Твой запах

у рико уже начинала болеть голова. от песен, от бесконечной болтовни и шума, что создавали люди вокруг, от "подарка" брата, что решил устроить званый вечер-сюрприз специально для него ибо "ты и так никого к себе не подпускаешь, повеселись один вечер". как же хотелось плюнуть в лицо этому недалекому родственничку, что решил строить из себя его родителя. если раньше, когда идеи ичиро рико казались нелепостью, - они и были, если быть знакомым с ичиро более близко, и знать про его безбашенный характер, - он мог легко осудить и дать отрезвляющий подзатыльник летающему в облаках брату, но после его коронации рико не может позволить себе это. слишком большая вольность в сторону короля, а лишаться головы так рано он не планировал. но этот вечер явно был перебором. брат сказал, что это не проблема и он не устраивал истерику. ичиро легко говорить, после гибели их отца, тот теперь правит королевством, ему и слова против никто не скажет, а ему народ развлекать остается, так выходит? единственное, что спасает морияму от духоты сегодняшнего вечера это почти выпитый бокал красного вина стоящий на столе пред ним. у рико было нерушимое отношение к алкоголю. он его не переваривал, ему противен сам вкус и эффект, что он может вызвать с ним и его разумом. на различных мероприятиях устроенных в честь их семьи, он может пригубить одну каплю, да и то из вежливости и своего воспитания. он никогда не опуститься до кевина, что может влить в себя пять бутылок, после этого ещё с трезвым умом выйти победителем из любого интеллектуального конкурса, - желательно по истории, - а затем при попытке встать свалиться на пол ногами вверх. но именно сейчас хотелось напиться в хламину, - или уйти к себе в покои. опять же, ни первое, ни второе никто ему не позволит сделать. сегодня он был хозяином вечера, но никто не спешил подходить к нему с приветствиями. все же дурная слава следовавшая по пятами ещё с его подростковых лет сказывается на его отношениях с дворянами по сей день. на самом праздновании при присутствии нового короля и членов совета его не стоит бояться, - морияма никогда бы не устроил сцену при посторонних наблюдателях. но он мог запомнить наглеца, а после вместе со всей свитой преподать ему урок манер, - что может кончаться и летально. зала была уставлена блестящими столами, люстрами. все вокруг горело и сияло. для мориямы этот свет представлял ужаснейшую пытку. не привыкший к белому свету, полуприкрытыми глазами наблюдал за метаниями жана от гостя к гостю. вести разговоры ни о чем с рико никто не хотел, хоть все и пытались этого не показывать. стоя плечем к плечу рядом с ичиро и пытаясь улыбаться только прибывшим людям, что сразу поспешили поприветствовать королевскую семью, рико видел как дрожали перед ним аристократы, видел быстрые взгляды на охрану за их спинами и видел облегчённо опушенные плечи, когда ичиро или жан перетягивали беседу на себя. последнему даже приказывать не пришлось, моро всегда был мягок сердцем, - хоть на лицо неприветлив, - и смотря на людей, что обливались холодным потом рядом с младшим братом короля, старался разбавлять мертвую атмосферу. он, конечно, тоже не самый общительный и разговорчивый, но пока прийдется выкручиваться ему, ибо, самый жизнерадостный член королевской свиты, натаниэль, с его верным сторожем, выходцем из деревенского приюта, даже не удосужились прийти сегодня. рико это вряд-ли обидело, он его знает, он его кое-как прикроет, но это ведь рико. другой бы такой дерзости не простил. если бы отец натаниэля не занимал высокое место при дворе, его давно бы казнили за все выходки, что тот успел учинить, - эта невыносимая рыжая бестия когда-то принесет в их дом беду, но до тех пор, пока рядом с ним тот белобрысый психопат - он управляем, пока они способны друг друга сдерживать к ним не полезут, себе дороже, - при обучении у мориям. просторный зал для приемов, что мог поместить в себя более тысячи аристократ, почти полностью утопал в звоне бокалов и возгласов гостей. люди забылись в танцах и разговорах. рико было