Цирк у набережной Волхвов.

С переменным успехом он всё шутил и шутил, но его старания вызывали лишь злосчастные ухмылки, а порой и гнев смотрителей. Никто не видел или не хотел видеть о чём сулили рассказы и действия так стремившиеся выдать истинное значение этого карнавала. Каким жалким он казался в те моменты, когда ему снова и снова не удавалось вызвать улыбку на лицах зрителей. Слёзы так и намеревались скатиться вниз по щекам. Не бросая своего дела, клоун долго пытался завладеть вниманием хотя бы одного человека. И всё же, старания оказались тщетны. Ранним утром, после бессонной ночи он снова ввалился в свою квартиру. Жалкое это было зрелище! Худощавый, среднего роста человек, в костюме придворного шута XVIII века, с глухим звуком, от падающего тела, и звоном бубенцов на его костюме, завалился на кровать и устремил свой взор в потолок. Его глаза были пусты. Они словно впитали в себя всю печаль, которая так и струилась из проходящих мимо людей. "А смысл этого маскарада!?" — эта мысль, так внезапно промелькнувшая в голове парня, не давала ему покоя. Его действия, изо дня в день не приносившие никаких плодов, лишь убивали желание продолжать бороться. Никто не хотел понять его, а даже если и хотел, то не мог. И правда, кому захочется тратить своё драгоценное время на незнакомого прохожего на улице, в столь неспокойные дни? Горе-шут уже давно понял, что все его попытки проникнуть в сознание людей бесполезны, но зачем же он пытался сделать это на протяжении стольких лет? Парень и сам не отдавал себе отчёт в этом вопросе. Пролежав на старой скрипучей кровати ещё с получаса, шут соизволил встать. Поднявшись на ноги, он осмотрелся по сторонам. Всё было как обычно. Грязная, затхлая комнатушка, состоящая из четырёх серых прогнивших стен и заляпанного, доживающего свои последние дни паркета. Мебель внутри также не могла похвастаться новизной и жизнерадостностью. В помещении находились: большой старинный шкаф с кучей клоунских костюмов и одежд придворных шутов, недорогой деревянный стол, заваленный какими-то бумажками, стоящий подле него, обшарпанный стульчик и железная кровать, на которой расположился повидавший жизнь матрас и потёртое лоскутное одеяло. Единственным, что подавало надежду на жизнедеятельность в этом беспробудном царстве забвения было окно. И то, всё зависело от погоды. Временами, в комнату пробивались лучи света, и тогда предстающая перед жителем сего места картина не была столь унылой и отчуждённой, но, к сожалению, дождливый Лондон редко мог порадовать своих граждан хорошей погодой, поэтому в большинстве случаев горе-шуту приходилось довольствоваться атмосферой полного жизнеотчуждения, что ещё больше угнетало его образ. В миг внимание парня привлекла одна из бумажек, которая мирно лежала в самом центре его стола. Это был обрывок цветного гафрированного картона, на котором, аккуратным, каллиграфическим почерком было выведено приглашение на встречу. В неведомом послании было написано: "Добрый день! Приятно познакомиться, моё имя Фридрих Клинстон. Я имел честь лицезреть ваше вчерашнее представление, и вы меня заинтересовали. Я хотел бы предложить вам работу, но подробности приёма не подобает разглашать в письме. Предлагаю встретиться в четверг, в полчетвёртого дня, у набережной Волхвов. С нетерпением буду ждать нашего свидания!" "Что это? Откуда это здесь взялось?! Послание с небес!" — такая неожиданность, должно быть, развеселило юношу. В тот же миг его рот скривился в безумной улыбке. Глаза парня уставились в потолок, словно пытались найти ответы на мучившие разум вопросы. Не убирая улыбку с лица, и всё так же глядя обезумевшими глазами вверх, он произнёс: "Что ж звучит заманчиво! Мне ведь всё равно больше нечего терять!"— его голос звучал очень громко, словно переходя в крик. Глаза клоуна по истине пугали своей безбашенностью, но в них можно было увидеть жизнь и азарт, что было непривычно для юноши. Вдруг комната наполнилась смехом. Это было не обычное выражение радости, а самое настоящее сумасшествие, но в этом безумном хохоте чётко слышалась некая благодарность или даже воздаяние почестей за чудное спасение от стремительного гниения. Было уже без двадцати три. Путь до набережной должен был занять не больше сорока минут, так что у юноши ещё было время в запасе. Сегодня он, впервые за долгое время, оделся не в своё амплуа шута, а в деловой костюм. Парень, в подобного рода одежде, выглядел нормальным человеком. Вопреки своей странной особенности он был не обделён красивой внешностью. Юноша, несмотря на худощавое телосложение, был очень мил лицом. Его голубые глаза вновь сияли подобно звёздам, а обворожительная улыбка и довольно неплохо уложенные, тёмно-коричневые волосы создавали образ дружелюбного, простодушного молодого человека. Если бы не его странное поведение, он, возможно, смог бы даже вести нормальную жизнь, но выбранный им путь не позволял даже думать об этом словосочетании. Тем временем юноша уже подходил к месту встречи. Несмотря на всю уверенность, его разум всё же терзала тень сомнения. "Может быть это какой-то розыгрыш? Да и кто такой этот Фридрих Клинстон? И как же я должен его узнать, он ведь про себя не слова не написал?"