Монстр, что ты создал

4 ноября, 18:41 Я отпрашиваюсь в туалет и убегаю наверх в комнату Антона. Он слишком занят едой, чтобы заметить это. Захожу в его комнату и ищу в шкафу черный пакетик. Приходится повозиться, потому что я пытаюсь открыть пакетик и достать одну таблетку через ткань футболки, которая лежала рядом. Нельзя оставлять следов. Убираю все обратно и бегу вниз в туалет, где крошу таблетку флаконом дезодоранта в кусок туалетной бумаги. Понятия не имею, каким именно образом это подействует на Антона, поэтому не стоит перебарщивать с дозой. Изначально я хотела просто напоить его, но он категорически отказался пить любое спиртное. – Что так долго делают девочки в туалете? – спрашивает Антон, когда я возвращаюсь на кухню. Я беру три большие кружки, наливаю в них сок и в две насыпаю содержимое бумажки. Руки немного дрожат из-за того, что я делаю все это практически у него перед носом. – Они уходят припудрить носик. Антон улыбается, бросая на меня короткий взгляд. Я наблюдаю за тем, как ловко он управляется с едой. Мы решили приготовить роллы. Я хотела купить продукты по дороге сюда, но Антон сказал, что у них есть все необходимое. Если бы я была здесь впервые, то подумала бы, что он купил все до моего приезда. Но я уже знаю, что они достаточно обеспеченные для того, чтобы их холодильник всегда был набит битком. Надеюсь, когда-нибудь и мы с мамой будем так жить. – Что будем смотреть? – спрашиваю я, хотя мне точно будет не до фильма. – Мне без разницы. – Звучит не очень заинтересованно. Он закатывает глаза. – Все, что ты хочешь. Я даю тебе свободу выбора. Готово, – он ставит передо мной поднос полный едой. – Выглядит аппетитно. Если не получится с хоккеем, можешь пойти в повара, – наклоняюсь к подносу и вдыхаю вкуснейший аромат имбиря и соуса. – Что значит "если"? – нахмурив брови, спрашивает Антон. Поднимаю руки вверх в знак примирения. – Без если. Просто можешь быть хорошим поваром. – Ладно, пошли, – усмехается он. Мы идем в гостиную и устраиваемся со всей едой на диване перед телевизором. Я листаю каналы и нахожу какую-то комедию, но смотрю его лишь вполглаза. Моим основным объектом наблюдения является Антон. Я смотрю, как он ест, как пьет и сколько пьет. Когда все посуды пустеют, я с облегчением откидываюсь на подушку. Остается только ждать. Фильм заканчивается и я, собрав всю грязную посуду, иду обратно на кухню. – Да ладно, оставь, потом уберем, – Антон тянет ко мне руку, но не успевает схватить. – Нет, я помою, – отвечаю я, потому что нужно избавиться от всех следов на посуде. Он тоже приходит на кухню и, лениво опершись о столешницу, наблюдает за мной. Его зрачки расширены, на губах играет тень улыбки. Он подает мне посуду и каждый раз будто невзначай дотрагивается до меня. – Что ты делаешь? – с улыбкой спрашиваю я, приподнимая брови. – Ничего, – он улыбается и подходит ближе, – ничего, – целует в шею и трется носом в затылок. – Ты как кот, который давно не видел своего хозяина. Антон мурчит, отчего я начинаю хихикать. – Я так странно себя чувствую… – Хорошо или плохо? – я, наконец, заканчиваю с уборкой и поворачиваюсь к нему. – Очень хорошо. – Тогда это из-за меня. Он усмехается, затем наклоняется к моему лицу и целует щеку, касаясь языком кожи. – Мне тоже хорошо с тобой. Очень хорошо. – Правда? – он хмыкает, глупо улыбается, и я понимаю, что можно приступить к делу. – Правда, – целую его губы и делаю это медленно, чтобы прочувствовать каждое движение. Сначала он послушно повинуется, но потом ему начинает этого не хватать,потому что он становится более настойчивым. Антон усаживает меня на стол рядом с раковиной, разводит бедра в стороны и прижимается ко мне. – Я так соскучился, – его мягкие губы целуют мой подбородок и спускаются вниз. – Мы не виделись всего три дня. – Не всего три, а целых три, – он кусает шею и посасывает кожу. Мои руки ложатся на его плечи. Кончиками пальцев я чувствую, как сильно бьется его сердце. – Скажи честно, у тебя кто-то был за эти дни? Антон хмурится. – Конечно нет. По его взгляду понимаю, что он не лжет. Я снимаю свою рубашку, демонстрируя кружевной полупрозрачный топ, который так тщательно подбирала к сегодняшнему вечеру. Кожаные лосины идеально дополняли образ. Весь