неприятно сидеть под тяжёлой, наполненной обжигающей ярости, аурой брата, что бросал на него полные негодования взгляды, - даже сидя спиной к трону это ощущалось. он старательно игнорировал их, - что с его ежедневно ледяной маской было легко, - продолжая расслабленно раскачивать ногой и глядеть через открытые двери балкона в бездонно-черное небо. все же любая темнота успокаивала рико, давала невидимую крышу. хотя правильнее назвать ее клеткой. со временем он перестал замечать большую разницу. было шумно, ото всех веяло теплом, алкоголем, дорогими парфюмами, косметической пудрой, принесённой с улицы пылью, все смешалось создавая сумасшедшую нагрузку на чувствительный рецепторы обоняния рико, но этот освежающий запах лимона и древесины после ливня, он почувствует даже мертвым. откинув голову на спинку дивана и зажмурив глаза, что бы через секунду почувствовать как на его плечи опустились чужие руки, а теплое, - не обжигающе, как это делает пламя в камине после продолжительной прогулки по заснеженным улицам, а как весеннее солнце, едва дотрагиваясь, целуя все открытые участки тела, пытаясь делиться своим светом, - дыхание обдало его левый висок. морияма растянул губы в расслабленной улыбке невесомо проводя кончиками пальцев по левой кисти опоздавшего гостя. неровности, мозоли от меча, шрамы, кевин. он открыл глаза. рико не любил свет, белые вещи, огонь, снег, жизнь, этот список можно вести бесконечно, но туда явно не входит то, что предстало перед его глазами. над ним возвышался высокий юноша, с выцветшими каштановым цветом волос, что сейчас были перекинуты на одну сторону и зализаны с другой, - из-за их мягкости рико любит зарыться в них носом перед сном. невозможно яркие изумрудные глаза, россыпь веснушек на щеках плавно переходящих на шею, сильные плечи и такие же руки, каждый изгиб, каждая родинка, такие родные, они лечат и насыщают его душу. рико снова прикрыл глаза. несколько мгновений и сиденье рядом с ним прогнулось. одна рука парня опиралась на диван, пока его сливочный голос эхом ударил в голову мориямы. - рико, ичиро не доволен твоим бездействием. "мы на публике" зазвенела позабытая истина. на морияму, - все же какого никакого, но второго претендента на престол, - должна была подействовать отрезвляюще, но за этот вечер рико так заскучал, что не обратил на нее должного внимания. зачем, когда такие большие ладони, не напирая, но ощутимо оглаживали его талию, скрытую черным вечерним костюмом. зачем, если от одного тембра его голоса по всему телу пробегают мурашки, а в груди разливается сладкая нега. -с каких пор ты прислушиваешься к тому, чем он не доволен? - как тут не усмехнутся? морияма прекрасно знает кому кевин подчиняется, и кого в первую очередь послушает. в этот вечер намечается игра, которую кевин уже ведет и с раскинутыми, в разные стороны, руками зазывает к себе рико. -с тех пор, когда этим недоволен и я. с закрытыми глазами рико чувствует мягкие движения по своей руке и резкую прохладу. кевин снял с него накидку принадлежности к королевской семье. золотая цепочка соединявшая оба ее края осталась болтаться на плече, а пух плаща соскользнул вниз, за его спину. неуютно. слишком открыто, слишком большой смысл был в нее положен. без нее все кажется гигантским и опасным, а может рико, чувствует себя чрезмерно свободно. непривычно. окатившее со всех сторон ощущение эмоциональной пропасти могло довести до лёгкой истерики, однако рука кевина, на его колене, мягко напоминало о присутствии человека с которым не стоит паниковать. ему можно верить, он с близкими человеком, что никогда и ни за что не предаст его. греет. дэй всегда был солнечным человеком, его личным сердцем, которого не доставало. кевин стал для него небом, созвездиями на нем, он стал для него восходящим солнцем, свободным полетом, тем самым желанным глотком воды в бесконечной пустыне. он стал для него непостижимой свободой и лёгкостью, что рико не ощущал долгие годы. если весь замок говорит, что кевин зависим от него, то с рико совсем другая история. он не зависим, он