Призрак.

В комнате царил полумрак. Время приближалось к полуночи. Девушка сидела на кровати и печатала очередную главу для фанфика. Глаза слипались. Тело давно охватила усталость, но Танька всё печатала и печатала, в очередной раз наплевав на своё здоровье. Циферблат на телефоне показал, что наступила полночь. Экран моргнул. Повеяло прохладой. По телу прошлись мурашки. Шатенка почувствовала как на неё смотрят. Внутренне поёжившись от лёгкого страха, кареглазая продолжила работать. Девушка, глубоко вздохнув, запрокидывая лицо к потолку, произнесла: — Долго ты будешь пялиться на меня? Твой пристальный леденящий душу взгляд мешает мне работать. А я не лягу спать пока не допишу главу. — раздражённо рыкнула Танька, глядя прямо в глаза невидимому гостю. Место куда смотрела шатенка обволокло туманной дымкой. Показался силуэт. Интеллегентный с виду сорокалетний мужчина, чьё тело было полупрозрачным. Незнакомец являлся призраком. Белая рубашка с чистым воротником, поверх которой была надета красивая жилетка коричневого цвета. Брюки такого же цвета не закрывали чёрные лакированные туфли. На плечах мужчины покоился такой же коричневый пиджак с рядом чёрных блестящих пуговиц. Серые волосы, на которых проступала седина, были красиво уложены. Уставшие, но не менее строгие, серо-голубые глаза проницательно смотрели на девушку. — Не думал, что грубить страшим у тебя в почёте... — задумчиво протянул призрак, потирая небольшую ухоженную бородку такого же цвета, что и волосы. — В прочем неудивительно, ведь ты уже давно не спишь и не отдыхаешь. Я уже молчу о том, что ты не питаешься нормально. — склонил голову на бок мужчина, от которого пахло сочетанием сирени и лимона. Его низкий бархатный голос приятно раздавался в тишине. Лицо Таньки исказилось в гневной гримасе, но опомнившись, шатенка выдохнула: — Простите.... — девушка опустила голову. — Я действительно не хотела вам грубить. — кареглазая подняла взгляд на призрака. — Настолько устала, что не испытываешь страх... Любопытно. — мужчина приблизился к Таньке. — А? Да, не. Мне снилось так много кошмаров и всякой нечести, что призраки меня не пугают. — усмехнулась шатенка. — Вот как. — кивнул признак. — Моё имя Альберт Ефимович. — представился мужчина. — Татьяна. Предпочитаю кавер своего имени Танька. — кивнула девушка. — Вы что-то хотели? — кареглазая сохранила главу и отложила телефон, внимательно глядя на призрака. — Да, мне есть что сказать. — кивнул мужчина. — Этот дом принадлежал мне. Эта комната принадлежала мне. Твоё рабочее место тоже раньше было моим. — начал Альбер Ефимович. — Я был писателем и поэтом. Так же работал на износ, не щадя своё здоровье. И к чему это привело? Верно, я умер в возрасте сорока пяти лет. Я почти ослеп, имел проблемы со здоровьем. — призрак заглянул в глаза Таньки. — Скажи тебе оно надо? Ты довольно-таки неплохо пишешь и стихи, и прозу. Я читаю твои работы пока ты спишь. В этом я каюсь и приношу свои извинения, за то, что беру твои вещи и читаю твои работы без спроса. — склонил голову мужчина. — Ничего всё в порядке. — махнула рукой шатенка. — Кхм, продолжайте. — кареглазая внимательно слушала призрака. — У тебя есть данные стать писателем и поэтом, но для этого нужно отдохнуть. — строго посмотрел в глаза девушки Альберт Ефимович. — Потом отдохну. — отмахнулась Танька. Повеяло холодом. Стены покрылись корочкой льда. — Будьте добры, верните дом в прежнее состояние. Мне в нём ещё жить. — холодно произнесла шатенка, скрещивая руки на груди. Призрак кивнул. Дом постепенно оттаял. — Иди отдыхать. И заботься о своём здоровье. — строго произнёс Альберт Ефимович, скрещивая руки на груди. — Потом. — стояла на своём кареглазая. — Ясно. Ты слишком упряма, чтобы просто так повиноваться. — прикрыл глаза мужчина, выдыхая. — Значит буду действовать по-другому. — пожал плечами призрак. Сняв с себя пиджак и жилетку, писатель повесил их на спинку стула. Расстегнув пуговицы, он закатал рукава рубашки. Девушка внимательно следила за Альбертом Ефимовичем, чувствуя смутную тревогу. — Я научу тебя находить время для отдыха. — произнёс призрак, вытаскивая черный кожаный ремень. — Ложись. — раздался строгий голос. — Вы в своём уме? — изогнула бровь Танька. — Не буду. — упрямо произнесла шатенка. — Было бы лучше, если бы ты сделала всё сама. — сказал, звякнув пряжкой, мужчина. — Вот ещё. — фыркнула кареглазая. — Ну я предупреждал. — пожал плечами писатель. Неведомая сила опрокинула девушку, прижав к кровати. Взгляд Таньки из под бровей не предвещал ничего хорошего. Шатенка попыталась встать. Сам воздух давил на спину и плечи. Сжав зубы, кареглазая медленно поднималась. — Упрямая, целеустремленная, дерзкая и гордая. Опасное сочетание. — заметил призрак. — Но всё же, не недооценивай меня. — девушка была жёстко уткнута носом в подушку. Танька шумно втянула носом воздух, когда штаны сползли вниз, оголяя ягодицы. — Мы могли бы обойтись и без этого, если бы ты послушалась и пошла спать. — заметил