Если слишком долго вглядываться в звёзды, звёзды начнут вглядываться в тебя

      Вэй Ин привык к кошмарам. Они часто преследовали его. Хруст чьих-то слишком хрупких костей. Лезвие меча, сверкнувшее из живота Яньли. Бездыханные тела Мадам Юй и дяди Цзяна, лежащие на поле боя взявшиеся за руки. Полумёртвый Вэнь Нин под дождём. Изорванная в клочья спина Лань Чжаня. Крики. Кровь. Вэй Ин чувствовал вину каждую секунду своей новой жизни. Не уберёг. Не спас. Сделал только хуже. Всем сделал хуже.       Но страшнее кошмаров были спокойные сны. В них никто не умирал. Они все в Пристани Лотоса. На берегу озерца. Раннее лето. Вот-вот ударит пекло. Малыш А-Лин сидит на руках у Яньли и радостно лепечет, хватаясь всей ладонью за палец отца. Госпожа Юй увещевает на то, что дочь неправильно держит ребёнка. В её причёске поблёскивает новая заколка с резным золотым лотосом. Дядя Цзян, улыбаясь, стоит чуть в стороне и поглядывает на Цзян Чэна, который общается с Вэнь Цин, пунцовея щеками. А-Юань, по-детски путаясь в словах, пытается объяснить правила игры в бумажных бабочек Вэнь Нину. У которого кожа не мёртвая. Без вздувшихся чёрных вен. И глаза совершенно обычные. Зелёные. Бабушка Вэнь несёт поднос с дымящимся котелком, пиалами и кувшином. Четвёртый дядюшка пытается отобрать у неё поднос, но она упрямится и твёрдо говорит, что сама справится с такой лёгкой ношей. Вэй Ин чувствует тепло стоящего рядом Лань Чжаня. Он в полном шестислойном облачении, но Вэй Ин где-то на подкорке сознания понимает. Точно уверен. Что шрамов у него на спине нет. И клейма этого пресловутого тоже. В воздухе разливается аромат цветущих лотосов.       Идиллию разрушает знание. Знание, что это всего лишь сон. Вэй Ин полностью осознает, где он и что происходит. Каждый раз осознаёт с самого начала. И это больнее всего. Вот бы никогда не очнуться. Остаться в этих сладких грёзах навечно. Но он не может покинуть Лань Чжаня во второй раз. Просто не имеет права. Он и так причинил слишком много боли. Всем.       Вэй Ин просыпается тихо. Без криков. Как будто выныривает из-под толщи воды. Тишина цзинши оглушает. Несколько минут он сидит в оцепенении. Затем натянутая пружина лопается. Он плачет, прикусив кулак, так, чтобы Лань Чжань не услышал. Не переживал. Вэй Ин вздрагивает от прикосновения к своему плечу. Лань Чжань услышал. Всегда слышит. Интуитивно чувствует, что Вэй Ину плохо. Лань Чжань молча обнимает мужа. Становится недвижимой опорой, подставляет плечо. Как и всегда. Позволяет прорыдаться, оставив мокрое пятно на спальных нижних одеяниях. —Кошмар?—мягко спрашивает Лань Чжань. —Они...нет... не кошмар. Цзяны...Цин-цзэ, А-Нин...Вэни... они там все счастливы. Все живы. Я так хочу туда. —Вэй Ин, посмотри на меня. Он нехотя поднимает заплаканный взгляд и смотрит Лань Чжаню прямо в глаза. Лань Чжань, продолжая поглаживать мужа по голове, целует его в лоб. —А-Юань жив. Они с Вэнь Нином недавно вернулись в Гусу из путешествия. Сычжуй любит тебя. Он вырос замечательным сильным заклинателем. Он лучший в своём поколении. Глава ордена Цзинь похож на своего отца в юности, но, Вэй Ин, у него светлые тёплые глаза. как у... —...