утопает в кевине, он дышит, живёт ним. это не простая зависимость, это уже как функция организма, без кевина - он умрет. он это прекрасно знает. он смирился с этим много лет назад. в одночасье все затихло, замерло во всеобщем беспорядке. по зале пролетела мелодия скрипки, ее сольное выступление идеальное равновесие между легкостью и волнением. морияма узнает всеми полюбившуюся сонату, что сейчас исполняют приглашенные с далёких стран музыканты. с каждым последующим аккордом к пьесе подключаются остальные инструменты и мелодичные всего играет флейта. ее волшебные звуки легким перышком осаживаются на ушах собравшихся. у рико перехватывает дыхание от по-настоящему мистических нот. когда-то он сам учился играть на ней. он помнит как гостил у матери кевина и как она превосходно играла на флейте. кевин блестящими глазами наблюдал за своим родителем, пока рико обещал себе, что скоро тот с таким же упоением будет смотреть на него и восхищаться. в тот же вечер морияме объяснили азы пользованию инструментом. он ликовал. после переезда кевина к мориямам для дальнейшего обучения, он стал выходить за ворота и в тишине улиц сам практиковать свои умения игры на флейте. в один вечер его услышал кевин. таких теплых объятий он не получал никогда за всю свою жизнь. тогда не было произнесено ни одного слова, но слезящиеся глаза сказали намного больше. после его разоблачения, рико мог ночами на пролет играть так знакомые с детства дэю мелодии, когда у того были кошмары и тот не мог больше заснуть. морияма не терпим, он ненавидит, если его игру слышат посторонние, однако для своего друга по первой же просьбе будет играть вечность и больше. только рядом с кевином он может бороться и двигаться дальше. он его смысл, причина, причина не подчиняться тетцуи и тому, кем хотел он из него сделать. он будет держаться ведь знает как больно и тяжело ему не было, его ждут, о нем будут заботиться, будут держать на своих руках, ни как "того второго сумасшедшего сына короля", а как что-то нежное, что-то на столько хрупкое, что кевин лишний раз вдохнуть на него боится. кевин греет его переломанную на части душу. он будет жить только ради чувств, что тот в нем пробуждает. на самом деле, далеко не из-за этого, но морияма не хочет думать об этом. хотелось сглотнуть образовавшийся в горле ком. о, кевин. - мне кажется моро отлично справляется с развлечением гостей, зачем им я? - прокашлявшись, все же ответив на провокацию. играем. либо все, либо ничего, а игры на публику ещё больше подогревают азарт. -им, ты незачем, ты нужен мне, - жар. один выдох рико на ухо, одно скольжение по телу, и по его жилам течет не кровь, а самая настоящая лава, - потанцуешь со мной, мой король? глаза, потихоньку, открываются, не выдерживая неизвестности и с жадностью запоминают возникший образ. в первые секунды взор не фокусировался на полной картине, большая часть остаётся не четким, размытым пятном в котором едва прослеживаются очертания возвышающейся фигуры. снова свет, но сейчас не возникает никакого желания отвернуться. перед ним стоит образ его непостижимой мечты. его глоток желанного удовлетворения, его вечная грань. одинаково совершенно божественный и неописуемо грешный. стоит, мило улыбается, чуть нагнувшись в знак уважения в бледно-оранжевой рыцарской форме, что вместе с высокими сапогами обтягивают ноги, - о боги, жан, я знаю, что это ты подобрал этот костюм, тебе точно не сойдёт такое с рук. заманчиво выставленная рука зовет. глаза в глаза. щенячья преданность встретилась с черной дырой. - не вижу причин для отказа, мой принц. морияма принимает руку. как и тогда в детстве, он исполнит любую прихоть друга. начинается новая мелодия, они, - все ещё держаться за руки, идут нога в ногу, - останавливаются ближе к середине залы, но не доходят до центра. начинается первая перекличка в музыке, и ноги парней закружились в известном только им танце. сцепленные руки почти объединяются в одно, как это делают маленькие ручейки, что после слияния становятся могучими реками способные стереть с лица земли