ублюдок

***

Полной грудью вздохнуть не могу.

Воздух закончился, горло сдавил.

На коленях стою, не кричу.

Во мрак глаз твоих поглотил.

Тихо всхлипнуть себе не позволю,

Не позволю на вас посмотреть.

Каждой сломанной костью усвою

Свой урок и позволю сгореть.

***

Яркое солнце, что совсем недавно одаряло всех своими лучами, своей радостью, спряталось за огромными чёрными тучами. Праздный день превратился во что-то поистине ужасное. Огромная молния, громом сопровождаемая, озаряет тёмный небосвод, расходясь по нему, словно корни дерева. Первые тяжёлые капли падают на израненную землю, на землю, где, колени прислоняя, мальчишка стоит, голову к низу опустив. На ту самую землю смотрит, молит, чтоб погребла его, живого себе забрала. Только бы этих мучений и унижений не испытывать. Только бы свободно дышать. Кучка парней стоят во дворе школы, хрупкого мальчонку окружив, точно коршуны или орлы. Они вот вот его разорвать на части готовы, по его запросам с землёй сравнять. — Ну что, урод, смотрю ты не усвоил свой урок. - буквально плюётся словами один из старшеклассников и Чонгука в плечо толкает. Тот молчит, глаз не поднимает, улыбается чему-то своему. — Ну ты и в край ебанутый. Чего лыбишься, выродок. - кричит на Чона очередная шишка. — Можно я ему врежу? - спрашивает у главного он же и, получив кивок в ответ, со всего маху в челюсть бьёт. Безумная боль пронизывает нижнюю часть головы. Чонгук, да и все окружающие шокированы, как он ещё челюсть не сломал. Гук сплёвывает сгусток крови, вперемешку со слюной, на землю, прямо к ногам своего обидчика. Он выгибает бровь, смотря на красные пятна на своих белоснежных кроссовках. — Сука. Удар приходится в этот раз прямо в живот, и Чонгук, словно картофельный мешок, на сырую землю валится. Вздохнуть не может, тупая боль по всему телу разносится. Мальчишка сильно глаза жмурит, когда все "верные псы" на него налетают, калечат. Удары приходятся по животу, руки заломлены, отпираться бесполезно. Кажется, Чонгук уже вот вот вырубится, он уже успел вспомнить все моменты в своей никчёмной жизни. Веки тяжелеют, сознание затуманено. Чон не может сконцентрироваться даже на своей боли. Ничего не выходит. Он чувствует, как стекает алая кровь из его носа, стоит одному из парней взять его за волосья и к колену пару раз приложить. Мальчишку добивают ногами, сильно приложившись к животу. Гук захлёбывается в кашле, что возник из-за крови в его рту. Над школьником всё это время самый главный возвышается, уголком губ улыбается. Одним лишь жестом приказывает, чтобы Чона на ноги поставили, как двое уже придерживают под руки ослабшее тело. Гук повисает, словно тряпичная кукла. — А теперь. Извиняйся. - приказывает басистый голос и опора сразу же уходит, мальчишка на колени падает, в кровь их сбивая. — Что заткнулся, или мы тебе язык всё же затронули? Наверное ты напугался и онемел. - хохочут шавки, толкая Чона в плечо, которое и так невыносимо сильно ноет от ударов, пришедших по нему. Извиняться Чонгук не собирается. Ему не за что. Пусть