«Ты идиот!»

21:54 Вечерняя жара на улице заставляла буквально таять, расплываясь на полу. Парни лежали без верха на полу, таким образом пытаясь охладить тело, с чем не справлялся даже дедовский вентилятор на всей мощности. — Эй! Майки, Казутора! Не засиживайтесь долго, заболеете ведь! В проеме виднелся силуэт Эмы, что грозно смотрела на своего брата. — Хорошо, — протянул тот, напоследок помахав сестре. Когда та вышла из дома, принял сидячее положение и глянул на своего друга. — Чего пялишь? — не смотря на собеседника спросил Казутора. Манджиро на это лишь хмыкнул, приближаясь на четвереньках к тому. — Захотелось. Казутора ничего не ответил, продолжив смотреть на потолок здания. Майки навис над лицом друга, взглядом очерчивая линии лица. Тот наконец соизволил посмотреть на него.. — Чего тебе? — У тебя глаза красивые. Желтоглазый смутился, не каждый день ведь получаешь комплименты от такой персоны. Манджиро приподнялся, усаживаясь на бедрах Казуторы. Положив ладонь на грудь друга, провел ею до шеи, слабо сжав. — Что ты делаешь? — принял сидячее положение, ехидно ухмыльнувшись, — Так нравится сидеть на мне? — О, нет. Мне нравится что хотя бы так, я буду чуточку выше тебя. — Любишь самоиронию, хах? — Я люблю тебя, болван. Казутора замолк, растеряно глядя на Майки. — Оу. — Ага. — Это проблема. — Ага. — Я тебя тоже. — А- Стой, что? Желтоглазый засмеялся, уложив руки на спине своего друга. — Я не ослышался? — Нет. Вовсе нет. — Поцелуй меня, — неуверенно произнес он, проходясь ладонью к щеке. Казутора примкнул к губам парня, на что Манджиро боязливо приоткрыл рот, дав Казуторе возможность вести первые секунды поцелуя. Майки издавал сдавленные стоны, когда рука Казуторы позволяла себе спускаться к бедрам. Наконец Манджиро начал охотно отвечать на поцелуй, сжимая и прикусывая чужие губы. Майки замер, когда почувствовал что то твердое упирающее в зад. Оторвавшись от столь сладких на вкус губ, он ошарашено и тяжело дыша посмотрел на друга. — Казутора, если мне в зад упирается то о чем я думаю, то я смею обломать тебя тем, что не хочу трахаться на холодном полу в додзё дедушки. — Хэ? Но у тебя ведь тоже встал! — Не кричи об этом с таким жалким голосом! — И что ты предлагаешь делать с этим? — Дрочи, а я пойду. Манджиро встал с парня, направившись в сторону входа. — Эй! Ты не можешь бросить меня! — Почему нет? — Не смей бросать своего бедного парня со стояком в штанах! Это не по-человечески! — Я морально не готов к тому, чтобы дрочить своему другу. — Парню! — Да без разницы, я пошел. Казутора жалобно простонал, вставая с места и направляясь в ту же сторону, что и Манджиро. — Ты разбиваешь мне сердце сразу же после признания! — Я не говорил что буду дрочить тебе. — Я не об этом, давай хотя бы я сделаю это тебе! — Ни за что! Они зашли в комнату Майки, сразу же закрывшего дверь на замок. Казутора вздохнул, продолжая смотреть то на парня, то на его бедра. — Если продолжишь смотреть на мою жопу я тебе вмажу. Желтоглазый захныкал, сев на кровать и закусив губу. — Казу, — позвал он, отвернувшись к Казуторе спиной. — мне слишком стыдно делать это, и поэтому.. — В этом нет ничего постыдного, котенок. — перебил, — Я люблю тебя, и я готов полюбить твой чле- — Блять, Тора! — Мне не важен размер, мне важен ты сам. Ты не должен стыдиться своего члена только потому что он мале- Договорить ему не дали, удар пришелся прямо по паху. — Придурошный! Как я вообще в тебя умудрился?! Майки размахивал руками, даже взгляда не бросая на корчующего от боли Казутору.

***

Когда Манджиро наконец успокоился, они лежали на его кровати, прижавшись друг к другу. В комнате царила тишина, свет был выключен. Телефоны парней, безжалостно оставшиеся на полу вместе с одеждой, вибрировали от уведомлений. Казутора гладил ладонью спину Майки, пока тот тихо мурчал, но всё еще обижался на парня. — И почему именно ты? — Потому что я превосходный и прекрасный. — Это был риторический вопрос, идиот. Казутора хихикнул, сильнее прижимая парня к себе. Оставляя легкий поцелуй на лбу, пожелал спокойной ночи. На шеях парней виднелись бордовые пятна. Ноги и горло Казуторы ныли от боли, с каждым движением доставляя резкий дискомфорт. — И всё равно я прекрасный. — Заткнись уже.