стреляй, я свой

Настойчивое пиликанье телефона раздражает, каждым звуком входящего сообщения бьет по и так расшатанным нервам Харучиё. Он трёт виски, морщится, и в очередной раз уже попросту не выдерживает, шипит сквозь стиснутые зубы: — Коконой, блять. Либо ответь, либо выруби звук нахуй. Мужчина в ответ только поднимает голову от бумаг перед собой на считанные секунды, смотрит не устало даже, а в край заебанно, и снова возвращается к плывущим перед глазами буквам. До телефона ещё нужно дойти, а в том, что это получится сделать, не распластавшись на полу, Хаджиме не уверен. К тому же, отвлекаться ради рановского спама в общей беседе от работы? Увольте. Но и сидеть под прожигающим взглядом злых голубых глаз тоже не комильфо и, всё так же продолжая вчитываться в текст документов, Коконой тянет руку вперед, как бы говоря «тебе мешает, ты мне телефон и подай». Естественно, Санзу ощетинивается, готовится ответить первоклассной бранью, но слышит звук ещё одного входящего, и только обреченно стонет, поднимаясь. В Коко он телефон едва не швыряет, благо, мужчина успевает вовремя среагировать (и Харучиё не лишается карманных денег на ближайший месяц). Поставив на документе о расходах этого месяца подпись, Хаджиме нажимает на кнопку включения, чтобы после тут же убавить звук, но натыкается на знакомое имя на дисплее и замирает, тупо на него пялясь. «Инупи». 19 входящих. Сердце подскакивает куда-то в горло, с пересохших губ слетает короткое «блять». Коконой определенно не знает, что ему делать. Пальцы дрожат от желания прочитать сообщения, но мозг упорно подсказывает этого не делать. Они ведь разорвали все связи, да? Сейшу без него лучше, Сейшу без него счастлив и… И Хаджиме абсолютно неосознанно открывает диалог, не успев даже сформулировать до конца мысль, почему этого делать не стоит. *** Инуи полной грудью вдыхает запах недавно прошедшего дождя, зачарованно смотрит на огни вечернего города. На мельтешащих внизу людей — отсюда они кажутся просто крошечными — которые все куда-то бегут, торопятся, пачкают брызгами из луж колготки и брюки. — Наверное, все они спешат домой. Сейшу достает из кармана бежевых брюк смятую пачку сигарет и одолженную у Дракена зажигалку. Сигарета оказывается последней, и это заставляет Сейшу слабо улыбнуться. Он курит медленно, наслаждаясь каждой затяжкой — всё по заветам Шиничиро-сана — вглядывается в темно-серое небо и думает лишь о двух вещах. «Надо было вернуть зажигалку владельцу». И, конечно же, о Коко. Инуи правда пытался, но не думать о нем не получается, ровно как и бросить курить. Коко — ещё одна его вредная привычка. Когда тлеющий бычок отправляется в полет с крыши, чтобы чем-то занять руки, блондин достает телефон, крутит его, ногтем скоблит трещинки на экране. Шальная мысль «почему бы не написать Хаджиме?» оказывается слишком навязчивой, не желает покидать дурную голову даже через пятнадцать минут, а потому с замиранием сердца Сейшу открывает диалог, где последнее сообщение датировано первым апреля прошлого года. Простое «С днем рождения», оставшееся без ответа, возможно не прочитанное вовсе. Забавно даже — Коконой, скорее всего, и номер его давно удалил из своих контактов. Несколько секунд ещё раздумывая, Инуи всё-таки пишет короткое «Привет» и нажимает отправить. Тут же рвётся удалить и выключить телефон вовсе, но… Но почему-то этого не делает. Снова смотрит вниз, кутается в тонкий фиолетовый кардиган, совсем не спасающий от холодного ветра и сырости, и продолжает писать дальше. В конце концов, в их жизни было слишком много недосказанности, и Инуи хочет сказать всё, что терзало его на протяжении всех этих лет, пусть даже и сказать в пустоту. «Привет» «Ты, наверное, уже удалил мой номер, хах?» «Извини, что снова беспокою тебя, но…» «Возможно, я просто надеюсь, что ты никогда не прочтешь это» «Я так много хочу сказать тебе, Коко» «Знаешь, я… Я всё еще люблю тебя. Не то чтобы я когда-то вообще говорил тебе о том, что чувствую, поэтому тебе наверняка странно читать /всё еще/ но, ахах. Знаешь, как-то было не до этого» «Сначала ты любил мою сестру, потом я ненавидел себя. Ну, ты понимаешь. А после мы разошлись» «После того как Аканэ — я теперь могу спокойно называть