как у Яньли, совсем как у Яньли, —завершает Вэй Ин. —Мн. —Лань Чжань? Ты запомнил цвет глаз моей сестры? —Об этом я и хочу тебе сказать. Я запомнил цвет глаз твоей сестры ещё в юности. Ты ворвался в мой мир ярким вихрем. Эмоций и чувств было так много впервые за много лет, что я сначала не понял, что происходит. Потом я осознал, что эти яркие реакции были не неприязнью, а влечением. Ты меня привлекал. Когда я наконец осознал, что влюбился, я испугался. Испугался, что ты покинешь меня. Как моя мама. Все вокруг пытались забыть её, вычеркнуть из ордена–из памяти–как будто её никогда не существовало. Стереть этот позор. Но это для других было позором, а для меня это были воспоминания о матери. Я жалею, что был слишком мал и запомнил только улыбку мамы. Жалею, что не спас хоть где-нибудь в складке рукава хоть один портрет. Позволил сжечь все. Я испугался и неосознанно начал запоминать твои черты лица, твой запах, твой смех, что ты любишь, что ненавидишь. Я видел, как ты привязан к шицзэ и, конечно, запомнил и её. Потом тебя выгнали из Облачных Глубин, и я помнил о твоём приглашении в Пристань Лотоса, но так и не решился приехать. А потом война. Лагерь Вэней, сожжение Облачных Глубин, пещера Черепахи-Губительницы. Там я сочинил нашу песню, ещё одно связующее звено. Тот случай на Байфэн. Я не должен был красть цветок, прости...но я его засушил и сохранил. Вэй Ин, послушай, когда ты...когда ты умер, все старательно пытались тебя забыть, и я чувствовал себя таким беспомощным. Когда все вокруг говорили, какой Старейшина Илина был ужасно уродливым, я боялся забыть каждую чёрточку твоего прекрасного лица. Я ежедневно писал письма с нашими воспоминаниями, которые никому не отправлял. Рисовал портреты, твои портреты, которые никому не показывал. Хранил всё под половицами цзинши просто, чтобы помнить. Отпечатать на обратной стороне сетчатки, чтобы не забыть то, что нельзя забывать. Дядя очень ругался за несоблюдение правил и клановых традиций, но Сычжую я всегда лично завязывал красную ленту. Он сжимал её в руках, когда я нашёл его в дупле. Она была вся потрёпанная, но я её зашил и исправил. Когда А-Юань из-за лихорадки забыл всё, что было до прихода в Облачные Глубины, я сидел с ним вечерами и рассказывал о том, каким невероятным был его Сянь-гэгэ. Таким, каким запомнил его я. Отважным, сильным, самоотверженным, с невероятной силой воли и самым-самым добрым. Когда Лань Сычжуй улыбался, я думал, что пока мы помним правду, пока мы помним не какого-то демона Старейшину Илина, а настоящего Вэй Усяня, Вэй Усянь остаётся жив. —Лань...Лань Чжань...-всхлипывает Вэй Ин. Внезапно Лань Чжань встаёт с кровати и вместе с одеялом подхватывает мужа на руки. Когда они доходят до выхода из их чудесного уютного семейного дома, Вэй Ина усаживают прямо на крыльцо. Стоит тёплая весна, но ночью всё равно прохладно, и он, поёжившись, укутывается в одеяло с головой. Лань Чжань садится на дощатую поверхность в одних спальных одеждах и перетягивает этот клубок из одеяла и мужа к себе на колени. —Вэй Ин, любовь моя, посмотри на верх. Вэй Ин поднимает взгляд к небу и видит чёрное полотно, усыпанное кристаллами звёзд. Но он всё ещё не понимает, зачем драгоценный супруг притащил его сюда именно сейчас. —Лань Чжань, звёзды сегодня такие прекрасные. —Мн, мама говорила, что, умирая, души людей превращаются в звёзды и наблюдают за живыми с неба, - почти шёпотом произносит Лань Чжань. Вэй Ин замирает, осознавая. —Гэгэ, смотри, вон та очаровательная звезда сияет также ярко, как глаза шицзэ. Внезапно эта звезда мигает, словно отвечая, и Вэй Ин, улыбнувшись, конечно, подмигивает в ответ. ***       Потом, когда на следующей ночной охоте Вэй Ин встречается с Цзинь Лином, он, внезапно, несмотря на протесты племянника, порывисто обнимает его так, что вот-вот затрещат рёбра, и внимательно заглядывает в глаза.       И как будто дышать становится легче.