я думаю вечность, а ты думаешь смерть

Для демонов время значения не имеет — останавливается однажды, у каждого в разный промежуток времени, и дальше не двигается с мертвой точки. Время Элиса перестаёт течь на сотне, и когда даже идёт вторая-третья-четвертая, в нем ничего не меняется, кроме взгляда, разве что. Внешне, конечно же — мировоззрение и ценности претерпевают несколько преобразований, но всё же ничего существенного. По крайней мере, есть кое-что, что неизменно ещё с тех пор, как он поступил в «Бэбилс». — Господин Ирума. /Безграничная преданность/ В ответ не раздаётся ни звука. Ирума вообще больше не разговаривает — не может попросту. Дышит только глубоко, словно сном глубоким забылся. Вот только сон его длится уже почти триста лет. Асмодей осторожно приседает на краешек кровати, ладонь тянет к чужому лицу. Оно всё также прекрасно — мягкие черты, чуть припухлые розовые губы. Кажется, что мужчина вот-вот откроет глаза. Пальцы демона ласково оглаживают щеку; осторожно прядь волос заправляют за ухо. Выражение лица Элиса становится совсем нежным, он чуть улыбается краешком губ. Вот только взгляд остается подёрнутым дымкой печали. Стараясь тела Судзуки касаться по минимуму, подумав несколько секунд, Асмодей ложится рядом, переплетая пальцы свои с чужими едва теплыми. — Господин Ирума. Ожидаемо, снова без ответа. Раньше Элису хотелось кричать в ответ на тишину. Теперь же он только жмурится и едва давит всхлип. Время лечит? Просто смешно. Оно даже не затягивает раны на сердце — только штопает их косоруко, так, что швы гноиться начинают, делая лишь больнее. Асмодей вспоминает невольно, как всё было раньше. Как господин его улыбался в кругу друзей, как спасал и прощал своих врагов, как все демоны от мала до велика перед ним головы склоняли, когда Ирума на трон взошел. Как сильнейшие Преисподней целовали его руки и смотрели с восхищением и уважением. Воспоминания эти кажутся солнечно-теплыми, но на смену им тут же приходят холодные и отдающие отчаянием. Как тело господина пронзают несколько магических лучей, как он заваливается на бок и Асмодей ловит его дрожащими руками. Как Судзуки улыбается окровавленными губами и пытается коснуться лица Элиса в успокаивающем жесте — но не успевает, и рука обессиленно падает. Они считали, что магией сильнейших целителей смогут его спасти — ускорить регенерацию, магические каналы напитать. Вот только Ирума был не демоном, а потому все их надежды обратились в прах. Решение ввести Короля в магическую кому стало обоюдным решением всех Лордов. Асмодей, как правая рука господина, тогда поддержал их, в нем ещё теплился небольшой огонек — со временем Ирума восстановится и вернется к ним, улыбнется снова и… Раны на теле затянулись полностью через три месяца, но Судзуки так и не очнулся. И теперь, спустя столько лет, Элис даже не знает, правильно ли они поступили. В конце концов, Ирума был человеком, и должен был умереть как человек, а вместо этого душа его оставалась привязана к телу без возможности упокоиться. Демон свою голову укладывает на чужую грудь и, слушая размеренное сердцебиение, медленно в сон проваливается. Ему, кажется, снится кошмар — он снова на своих руках видит кровь господина, но словно со стороны, рвётся на поле боя неосознанно… Его останавливает кто-то, схватив за плечо. — Не нужно, — Ирума, абсолютно таким, каким Элис его помнит, щурится от громких криков впереди, качает легко головой, а Асмодей только и может что пялиться на него безмолвно. — Господин? — Что такое? — Ирума говорит тихо, едва слышно. Демон в полы его плаща вцепляется до побелевших костяшек. — Всё это время… Ты был здесь? Король смотрит за горизонт, в его глазах отражаются солнце и магические вспышки разноцветные. Выдох какой-то усталый. — А куда я денусь? Я не могу уйти. Говорит без укора абсолютно, но Асмодей всё равно чувствует обжигающий стыд. Хочется много чего спросить — тишина наконец отступила, но… Он понимает, что это сейчас абсолютно не важно. — Я бы хотел чтобы ты был со мной вечно, — Ирума в ответ на это улыбается снисходительно, и в лучах этой улыбки Элис сгорает до костей. — А я бы хотел умереть. Кажется, после Король тянется к его губам — дежавю, ведь касания снова не случается, вместо этого демон просыпается в реальности. Тук-тук-тук. Под ухом всё также слышна чужая жизнь. Вытирая чуть влажные щеки одной рукой, дрожащей, второй Асмодей щелкает пальцами, останавливая все магические потоки вокруг тела господина. Тук-тук. Тук. Тишина. Раньше Элису хотелось кричать в ответ на тишину. Теперь он понимает, что раньше просто закрывал уши руками. Тишина наступает сейчас.