дьявол растянет губы в улыбке

Чжун Ли всегда считал, что родился слишком поздно. Время было, можно сказать, мирным — земля не дрожала от войн между богами, а сами архонты ступали по Тейвату в человеческих обличиях, подобно смертным; мир и покой людей защищали — в Ли Юэ — Цисин и адепты; даже Каэнри`ах к моменту его рождения была разрушена уже как пятьсот лет. Исключая конфликты с Фатуи — скука смертная. А Чжун Ли, к сожалению, родился с невыносимой тягой к знаниям и приключениям в их поисках, которую не смогло притупить даже обучение в Академии Сумеру. Гуй Чжун относилась к этому со снисхождением, помогала ему, чем могла, истории из своей жизни рассказывала сказками на ночь, продолжая даже после того, как парень достиг совершеннолетия. Не удерживала даже когда Чжун Ли рвался в никем доселе не исследованные подземелья или на другой конец Тейвата, лишь чтобы найти старинные рукописи. Знала ведь, что бесполезно это, и лишь неизменно молилась перед каждым его путешествиям. — Да хранят тебя семеро. Но даже «Семеро», видимо, были не всемогущими — или просто устали вечно за ним присматривать. Потому как иначе объяснить происходящее парень не мог. Попасть в ловушку магов бездны далеко от дома, в свободном Мондштадте, без возможности даже позвать на помощь адептов? Определенно, ситуация была дерьмовой. Оставалось разве что молиться Барбатосу о спасении, но был ли в этом смысл? — Никакого. Барбатос всё равно не услышит тебя здесь. Чужой голос за спиной для Чжун Ли стал полной неожиданностью. До этого он бы окружен лишь чудищами бездны, что заклинания непонятные читали, водя хороводы вокруг костра за магическим барьером, и ничье присутствие больше не ощущалось. Шагов позади парень тоже не услышал. Обернулся резко, помня, что нельзя поворачиваться спиной к врагу… И замер. Перед ним определенно стоял человек. Ну, на первый взгляд. Молодой мужчина, может быть лет на пять старше самого Чжун Ли, который выглядел абсолютно обычно, за исключением зрачка странной формы (и, чего уж греха таить, завораживающей холодной красоты — парень с трудом отвел взгляд от выреза чужой рубашки). Вот только не смотря на внешнюю безобидность — у мужчины даже не было при себе оружия, ровно как и глаза бога — Чжун Ли не тешил себя надеждами. Маги бездны не спешили нападать на незнакомца, а когда он обошел барьер, неотрывно провожаемый янтарными глазами, и вовсе почтительно расступились, зарокотали что-то на своем языке. И — невероятно — мужчина ответил им тем же, с легкостью переключаясь с обще-тейватского на язык чудовищ. Легкое беспокойство, до этого окутавшее разум Чжун Ли, мигом отступило, уступая место интересу. Явно замечая изменения в поведении пленника, мужчина снова обратил на него свой взор. — О? Совсем не боишься, дитя Гуй Чжун? Парень чуть сощурился, всё больше убеждаясь, что стоящий перед ним опасен и крайне умен. «Откуда он знает? Обо мне и о Гуй Чжун?» Для большинства жителей Тейвата Архонт пыли была уже много лет как мертва. Тихий смешок срывается с чужих губ. — Ты весь пропитан её аурой, словно оберегающим куполом. Конечно, это не спасло тебя от этой маленькой ловушки, всё-таки, на этой территории божественные силы не действуют… Но думаю, это множество раз спасало тебя до этого. А Чжун Ли напрягся только сильнее. Странный незнакомец явно умел читать чужие мысли, и это было… Поразительно. — Кто же ты такой? В серо-синем глазу блеснуло пламя костра. Незнакомец что-то сказал одними губами, но уловить смысл парень не успел — перед глазами разверзлась чернота, и сознание почти мгновенно угасло. *** Чего Чжун Ли точно не ожидал, так это очнуться на кровати в доме наставницы под её обеспокоенные вздохи. Заметив, что парень очнулся, она присела рядом с ним, успокаивающе поглаживая по спутанным волосам. — И как же тебя угораздило? На его территорию забрести, да ещё и живым уйти… Мне вовек не отблагодарить его за то, что в живых тебя оставил… Хриплым со сна голосом, Чжун Ли смог выдавить только: — Вы о ком? В глазах Гуй Чжун явно читалось удивление. — Он же сам тебе своё имя назвал… Хотя, даже к лучшему, что ты не запомнил его. Тем именем его давно уже никто не зовёт. Теперь мондштадцы кличут его «капитан кавалерии Кэйа Альберих». Но когда-то каэнрийцы называли его своим богом. Видя знакомые искры в янтаре, Гуй Чжун только покачала головой с легкой улыбкой. — Впрочем, о большем ты сможешь спросить его сам. Раз он позволил тебе уйти живым… Значит, ты ему интересен. Даже не знаю, хорошо это или плохо. Кэйа… Довольно специфичен. Чжун Ли на её слова только кивнул, задумавшись. — И красив. — Да, и… Стой, что?