пролетевших над головами птиц. Мимо него проезжает парочка велосипедистов. Мимо него мерные шаги прохожих. Мимо звук и гудки автомобилей. Не так важно сейчас. В прошлом неважность заключалась в сцепленных руках и заглушающей звуки любви. В настоящем было пусто. Звуки текущей как река жизни заглушала боль. Хан проходит мимо фонаря, под которым они целовались. Слишком давно, чтобы помнить. Но, кажется, Хан может с точностью восстановить в памяти каждый прожитый с ним день. Хан не помнит жизни без Минхо. Не хочет помнить.       Шаг. Ещё шаг. Он стоит перед дверью в их квартиру. Хан одёргивает себя, когда хочет позвонить. Минхо не любит, когда стучат. Стучит.       Ему открывают дверь. Хан просто надеется, что это будет Минхо, а не кто-то другой. Взгляд Хана смягчается, когда в дверном проёме показывается Минхо. Самый красивый. Самый любимый. Хан смотрит в эти глаза шоколадного цвета, смотрящие на него в ответ. Такие искренние. Кажется, эти глаза всё же могут солгать. Хан начинает жалеть о своей надежде. Лучше бы это был кто-то другой. Желательно тот, кто прикасался к Минхо. Хан убил бы его. Без сожалений. – Ты.. всё ещё любишь.. меня? - единственное, что спрашивает Хан. Единственное, что ему важно сейчас. «Солги мне. Скажи, что любишь меня. Прошу.» – Любил, - просто ответили родные и самые сладкие губы. – Мне было хорошо с тобой, Джисон. Но я ветренный, ты же знаешь, - холодно продолжал Минхо и замялся перед тем, как досказать и, наверное, закончить разговор. Это было просто. Закончить для него. Всё перечеркнуть. – Мы молоды, и ты ещё найдёшь себе кого-нибудь. Кого-нибудь, кто будет тебя достоин. На мне мир не заканчивается. «Но это так. Он заканчивается на тебе.»       Хан привязал к любви свою жизнь. И это было худшим его решением. Самым глупым решением в его жизни. Самым безрассудным. Самым горьким. «Я не могу отказаться от тебя.» «Мне страшно потерять тебя,» - говорили мысли Хана, но он всегда боялся озвучивать их. Только для Минхо. Но сейчас.. сейчас он боялся и Минхо.       Это должно было произойти с ними. Это уже происходило. Хан мог закрывать глаза на всевозможные поцелуи. Но ведь Минхо никогда не заходил дальше. И Минхо никогда не был так равнодушен к нему. Или ему казалось. «Минхо тот, кто разрушил всё, что мы построили». Хан отогнал эти мысли. Нет. Минхо – лучший человек. «Прошу, не уходи никуда. Просто останься со мной. Пожалуйста,» - громко билось в сознании Хана. Он готов простить его. Нет. Минхо даже не виноват. Это он виноват. Это полностью вина Хана. Он виноват, что Минхо разлюбил его. Он ужасный человек и был плохим парнем. Хан виноват. Он некрасив. Он не заслужил его. Что подразумевает Минхо, когда говорит о ком-то, кто будет достоин Хана? Хан никого не достоин. - Просто вернись.» «Скажи, что любишь меня. Пожалуйста.»       Хан никогда не плакал. Слишком много боли в жизни и слишком мало времени, чтобы позволять себе плач. И теперь он не может дать определение слову «плакать» в полной мере. Он видел чужие слёзы. Видел, как плачет Минхо. Но даже если Хану было больно настолько, что можно содрогаться от слёз и сглатывать их. Он не плакал. И сейчас Хан не плакал. Хан видел в чужих глазах желание закрыть дверь. Конец.       И это действительно могло быть концом. Их концом. Может, если бы не алкоголь в крови, он бы задумался над тем, что это неправильно. Неправильно его желание быть с Минхо. Неправильно, как он решил поступить. Эгоистично. Но сейчас его это не волновало. Он хотел остаться с Минхо навсегда. Но Минхо никогда так не нуждался в Джисоне, как Хан в нём.       Хан придерживает дверь рукой, выманивая Минхо к себе. Удар. Минхо смотрит Хану в глаза. Его глаза блестят. – Ты не забудешь меня, - последнее, что слышит Минхо, скатываясь в руках Хана на ледяной пол. С его мягких губ на острые скулы стекает тёмно-алого цвета кровь. Хан никому не отдаст эти губы, глаза, руки, сердце. Минхо только его. Целиком и полностью.       Солёные слёзы с глаз Хана не прольются. Сидя на ледяном полу, ставшем холоднее, когда Минхо издал последний вздох. На ледяном полу Хан держит Минхо в своих руках. На ледяном полу Хан закрывает ему глаза. На том же ледяном полу Хан делает последний свой вздох и закрывает свои глаза.       Что такое вечная любовь?       Даже не так. Что такое вечность для любви? Хан всегда считал Минхо слишком хорошим для него. Вечной любви не могло быть. Потому Хан сам создал вечность между ними.