хоть прикончат здесь. Он не унизится. Хотя куда хуже. Главарь усмехается. — А ты настырный. - хмыкает старшеклассник и валит обмякшее тело на сырую землю. Раскат грома проходится по всему небу и дождь превращается в ливень. — Не прощаюсь, Чонгуки. - плюётся ядом мальчишка и уходит вместе со своими напарниками, израненное тело на земле сырой лежать оставив. Тяжёлые капли дождя падают на тело мальчишки. Чон просто не в силах подняться. Всё его тело пронзает болью, стоит только какой-то конечностью двинуть. Он так и лежит на сырой земле, омываемый сильнейшим дождём. Рубашка вся промокла, прилипла к телу мальчишки. Теперь красные разводы стали на ней только ярче. Чонгук уже понимает, как пожалеет в дальнейшем об этом блядском дожде, когда с мясом запёкшуюся кровь от рубашки отдирать станет. Но это позже. Сейчас Гуку бы найти силы подняться, до дома дойти. Очередной раскат молнии проходит по всему небу, и Чон жмурится сильно. Ему страшно. Очень страшно. — О Боже! Парень! - кричит в ужасе женский голос, уронив зонт. Чонгук вздыхает с облегчением. Он не останется гнить на этой земле. Девушка подлетает к нему и Чон со всей болью улыбается, а после сильно жмурится, когда до его тела дотрагиваются. — Боже мой, боже мой! Парень. Потерпи чуть-чуть, пожалуйста, потерпи. Я сейчас…сейчас. - девушка в растерянности, она нежно гладит Чонгука по волосам, у головы его зонтик держа. Спасительница быстро набирает нужный ей номер и кричит кому-то, чтобы срочно к школе пришёл. Кричит неразборчиво, вперемешку со всхлипами. — Кто ж тебя так…- продолжает гладить по волосам Гука девушка, пока не натыкается на кровь. - О Боже! Тебя ещё и головой приложили. О Боже… мамочка…- женщина руку ко рту подносит, свой вопль сдерживая. Чонгук понимает, что видимо дела и вправду плохи. Спустя какое-то время подъезжает машина и девушка кричит, чтоб быстрее помог. Мужская фигура торопливо подбегает и к мальчишке подходит, на корточки сев. —Эй, парень, скажи как тебе будет удобнее, чтоб мы тебя не ранили ещё сильнее. Ходить можешь? - обращается к Чону мужчина. Откашлявшись, Гук поднимает взгляд на взволнованную пару. —Да, я наверное смогу ходить, только если вы придержите меня. - слабо отвечает Чонгук, а мужчина моментально его подхватывает, одну руку себе за шею кладёт, а другую девушка берёт. Пара аккуратно усаживает Гука на заднее сиденье, куда садится и девушка. Машина трогается, уезжая прочь от места распятия. —Его в больницу нужно, Ебом, слышишь, его нужно в больницу отвезти. - эмоционально говорит девушка. Мужчина за рулём смотрит в зеркало, прямо на Чонгука. — Парень, куда тебя. - спрашивает Ебом. Гук благодарно кивает, стиснув зубы. —Не нужно больницы. Отвезите меня домой. - отвечает Гук, предварительно назвав адрес. —Точно справишься? - испуганно спрашивает женщина, держа чужую ладонь в своей. Чонгук тяжело улыбается. — Точно. Спасибо вам за то, что не бросили. - отзывается Гук. Девушка открывает рот, сказать что-то хочет, но замолкает. Окорачивает себя. Дальше вся дорога идёт в тишине.