города. теплое дыхание на макушке, руки покоившиеся на его узкой спине и талии. со стороны все их действия должны выглядеть горячо. так как им не позволено быть при людях, но рико плевать, - пусть это будет его маленькая месть ичиро, - а кевин всегда улавливает настрой парня и исполняет вдвойне лучше, чем хотел морияма. остановить их игру способен разве, что всевышний. рука рико вплетается в светлые пряди дэя и полной грудью вдыхая более концентрированный, от природы сладкий, запах кевина. прическа безвозвратно потеряна и редкие пряди торчат в разные направления, - рико обожал такую растрепанную красоту парня, при прямых солнечных лучах дэй с его милой россыпью веснушек напоминал подсолнух. его собственные волосы доходящие до плеч, щекоча, задевают подбородок и шею дэя. сверху слышится мягкое хихиканье. трепетно проведя ладошкой по чужой щеке рико увидел отблеск света с кулона на груди партнера. у него самого был такой же. пару лет назад, кевин выпросил у тетцуи разрешение посетить работу своего отца, разумеется с рико. кузнечная мистера дэвида не отличалась элегантностью или изыском, но кевин чувствовал там родную атмосферу, на время рико мог и припрятать свое возмущение. всего за пару часов кузнец смог разговорить пессимистично настроенного друга своего сына, - дэвид ему понравился, он тоже пах имбирными печеньями, как и кевин после любых застолий, - и предложил на память выковать им по фигурке. дэй начал щебетать о мистической ракушке из легенды, которую прочитал в одной книге из королевской библиотеки. в ней рассказывалось, что каждый ее владелец был благословлен драгоценными дарами и счастьем на 9 поколений семьи. морияма в такие глупости не верил, но ничего против тогда не сказал, молча два свое согласие. дети смотрели на искусно владеющего оборудованием дэвида, что вырезал для каждого из них разные ракушки. в конце им осталось только опустить все в воду и дрожащими руками закрепить на шеях друг друга. кузнец тогда ещё передразнил мальчиков, кинув на прощание "благословляю". рико не вспомнит ни одного дня, когда он был без этого украшения. перехватив взгляд кевина, что заметив куда направлен интерес мориямы, обвел пальцем конец чужой ракушки, с лицом утопающего продолжал вести танец. один просил "будь всегда со мной" а второй отвечал "навсегда". они были всем друг другу. если, его свита была с ним с самого детства, - жана нашли шатающимся одного на улице, ната к ним привел его отец, - то с кевином было ощущение, что они были знакомы не одну жизнь. со своими ребятами рико был честен, с кевином был полностью открыт. они одни могли разглядеть такие закоулки души другого, что сам владелец не всегда знал об их существовании. они - больше нежели братья. они - одно целое, один организм, одни мысли, одни мечты, одна душа. шаг. вдох. скольжение. поворот. выдох. объятия. в голову ударила кровь, все размывается, парни забылись в танце, забылись в себе, погрузились, увязли в пропасти. морияма больше не слышит мелодию, он двигается в темпе, что задал кевин, соблюдая их собственный такт. мозолистые ладони очерчивают его лопатки, массажируют поясницу, не опускаются ниже. ниже нельзя. ниже только в их покоях, только там их не интересуют дела двора, только там их двоих не достанет тетцуи, никогда больше, только там они могут касаться, не думая о последствиях. они свои, родные, свободные. только в их покоях, что всегда делили на двоих. делили воздух, делили еду, делили постель, только друг с другом. единственное, что осталось свое - это титулы. кевин не гнался за властью, хотя с родословной его матери, мог подняться на вершину. но он выбрал рико. и рико за это подарит ему свободу. их общую. конец мелодии. зала наполнилась воскликами ликования людей, что совершенно не интересовали морияму. бал подходит к концу, ведь его хозяин, - как будто ничего не происходило, - коротко попрощался с братом и не встречаясь ни с кем глазами, покинул гостей. его партнер по танцу вышел следом. только лежащая на диване, забытая, королевская накидка напоминала об их присутствии.