Тысячи закатов

— Сань Лан, что это… — Се Лянь потянулся рукой к повязке, но Хуа Чэн резко дёрнулся в сторону, не позволяя себя коснуться. — Что произошло? — Не сейчас, гэгэ, — утро Хуа Чэна уже давно не начиналось с кофе. Он побледнел на глазах, зажал ладонью рот и, быстро поднявшись, ушёл прочь, а Се Лянь остался сидеть на кровати, невидящим взглядом уставившись в тёмные пятна на простыни. Очевидно, ещё вчера утром их здесь не было. Несколько долгих минут молодой человек сидел в комнате, пытаясь понять, что могло произойти вчера такого, что Хуа Чэн поранился. Он до последнего пытался придумать этому рациональное объяснение, но каждая из теорий разбивалась о реальность: Хуа Чэн не из тех людей, которые могли бы случайно пораниться, оставался лишь один вывод, но думать об этом было слишком страшно. Се Лянь тряхнул головой, прогоняя лишние мысли, сейчас ему требовалось срочно отвлечься и не нервничать, пока Хуа Чэн не объяснился. Он оделся, быстро привёл себя в порядок в гостевой ванной и направился на кухню, чтобы сделать кофе: холодный латте себе и тёплый капучино Хуа Чэну. Так начиналось любое их утро, независимо ни от чего, такая негласная традиция. Кажется, если мир вдруг обернётся руинами, это всё равно не сможет помешать утреннему кофе. Наконец, когда Хуа Чэн пришёл на кухню, уже переодевшись в бордовые свободные брюки и чёрную футболку, Се Лянь смог его рассмотреть. Выглядел парень не слишком хорошо: по-прежнему ужасно бледный, с тёмными кругами под глазами, кажется, он даже заметно похудел. — Гэгэ, это… случайность. Не забивай голову, — первым нарушить тишину решился Хуа Чэн. Он обеими руками взял кружку и отпил немного, затем чуть нахмурился, но пить продолжил. — Не говори глупостей, это не могла быть случайность. Покажи мне, — для себя Се Лянь решил, что не отступит. В конце концов, если Хуа Чэн сейчас не доверится ему, не расскажет, как всё было на самом деле, то зачем вообще быть друг у друга? — Незачем на это смотреть, — Хуа Чэн поставил кружку на стол и облизнул губы, всё ещё хмурясь. — Ты добавил сахар? — Нет, не добавлял. Не переводи тему. — Но он сладкий, попробуй, — с ноткой удивления попросил Хуа Чэн. Выдохнув, Се Лянь всё же взял кружку и отпил немного, затем в неприкрытом недовольстве дёрнул уголком губ и вернул кружку: — Прекрати дурачиться, он не сладкий. Показывай. — Странно, — выглядел Хуа Чэн весьма озадаченным, он снова на пробу отпил кофе, поднял бровь, но не стал больше ничего говорить. Он ещё несколько минут просидел в тишине, а когда увидел, что Се Лянь терпеливо ждёт, удручённо вздохнул, пока не торопясь соглашаться. — Незачем тебе смотреть на такое. Выглядит ужасно и… — Сань Лан, — мягко начал Се Лянь. — Что бы там ни было, я не маленькая принцесса. Мы же… пара. Почему ты скрываешь от меня такие серьёзные вещи? И я ещё не поднял вопрос твоего странного поведения. — Гэгэ, я… я не знаю. Не знаю, что тебе отвечать и не знаю, почему так себя веду. Просто иногда у меня правда нет сил ни с кровати встать, ни поесть, а иногда меня раздражает всё на свете и тогда я рисую, чтобы занять этим время и не срываться на тебя, — сейчас Хуа Чэн выглядел действительно искренним, поэтому Се Лянь не сомневался в его словах, но он по-прежнему не отвечал на заданный вопрос. — Я верю тебе, но, Сань Лан, пожалуйста, покажи мне. Если ты этого не хочешь, значит, ты мне не доверяешь, а если не доверяешь, то зачем тогда мы друг у друга? — Се Лянь старался говорить мягко, ведь Хуа Чэн шёл на контакт и сейчас было важно сделать всё правильно, но, кажется, он всё же ошибся. Хуа Чэн с громким стуком опустил кружку на столешницу и взглянул на Се Ляня таким затравленным взглядом, что захотелось сглотнуть. — Ты бросишь меня? Потому что я не хочу показывать тебе это уродство? — Хуа Чэн почти сорвался на крик, но вовремя остановился и, выдохнув, положил голову на сложенные на столе руки. Он закрылся ими в защитном жесте и замер так, прежде чем заговорить снова. — Я не должен… быть таким… перед тобой. Понимаешь? — Не понимаю, — в бессилии выдохнул Се Лянь. Он протянул руку и осторожно коснулся руки вздрогнувшего Хуа Чэна. — Я сижу сейчас здесь и обсуждаю проблемы не потому, что хочу тебя бросить, я наоборот пытаюсь сохранить наши отношения. И… в последнее время много недопониманий, чтобы этого избежать, нужно разговаривать и сразу говорить, когда что-то не так. — Прости, гэгэ. Но я правда не знаю, что тебе ответить. — Для начала покажи мне своё колено, — вновь попросил Се Лянь, а Хуа Чэн в ответ лишь вздохнул. Он вновь отпил немного кофе, собираясь с мыслями, затем