***

Чонгук сидит на своей кровати, аккуратно обрабатывая все раны и увечья. Жаль, что одну рану, что в груди у него осколком встряла, он не высунет, не обработает. Ничего. Гук дует на свои сильно щиплющие колени и валится спиной на перину. Мальчишка глаза прикрывает и по его щекам слёзы бегу. Ему плохо. Ему очень плохо. Чонгук на ноги встаёт, прихрамывает, о стены цепляясь. Внутри мальчишки огромная дыра необъятных размеров. Все его побои не сравнятся с тем, что на душе. Постоянные унижения, избиения. Гук устал. Ему плохо. От всех людей просто тошнит. От их скудоумия, от их узкого склада ума, от их жестокости и бесчеловечности по отношению к другим. Мальчишка дальше волочится, прямо к семейным фотографиям. Подолгу смотрит на каждую, и взяв фотографию с братом, пальцем проводит, лицо поглаживает. Чонгук узнал, что был приёмным только от своих одноклассников. А точнее опять за двором: «От тебя приёмного даже брат сбежал. Урод.» — Действительно, почему же ты бросил меня, оставив одного. Горько улыбается Гук и роняет хрустальные слёзы. Воздуха в лёгких катастрофически мало. Сердце сжимает и неприятно колет. Чон на колени сбитые падает, кое-как к подножию кровати добравшись. Воздух в лёгких заканчивается. Апноэ. Чонгук по полу весь размазался. Вдохнуть не может, выдохнуть тоже. Лишь сердце болит, вот вот готовое разорваться. Почти минуту мальчишка валяется на полу в бездыханном состоянии. Задыхается, опять сердце пронизывает болью. Сдохнет ведь здесь, никто не поможет. — Сука.. Выругивается старшеклассник, на локтях приподнимаясь, на кровать валится. Глаза зажмурив, слезами давится, в кашле заходится. Чонгуку плохо, очень плохо. Ему б провалиться сквозь землю. И никогда более не слышать унизительные слова в свой адрес, никогда не чувствовать эту боль от побоев на утро. Гулкий грохот заполняет квартиру. Сердце мальчишки пропускает удар. Чон вскакивает на ноги, не понимая в чём проблема. — Кто здесь? Тихо и боязливо спрашивает Гук. В квартире всё спокойно, лишь звенящая тишина, что бьёт отголоском прямо в виски. Чон поворачивается, смотря во мрак и кажется видит, как два глаза поблёскивают. Всё тело парализует страхом, кожа мурашками покрывается. Он не один. Вновь к кровати отворачивается, глаза закрыв, головой трясёт. Точно привиделось. Не может он быть здесь с кем-то. Не может. Шаги. Вновь шаги раздаются. Кто-то явно подкрадывается. Быть может у Чонгука крыша едет, сотрясение, но он слишком отчётливо ощущает позади себя чьё-то присутствие. — Привет, Гуки.. - шепчет на ухо такой родной голос. Чон готов поклясться чем угодно, его ноги в пол вросли. — Тэхён.. Мальчишка через силу поворачивается лицом к названому брату, в глаза смотрит, ошибается. — Конечно, ты скучал по мне, мой маленький братик? - словно змея, шипит на ухо Ким. Чонгук готов сквозь землю провалиться. Это не Тэхён. Некогда любимые шоколадные глаза превратились в чёрные, а где-то внизу красный свет поблёскивает, словно кровавое озеро, в котором Чонгука сейчас утопят. Мальчишка делает пару шагов назад, но в кровать упирается. Тэхён усмехается, помогает, подтолкнув хрупкое тельце. Сам сверху нависает. — Мой мальчик, как же я скучал. - шепчет мужчина, носом по щеке проводя. Ким руками всё тело обшаривает, каждую рану, каждую ссадину, каждый синяк находит, нарочно надавливает, смотрит, как братик жмурится, как его лицо гримасу боли выражает. — ты.. ты не Тэхён… - шепчет Гук, ощущая, как приступ подкатывает. Старший по волосам поглаживает, недавно запёкшуюся кровь находит. Рычит. Тельце под ним всё от страха сжимается. — Я твой Тэхён, крольчонок. Твой любимый и самый драгоценный Тэхён. - шепчет мужчина, домашнюю футболку сдирая. Гук глаза расширяет, понимает к чему дело идёт, ослабшими руками вцепляется, о пощаде молит. Ким лишь улыбается пугающе. — Будь послушным, иначе исход будет похуже твоих очаровательных ссадин. - целует мальчишку в изгиб шеи и ниже спускается. Всё тело школьника дрожью пробивает, животным страхом. Таким же животным, как желание у Тэхёна. Ким срывает ненужные тряпки с тела мальчика и не церемонясь, брюки расстёгивает. — Нет…н..нет..- почти кричит Чонгук, в слезах своих захлёбываясь. Тэхён лишь за челюсть хватается, что болит от совсем недавних ударов. Мужчина в губы израненные впивается, целует жадно, больно, пошло. Чонгук лишь мычит в поцелуе, в то время, как Ким его колени широко разводит и проталкивается внутрь. Гортанный стон доносится сверху, а Гук пальчиками простынку мнёт, жмурится до белых кругов. Толчки нарастают с каждым разом. Они всё грубее и точнее. Тэхён по юному телу руками водит, в чувствительные соски вгрызается, на точки нужные нажимает. Гук не в силах голову назад откинуть, но тихий, жалобный то ли стон, то ли всхлип, издаёт. Ким будто оживает. Его глаза адским пламенем загораются. Мужчина в матрац мальчишку втрахивает. Лоб взмок. Чонгук наслаждение каждой клеткой своей ощущает, вперемешку с пронзающей болью. Тэхён умышленно на ссадины надавливает, спектром сменяющихся эмоций наслаждается. Старший гортанно рычит и изливается внутрь растраханной дырочки. Школьник тяжело дышит, всё ещё подрагивая от нахлынувшего оргазма. Тэхён из братца выходит и ссадины целует, на себя за руку тянет. — Я заберу тебя с собой. — Что…но…куда…

***

Утром следующего дня вся школа и город трещит лишь об одном. Пропал старшеклассник. Шайка парней переглядываются между собой, понимая, что они первые под подозрением.