Альберт Ефимович. Первый удар опалил кожу. Шатенка дёрнулась, глубоко вздохнув, успокаивая себя. Вторая полоса расцвела на коже ярко-алым цветком. Этого мало, чтобы заставить такого гордого и упрямого человека как она показать свою боль. Третий удар выходит сильнее и пересекает предыдущие. Кареглазая зажмурилась. Страх медленной волной накатывал на девушку и от этого становилось жутко. Четвёртая полоса ложится на низ ягодиц. Пальцы с силой, до побелевших подушечек, сжимают простынь. Пятый удар опаляет место, где задница переходит в ноги. Танька, закусывая губу, запрокинула лицо, а потом спрятала его в подушку. Боль равномерно распределяется по коже. Страх, стыд и усталость накрыли шатенку с головой. Шестая полоса ложится ниже, заставляя болезненно зашипеть. Седьмой удар, сопровождающийся оглушительным хлопком, опаляет кожу, оставляя на ягодицах ярко-красную полосу. В уголках карих глаз скапливаются слёзы боли. Восьмая полоса опалила кожу. Девушка выгнулась, но тут же вернулась обратно. Девятый удар кусает кожу, на которой стали появляться мелкие синяки. Десятая полоса заставляет тихо вскрикнуть. Это больно. Но... Она не может показать свою слабость. Одиннадцатый удар. Пыльцы сжимают простынь под громкий судорожный вздох. Полосы осторожно ложатся друг под другом. Двенадцать. Шатенка болезненно скалится, показывая клыки. Тринадцатая полоса. Кожу печёт, будто девушка нанесла мазь с разогревающим эффектом. Четырнадцатый удар. Танька пытается успокоиться. Стыд охватывает разум и тело, хочется сжаться в комок или хотя бы укрыться одеялом. На глаза наворачиваются слёзы. Не сколько от боли сколько от того, что она оказалась в таком положении. В горле першит обида, которая того и гляди вырвется наружу горькими рыданиями. Пятнадцатый удар расцветает на коже, больно кусая плоть. Некоторые полосы вспухли. У шатенки довольно нежная кожа, поэтому любое воздействие на кожу не остаётся без последствий. Однако, при этом кареглазая способна молча перенести боль. Судорожно вздохнув, Танька замирает, ожидая очередного удара, но он не приходит. Девушка удивлённо поворачивает голову в сторону писателя: — Всё?.. — недоверчиво спрашивает шатенка. — Всё. А ты хочешь, чтобы я продолжил? — усмехнулся Альберт Ефимович, возвращая ремень на место. — Нет! Спасибо, мне хватило! — поспешно помотала головой девушка. — Ауч... — в доказательство, потерев ладонями зад, Танька натянула штаны. — Просто я не ожидала, что всё так быстро закончится... — стушевалась кареглазая, осторожно усаживаясь на кровати. — Что я изверг что-ли? — изогнул бровь призрак, садясь рядом. — Но ты больше всё равно так не делай. — пальцы зарываются в русые волосы, чуть лохматя их. Девушка помотала головой: — Ваши слова звучали очень убедительно. И не только слова. — усмехнулась Танька. — Поэтому в ближайшее время я точно буду ложиться вовремя... и отдыхать буду. — в подтверждении девушка, удобнее устраивается на подушке, укрываясь одеялом, игнорируя всё ещё ощутимые следы на коже. — Я сплю. — Танька закрывает глаза, делая вид, что уже заснула. Мужчина прыснул в кулак: — Добрых снов, Таня. — произнёс признак, ероша волосы девушки и расстворяясь. — Добрых снов, Альберт. — зевнула шатенка, не открывая глаз. Едва писатель исчез Танька открыла глаза: — Жуть. Кому расскажу никто не поверит. — кареглазая заводит руки за голову, удобнее устраиваясь на подушке. — Ну и ладно. Я просто фанфик напишу. — решила девушка, кивнув. — Таня. — раздаётся в темноте строгий голос. — А? Что я? Я ничего... — шатенка натягивает одеяло повыше, будто бы пытаясь спрятаться от взгляда невидимого гостя. — Спи давай. — лёгкий щелчок по носу заставляет Таньку протестующе пискнуть. — Нечестно. У меня много вопросов. — возмущённо надула губы девушка, но из под одеяла не вылезла. — Всё утром. — отрезает Альберт Ефимович. — Нельзя так. И по жопе получила, и спать раньше чем привыкла отправили, и главу нормально дописать не дали, а её между прочим ещё редактировать надо. И вообще у меня стресс. — скрестила руки на груди шатенка. — Все вопросы утром. — повторил писатель. Кареглазая потянулась за телефоном: — Час. Уже утро, следующий день. — начала Танька, но напрягающая тишина заставила убрать устройство подальше. — Понял-понял. Сплю я. — девушка отвернулась к стене, закрывая глаза. — Могу в качестве бонуса и моральной компенсации рассказать сказку. — призрак уселся рядом, снова став видимым и осязаемым. — Хочешь? — мужчина взлохматил чужие волосы. — Если можно. — тихо произнесла Танька, не поворачиваясь к писателю, ибо она уже нашла удобную позу для сна и нарушать её не собиралась. — Ну тогда слушай. — бархатный в пол тона голос вещал о фантастических мирах, ведьмах, колдунах и драконах, повествуя о захватывающих сражениях, верной дружбе и о счастье в конце. Наконец девушка заснула, обнимая край одеяла. Мужчина улыбнулся и расстворился в воздухе, надеясь, что это последний раз за ночь и ничто не побеспокоит сон юной писательницы.