ночной переулок

Лето. Ночь в эту пору года всегда неспокойная, но одновременно совершенно тихая и неприступная: в ней можно услышать мерцание ночных фонарей, которые поступают в поздний час единственной видимостью дороги домой; тихий, но одновременно назойливый писк где-то вдалеке наверху комаров, которые при первой возможности прилетят истребить тебя своими укусами и перебирающими лапками, если ты включишь какой-нибудь источник света: не важно, фонарик ли это на телефоне, или люминофор, который о еле-еле освечивается ночью.       Линч и Джон шагают чуть ли не в обнимку по ночном заброшенном переулке, который, на данный момент, к удивлению, пуст и тих, ещё и без всякий ночных бабочек и алкашей, иной причиной просящих милостей по второму варианту, а по первому — на жилье и обеспечивание детей. Здесь нечего удивляться: таких людей хватает по целому городу, поэтому это чудо парни наблюдают ежедневно, но не собираются помочь: знают, что всё это — безнадёжное враньё.       Джон аккуратно шагает по бордюру, перебирая ногу одну за другой, чуть ли не валясь на Егора, который придерживает его за руку как маленького ребенка: который после детского садика возвращается с радостными воплями домой к своим любимым игрушкам.       — Линч, у меня все под контролем, отпусти меня или я серьёзно в скором времени упаду на тебя, и виной всему — будешь ты. — Не отрывая взгляд от ног и каменного изделия, просит Джон.       И Линч, разочаровано вздохнув и выдохнув, отпускает его, что-то невнятное бубня себе под нос: кажется, что если тот упадёт на асфальт, то помогать ему не будет, даже руки не подаст. Не будет добродушным джентльменом.       А Джону все ровно, он не слышит: шагает так же аккуратно, пытаясь немного ускорить темп, дабы показаться крутым и уравновешенным. Он словно эквилибрист, только без высоко-подвешанного каната и без осанки, с поднятими ровно руками, потому что они опущены и болтаются где-то рядом с талией, пытаясь не сорваться с равновесия и не грохнуться на журналиста, который идёт и следит за действиями очкастого.       Наверно, самое лучшее решение Джона было отыграть типичную комедию: чтобы его поносили на руках как невесту, после свадьбы и бурного праздника. Поэтому, немного настроевшись и повторив сценарий, он начал подыграно терять равновесие, пытаюсь что-то прокричать на ухо Линчу, который залетался в своих мечтах и мыслях.       — А-а-а, Линч, поймай меня, я сейчас упаду! — Словно девченка комедийно прокричал Джон, пытаясь как можно реалистичнее отыграть свою роль: разодвинул руки, показательно махая в стороны, чтобы его взяли на ручки, и специально наступил себе на ногу, чтобы картина ещё лучше смотрелась со стороны.       А Линч, как истинный герой, поддался вперёд и благополучно выпустил руки, чтобы Джон смог спиной упасть на них и поднять его, кружа в ироничном танце и имитируя влюбленный поцелуй: все так же как в комедие, только здесь без розовых соплей, учтите!       — Хэй, Джон, я тебе говорил, что нужно быть осторожнее. Ты чем думал, когда говорил отпустить тебя? — С нежной улыбкой сказал Линч, уже меняя позу, где писатель оказывается перед лицом Егора, но все же поднятым и держаним за бедра, чтобы не упал.       На вопрос лишь последовало молчание, но столь приятное и комфортное, что хотелось просто прикрыть глаза и крепко-крепко обняться с этим человеком, шепча милости друг-другу на ушко и поглаживая волосы.       Вдруг на переулке резко стало тихо: фонари уже постепенно выключались; комары улетели куда-то вдаль к новому непотухшему источнику света, и только лишь прерывистое дыхание двух парней было временем слышно.       Хотелось слиться в поцелуе, сплестись языками в очаровательном, но не виднем для других, танцем; поглаживать в процессе целовки шёлковыстые волосы друг-друга и смотреть в приоткрытые, полные звёзд, глаза напротив.       И они поддаются желанию. Целуют, нежно, прервысто, но так романтично и хрупко; сливаются языками в том самом желаемом танце-вальсе и поглаживают волосы друг-друга, после чего нехотя отрываются, обещая, что продолжат дома и, обмениваясь милыми словечками, в припрыжку и за ручку идут домой.