— этими мыслями парень пытался убедить себя насколько же абсурдны происходящие с ним вещи. Хотя его жизнь можно назвать одним сплошным абсурдом. Находясь в подобного рода размышлениях, юноша бродил по набережной, пока не остановился, засмотревшись на воду, так безмятежно колыхавшуюся под солнцем, в один из довольно редких солнечных дней. Вдруг на плечо клоуна легла чья-то рука. Парень вздрогнул от неожиданности и на несколько секунд впал в ступор. – Эдвард Элрик, я полагаю? - произнёс грубый голос за спиной. – Д..да - неожиданная встреча заставила юношу немного запнуться, но быстро взяв себя в руки, он повернулся лицом к своему собеседнику. Перед клоуном стоял высокий статный мужчина средних лет. Джентльмен был одет в деловой костюм чёрного цвета. В отличие от Эдварда, которому из-за молодости лица был не очень свойственен подобный стиль одежды, собеседнику юноши очень подходило подобное одеяние. Он походил на довольно удачливого бизнесмена, который ни в чём себе не отказывает, но в тоже время живёт ради работы. Глаза мужчины были большими, и, казалось, смотрели прямо в душу. От одного только его взгляда уже шли мурашки по коже. Сейчас перед этим непробиваемым взором предстал хрупкий словно ваза, голубоглазый паренёк. Окончательно прийдя в себя, юноша продолжил диалог: – А вы, сэр, мистер Фридрих Клинстон? - этой фразой Эдвард хотел показать свои манеры и, возможно, жаждал показаться старше в лице незнакомого человека. – Верно, рад нашей встречи!  - медленно произнёс мужчина, с улыбкой смотря на парня – В тот вечер, я проходил мимо улицы, на которой вы выступали. Признаться честно, я увидел в вас огромный потенциал и харизму, но также в ваших глазах читался зов о помощи. Прошу меня простить, если я неправильно интерпретировал ваш взгляд и это была лишь часть образа...- на этом моменте он замолчал и после непродолжительной паузы вновь продолжил: – Я бы хотел предложить вам работу клоуна в моём цирке. – Эм..работу клоуна в вашем цирке?- неуверенно произнёс парниша. В его взгляде играло замешательство. – Верно, но хочу вас предупредить, это не обычный цирк, а предполагаемый ответ циркам смерти и его организаторам. - с невозмутимым видом произнёс мужчина. – Постойте...что? Ответ циркам смерти!? И как вы себе это представляете? Да вы безумец! - эти слова парень выпалил на одном дыхании, чуть ли не срываясь на крик. – Не больший чем вы, не так ли? Вы ведь даже не поинтересовались откуда мне знакомо ваше имя, и как вы получили то письмо. Тем более вы пришли на встречу с совершенно незнакомым человеком, видимо совсем не беспокоясь о том, кто я. А что если я скажу, что знаю о вас всё? В том числе и о вашей непосредственной связи с цирками смерти. - эти слова звучали довольно спокойно, но в то же время с некой укоризной или угрозой, которая подразумевалась, но так и не прозвучала. – Я никого не убивал! - юноша проговорил это достаточно громко, но не на столько, чтобы их могли услышать посторонние. Его лицо стало хмурым, а в голосе звучала неприкрытая злоба. – И я прекрасно об этом осведомлён, а также я знаю о том, как и почему вы сбежали из того места. Эта работа прекрасный шанс для вас не только показать свой талант, но и отомстить тем людям. – Я же сказал, что никого не убивал и не собираюсь! - это высказывание прозвучало невероятно громко. Парень сорвался на крик и несколько подался вперёд корпусом. – Прошу меня простить, я немного не так выразился. Наша организация не собирается никого убивать! Наша задача — ликвидировать всех участников цирков смерти, а после задержания с ними будет разбираться полиция. Впрочем, вы имеете право на отказ, но имеете в виду, от этого решения зависит ваша дальнейшая жизнь!- последнюю реплику мужчина произнёс с особой точностью, устремив свой орлиный взгляд на юношу. – Да что за бред! Не существует людей способных победить цирк смерти! Вынужден отказаться от этого предложения! - процедил парень сквозь зубы и гордой походкой направился обратно, оставляя позади себя мирно смотрящего на реку мужчину. Разум юноши захлестнула злоба, никто не смеет так говорить с ним, да и что за бредовая идея! "А может это и правда сможет изменить мою жизнь? Возможно, это как раз то, что я искал эти пять лет!" — эта мысль молнией пронзила голову юноши. Неуклюже развернувшись, забыв про гнев и обиду, он бросился бежать обратно. Не видя куда бежит, врезаясь в прохожих и неловко извиняясь, он добежал до набережной. В его голове крутились лишь мысли о возмездии и спасении, которое он увидел в этом человеке. Благо, Фридрих Клинстон всё ещё стоял у ограждения, любуясь рекой. Подбежав к нему, паренёк, запыхавшись, на одном дыхании выкрикнул: – Простите меня! Я принимаю ваше предложение! Я очень хочу получить эту работу! - сказав это парнишка уставился на Фридриха глазами, полными надежды и безучастной мольбы. Возможно это то, что он искал столько лет и снова упускать такую возможность было бы непростительно. – Что ж...я рад, что ты принял правильное решение! Добро пожаловать в семью, Эдвард Элрик! - мужчина, сказав эти слова, улыбнулся и протянул руку своему новому запыхавшимуся другу.