вечер Антон пытался избегать откровенных взглядов, но сейчас он уже не может себя контролировать. Он берет мое лицо обеими руками и проводит большим пальцем по губам. Я приоткрываю рот и касаюсь его языком, хватаю губами и начинаю сосать. Его зрачки расширились так, что глаза казались полностью черными. Я тянусь к его ремню, расстегиваю его и достаю из брюк. – Свяжешь мне руки? – томным голосом произношу я. – Хочешь поиграть? – с хитрой улыбкой отвечает он. Антон хватает мои запястья и без лишних вопросов связывает их ремнем. А ведь это всего лишь наш второй раз. Пару дней назад он вообще думал, что я девственница. Интересно, он в приступе эйфории или всегда такой? Он укладывает меня на прохладную поверхность стола, с жадностью целует грудь через тонкое кружево и снимает лосины вместе с трусами. Ему нет дела до ласк, он изголодался как дикий зверь. Сейчас, когда я лежу такая беспомощная перед ним, я ясно это вижу. Антон расстегивает ширинку, хватает меня за бедра и резко входит. В этот раз я не ощущаю прежнего наслаждения. Не знаю, может дело в том, что я не пьяна. А может и в том, что я не была готова к этому физически. Да, психологически я настраивала себя, но он слишком резко переменился в настроении. От нежного пушистого котика до агрессивного тигра всего за пару секунд. Возможно, я сама подтолкнула его к грубости со своим предложением. – Еще, сильнее, – я впиваюсь ногтями о край столешницы и смотрю на люстру, которая меня ослепляет. Это лучше, чем видеть то, что происходит здесь. Еще это немного отвлекает от болезненных ощущений. Ковалев будто только и ждал моих слов. Он начал долбиться в меня с удвоенной силой. А он говорил, что соскучился. Видимо, не соврал. Одна его рука скользит вверх по моему телу и останавливается у шеи. На секунду в моей голове проскальзывает мысль, что, может, со стороны это выглядит красиво. Но всего лишь на секунду, потому в то а следующую он сжимает горло и начинает меня душить. К такому я точно не была готова. Я не могу дышать, кислород перестает поступать в мой мозг, из-за чего я начинаю отключаться от реальности и ничего уже не чувствую. Пытаюсь кричать, но с моих губ вырывается лишь вопль. Не могу ничего поделать с руками, потому что они онемели из-за ремня. Перед глазами темнеет, и когда я думаю, что потеряю сознание или того хуже, хватка рук слабеет. Я жадно вдыхаю воздух, перед глазами вновь начинает маячить яркая лампа люстры. Антон стоит оперевшись о стену и прикрыв глаза. Я чуть не умерла, а он отходит от оргазма. Мне потребовалось немало усилий, чтобы поднять руки к лицу. – Там есть выпить, – осипшим голосом произношу я. – Мм? – Антон приподнимает голову и смотрит на меня из-под ресниц. – На столе, – показываю пальцем на третью кружку. – Ты хочешь? – Нет, это тебе. Антон без лишних вопросов берет кружку, взбалтывает ее содержимое и немного отпивает. Такое ощущение, что на меня ему совсем плевать. Я пытаюсь зубами ослабить ремень, а он лишь с усмешкой наблюдает за этим. – Не хочешь помочь? – Нет, – он пьет еще и возвращается ко мне. – Ты так хорошо здесь лежишь, – он поднимает мои руки над головой и задирает топ вверх, освобождая грудь, затем облизывает соски, сжимает их пальцами, засасывает и кусает кожу. Я замечаю, что его движения становятся все более и более медлительными. – Все нормально? – Да, – с сомнением произносит он, – да, – поднимает голову и смотрит на меня стеклянными глазами, – нормально, – глупо улыбается, затем смотрит с замешательством, проводит рукой по лицу и опускается на пол. Я поднимаюсь со стола, хватаю кружку и сажусь на корточки к Антону. – На, попей, – протягиваю к его губам и он послушно пьет. – Развяжи, – ставлю кружку на пол и протягиваю ему руки. Он кое-как развязывает их и освобождает мои руки. Я быстро одеваюсь, мою кружку и убираю посуду, надеваю перчатки и ищу ключи от машины. Когда я возвращаюсь к Антону, мне кажется, что он уже спит. Я надеваю на него куртку и поднимаю с места. – Вставай, надо идти. – Что? Зачем? – едва различимо бубнит он. – Давай, давай, – я тащу его за собой, он послушно идет, но спотыкается абсолютно обо все. Его взгляд стал потерянным и не сфокусированным. Даже в тот день, когда он напился, он не выглядел