её по имени, представляешь? — умерла, я жил лишь ради тебя. Столько раз хотел покончить с собой, даже лезвие в руки брал. Но в итоге просто полосовал себя по бедрам или ребрам — потому что я не хотел, чтобы ты потерял кого-то еще. Никогда не был уверен, нужен ли тебе вообще, но в любом случае…» «Помню, когда ты поцеловал меня тогда, я подумал, что умру. Ты назвал её имя и действительно кое-что умерло — моя надежда на то, что когда-нибудь я смогу тебе признаться» «А когда ты ушёл, я чуть не сдох уже по-настоящему. Ты знал, что Дракена пора возводить в ранг святых? Так вот знай. Он меня вытащил тогда — и из состояния близкого к депрессии, и из больницы. Предложил мне ещё запястья забить, чтобы шрамов не было видно, но они напоминали мне о моей слабости и помогали двигаться дальше, поэтому я отказался» «Я работаю вместе с ним и боже, он действительно потрясающий человек. Может быть, тебе будет неприятно это слышать, но я бы очень хотел любить его, а не тебя» «Отпустить тебя у меня так и не вышло. Менял партнеров как перчатки, а что толку? Всё искал в них тебя, в итоге опять едва не загнал себя в гроб — один из таким мудаком оказался, что теперь сидит в тюрьме. Ну, после того как он и его дружки меня толпой изнасиловали. Н-да. Весело живу, не правда ли?» «Ты всегда говорил, что моя задница — иронично да? — так и ищет проблем. Я помню. Как и то, что ты обожаешь ту лапшу с креветками из раменной около магазинчика Шин-сана. Хотя, наверное, сейчас ты питаешься куда более изысканными блюдами» «Эгоистично не спросил, как у тебя дела. Хотя, думаю, как всегда работаешь не покладая рук. Тебе не нужно так усердствовать, отдыхай побольше» «Если задаешься вопросом, почему я вообще решил написать тебе всё это и именно сейчас…» «Ну, знаешь. Я просто подумал, что пора со всем этим завязывать. Можешь смеяться сколько хочешь, но» «Я устал. Так устал, Коко. Я просто хочу, чтобы всё это закончилось» «Небо сегодня такое мрачное, но это даже красиво. не находишь?» «Живи счастливо, Хаджиме» Инуи последнее сообщение отправляет с тихим выдохом. Скидывает с себя туфли — красные, подаренные Дракеном на выписку-побег из больницы — и ступает по крыше неслышно, шагает вперёд. Телефон хочет уже положить рядом с лодочками… Вот только тот, почему-то, оповещает о новом входящем. *** Хаджиме срывается с места ещё на «как у тебя дела». Потому что, ну. Коко же не идиот, прекрасно понял, к чему всё ведет. Не обращает внимания даже на то, как Санзу у виска пальцем крутит — нашелся, тоже, оплот нормальности. По лестнице сбегает, едва не наворачиваясь несколько раз, на ходу читает оставшиеся сообщения. Несколько раз роняет ключи от машины — трясутся руки — и захлопнув за собой дверцу строчит быстро, иногда не попадая по клавишам и переправляя слова, из-за чего нервничает ещё больше. «Что бы ты там не задумал, не смей» «Где ты?» «Я сейчас же приеду» «Инупи, пожалуйста» «Ответь» «Я люблю тебя» «Инупи» «Прошу тебя, ответь» «Сейшу» Перед глазами мутно из-за подступивших слёз, Хаджиме изо всех сил старается дышать ровно, но истерика накатывает волнами. В голове только «пожалуйстапожалуйстапожалуйста» и чужое имя набатом. Никогда ещё Коконою не было так страшно — а ему между прочим и угрожали, наставляя пистолет; связывали, кидая на задние сиденья авто. Минута, вторая, третья. Капли соленые падают на дорогую ткань черных брюк. В голове белый шум, пальцы до побеления сжимают телефон. Каждый новый рваный вдох делает только больнее. «Это я виноват. Я должен был взять телефон раньше… Нет же, мне следовало просто нормально с ним поговорить с самого начала. Я…» Из тумана выводит пиликанье. Коконой секунд двадцать смотрит на телефон с теперь проходящей через экран трещиной, а затем без особой надежды разблокировывает его. «1 входящее сообщение» От кого: Инупи «Заброшенный дом в трёх кварталах от последнего нашего убежища. Крыша» Телефон падает из ослабевших пальцев. Коко смеется, позволяя истерике поглотить себя, но через несколько минут хлопает себя по щекам и заводит машину. Отлично. Всё ещё можно исправить. Инупи… Сейшу ждет его. Любит его. Больше Хаджиме не повторит своих ошибок. Больше Хаджиме никогда не позволит себе повернуться к Сейшу спиной.