По разбитым зеркалам

Не то чтобы Баджи отличался невнимательностью. Просто на некоторые вещи иногда попросту не обращаешь внимание. Именно поэтому некоторые факты о Чифую он узнаёт спустя три, а то и пять лет дружбы. Например, о том, что Мацуно красит ногти — всегда в черный — Кейске прознал сравнительно недавно, в прошлом году. Неловко вышло, на самом деле. Чифую столько раз пытался ему в голову вдолбить, что врываться в чужую комнату без стука не стоит, но Баджи обычно пропускал это мимо ушей, о чём и пожалел. Согласитесь, застать своего друга, трахающего рот другого парня, довольно смущающе. Взгляд первым делом прикипел к чужому лицу. Губы в наслаждении приоткрыты и с них срываются частые выдохи, ресницы трепещут… После скользнул на руки, грубо сжимающие чужие светлые волосы (сам Чифую не красит их уже года два как) — и в них черные ногти заметно выделялись. Естественно, сразу после этого Кейске захлопнул дверь обратно и сбежал из чужой квартиры, а вечером пришел извиняться — лапшой и пивом. Чифую, видя его виноватое выражение лица, только посмеялся. Но самому Баджи еще долгое время было не по себе находиться с ним рядом. Но ладно ногти. Это можно было бы списать на то, что у Кейске не было кинка на руки, поэтому он их никогда ни у кого не рассматривал особо. Абсолютно другим делом было узнать, что глаза у Чифую, оказывается, разного цвета. Баджи всегда казалось, что они голубые, яркие как сапфиры — по крайней мере так было на всех их совместных фотографиях. Но на деле, если наклониться близко-близко, на расстояние поцелуя, можно заметить, что правый глаз отливает зеленью. — Вы что делаете, Баджи-сан? — У тебя гетерохромия, ты знал? Чифую фыркает. Конечно знал, это единственное, что в нём гетеро. — Рад, что вы узнали об этом спустя пять с лишним лет нашего общения, Баджи-сан, но не могли бы вы отодвинуться? Мне немного… некомфортно. Конечно, это было не совсем подходящее слово. Кейске почти всем телом вжимал его в край стола, а его колено находилось прямо между чужих ног, и это было довольно волнительно. Длинные волосы щекотали шею, чужая рука на плече обжигала даже через ткань рубашки. Вместо «немного некомфортно» Чифую следовало сказать «у меня немного стоит». Но Баджи, как всегда, не слушал. И Мацуно не оставалось ничего другого, кроме как применить силу. Одно из сотни выученных наизусть движений, и вот они уже меняются местами — Баджи, ударившись затылком, оказывается распластанным на полу, шипит болезненно, а Фую с победной усмешкой восседает на его бёдрах. — Я же просил, Баджи-сан. И снова ситуация смущает донельзя — а с Чифую вообще когда-то было по-другому? Рядом с ним Кейске либо краснел как девица на первом свидании, либо чувствовал себя виноватым — взять то же испытание для вступления в «Вальхаллу». Под чужим весом парень немного ёрзает. — Всё, всё, я понял, Фую, слезай давай. — Разве? Я так не думаю, — лицо Чифую приобрело скучающе-надменное выражение. «Я, блять, запрещу тебе общаться с Ханмой», подумал Баджи. Следующей мыслью было «Сука, почему это так возбуждает». Издеваясь, Мацуно на пробу двинул бёдрами, с чужих обкусанных губ срывая тихий стон. Самое время было отомстить за все пять лет, что Баджи-сан ебал ему мозг, когда на деле всё это время Чифую мог ебать его самого. Длинные пальцы с черными накрашенными ногтями медленно принялись расстёгивать чужой ремень. И вот теперь кинк на руки у Баджи определенно появился.