настолько плохо. С трудом обуваю его, одеваюсь сама и мы вместе выходим на улицу. Хорошо, что у Ковалевых нет соседей. Я усаживаю Антона за руль и сажусь рядом на пассажирское кресло. Не проходит и пары минут как он засыпает. Завожу машину и пытаюсь дотянуться до педали газа, что получается сделать не сразу. Сидеть между двумя сиденьями крайне неудобно. Я нарочно наезжаю на ворота и царапаю всю левую сторону машины, сильно газую и врезаюсь в ближайший фонарный столб. Антон даже не шелохнулся. Интересно, не многовато ли дозы он принял? Убедившись, что вокруг никого нет, я выхожу из машины и возвращаюсь в дом, где беру пачку денег с хранилища мамы Антона и убираю их в черный пакетик к таблеткам. После этого я осматриваю себя в зеркале: шея покраснела, еще и темные пятна от засосов остались. Прекрасно. Возвращаюсь на кухню, раздеваюсь, оставляя на себе лишь трусы и рубашку. Все остальное разбрасываю по полу. На бедрах тоже остались розовые пятна от его рук. Застегиваю все пуговицы рубашки и с силой дергаю за воротник в разные стороны так, что отлетают несколько пуговиц. Растрепываю волосы и минуту смотрю на столешницу, размышляя о том, очень ли нужно это делать. Да, нужно. Со всей силы бьюсь лицом о столешницу так, что что-то хрустит. – Блять! – хватаюсь за нос, который тут же начинает пульсировать. Теплые струи крови текут по подбородку. – Зачем я это сделала, еб твою мать, – ищу телефон в куртке и набираю телефон спасательной службы. Прочищаю горло, готовясь говорить испуганным плаксивым голосом. – Алло, полиция, на меня напали. И, кажется, человек умер.

***

5 ноября, 00:02 – Мы приготовили ужин и посмотрели фильм. Все было нормально, пока в один момент Антон не начал себя странно вести. Оказалось, что он принял одну таблетку… Я разозлилась на него, мы начали ругаться. Я грозилась, что уйду от него, после чего он меня ударил, – показываю на свой пострадавший нос, – схватил и..., – в горле встает ком, а в глазах собираются слезы, – сорвал всю одежду, – вытираю слезы трясущимися руками, – а потом… изнасиловал, – еле слышно произношу я последнее слово. Я и представить не могла, как трудно бывает говорить о таком. – И чуть не задушил меня. Я думала, что умру, – честно говорю я, закрывая лицо руками, чтобы хоть как-то спрятаться от стыда. – Вероника, – Марина подходит ко мне и мягко дотрагивается до моих рук, чтобы убрать их с лица, – мне очень жаль, что тебе пришлось такое пережить, – она садится рядом, все так же держа мои руки. – Но надо, чтобы ты рассказала нам все. – Когда он закончил, – начинаю дрожащим голосом, – он молча ушел. Я осталась здесь, потом услышала какой-то шум во дворе, схватила нож и вышла на крыльцо. По звуку я поняла, что это машина куда-то врезалась. Я вернулась домой и позвонила вам. – Ты не пыталась помочь ему? – спрашивает Андрей. – Нет, я боялась, что он может вернуться. – Когда я вошла, она сидела здесь на полу с ножом в руках, – говорит ей Марина. – Я правда боялась, что он может вернуться. – Значит, ты не выходила к нему? – Нет. – И не спрашивала, куда он собирается? – Нет. Мне было все равно, лишь бы он ушел. – Есть еще что-нибудь, что нам надо знать? Может что-то забыла? – Нет,это все. Что теперь с ним будет? – задаю я главный вопрос. – За порчу имущества, хранение и употребление наркотических средств, нанесение телесных повреждений и изнасилование? Обыск дома, допрос свидетелей, в том числе подозреваемого, возможно мед экспертиза, суд, но и в конце – несколько лет колонии общего режима. Тут уже никакие деньги не помогут. Но сначала поедем в больницу, пусть тебя осмотрят. – Он больше тебя не обидит. Тебе нечего бояться, – пытается ободрить меня Кузнецова. Вот и настал этот момент: игра окончена, миссия выполнена. Тяжкий груз в виде роли другой, чужой девушки спадает с плеч. Я знаю, это не конец, все только начинается. Самое сложное еще впереди: судебные разбирательства, бесконечное повторение своих показаний и встречи с Антоном. Но мне больше не надо притворяться. Наконец-то, я рассказала людям правду. Чувство освобождения переполняет меня. Я вновь закрываю лицо руками, пряча свои всхлипы, переходящие в рыдания. Марина обнимает меня за плечи и гладит по спине, что-то нашептывая.