отодвинул стул от стола и приподнял штанину. Из-за, того что брюки свободные, а на конце на резинке, проблем с этим не возникло. Теперь колено покрывали чистые белые бинты и выглядело это не так страшно, но перед глазами Се Ляня всё ещё стояла потрясшая его до глубины души картина сегодняшнего утра. Хуа Чэн начал медленно развязывать бинт, руки его мелко дрожали, он постоянно смотрел на Се Ляня, стараясь разглядеть в его взгляде отвращение или непринятие, но ничего подобного в нём не находил. Наконец, последние слои бинта безвольно скользнули по коже вниз, обнажая сеть красноватых неровных полос. Часть порезов уже затянулась, некоторые мелкие, едва заметные, уже побелели, обратившись шрамами, но наибольшее внимание привлекал самый глубокий, болезненно воспалённый порез. Се Лянь почувствовал, как задрожали губы, как защипало глаза, он поднял взгляд вверх и глубоко вдохнул, заставляя себя успокоиться. — Сань Лан, это ведь… ты сам, да? — ответ на это не требовался, всё и так было ясно. В молчании Хуа Чэн сидел, понурив голову, волосы свободно свисали с его плеч, словно стараясь спрятать своего хозяина от чужих глаз. — Почему? Почему ты не сказал мне, что тебя что-то беспокоит, зачем же было вот так… — Я не должен грузить тебя своими проблемами, — Хуа Чэн поднял взгляд чуть покрасневших глаз и, не выдержав, опустил его вновь. — Я должен быть опорой, а не… вот этим. Я и сейчас тебя лишь расстроил. — Нет, Сань Лан, ты не должен всегда быть сильным. Это нормально, что тебя что-то тревожит, нормально допускать слабость и нормально нуждаться в поддержке. Люди поэтому и держатся вместе — они могут и хотят помогать друг другу. — Никому не нужны слабаки, которые не могут даже в себе разобраться. Спросишь меня, почему я это сделал, и я даже не смогу тебе ответить. Просто каждый раз что-то происходило, а я реагировал слишком остро и теперь даже не могу конкретно вспомнить, что именно было не так, — вновь Хуа Чэн начинал чувствовать раздражение. На самого себя и на ситуацию, в которую сам себя завёл. — У меня… был похожий период, но он закончился и сейчас всё в порядке, поэтому не нужно ставить на себе крест. Я не буду на тебя давить с этим, просто если в следующий раз что-то выбьет тебя из колеи, обязательно скажи мне об этом. Так будет гораздо лучше, чем если ты будешь и дальше молчать. Хорошо? — после недолгой паузы Хуа Чэн всё же кивнул, а Се Лянь облегчённо выдохнул. — Как давно это происходит? — Больше месяца. Кажется, с середины мая? — услышав ответ, Се Лянь не мог не удивиться. Так долго! — Но я начал… резать так глубоко совсем недавно. Поэтому ничего страшного, что ты не заметил. Я пытался избегать близости по этой причине. — Ты не смог бы прятать это вечно, но… ладно. Хорошо, что я заметил сейчас, а не позже, когда могло стать ещё хуже. — Хуа Чэн вновь кивнул, а Се Лянь, внимательно проследив за его эмоциями, пришёл к выводу, что тот пока держится. Лучше было обсудить все негативные моменты сразу, чем растягивать казнь на несколько этапов. — Теперь… то, что произошло вчера. — Я виноват, — вздохнул Хуа Чэн. — Ты не даёшь поводов, но я постоянно ревную и… все твои друзья, они так близки с тобой, ещё и этот чёртов Цзюнь У. Куда бы ты ни пошёл, он тоже там появляется. — Но Сань Лан, он появляется там только если это какое-то потоковое мероприятие. Это нормально, мы все участвуем в студенческой жизни и хотим, чтобы она прошла как можно ярче, нельзя его в этом обвинять, — нехотя, но Хуа Чэн согласился. Он сложил руки на груди — плохой знак — и устремил наконец взгляд на Се Ляня. — А мои друзья… Они ведь и твои друзья тоже. У многих из них уже есть отношения и ты это знаешь, разве нет? — Знаю. Но они всё равно слишком дружелюбны. Я… постараюсь больше не ревновать, но не могу ничего обещать, — как бы ни хотелось, но это действительно было так: эмоции зачастую совершенно не поддавались контролю. В любом случае, пустыми слова не были, Хуа Чэн собирался постараться. Ради Се Ляня. — И прости, что я вчера схватил тебя за плечо, это недопустимо. Клянусь, я больше никогда так не сделаю. — Хорошо, я тебе верю. Я пока не знаю, как помочь тебе преодолеть ревность, но дай мне время и я придумаю, — после недолгих раздумий сказал Се Лянь. — Но я ни в коем случае не отказываюсь от тебя, даже не думай об этом, хорошо? Мы справимся с этими трудностями. Я люблю тебя, Сань Лан. — Гэгэ очень добр ко мне. Я тоже люблю тебя, — наконец, Хуа Чэн расслабился, он мягко устало улыбнулся и поднялся на ноги. — Может… сходим куда-нибудь? — Наверстаем упущенное? — улыбнулся Се Лянь, в ответ Хуа Чэн энергично кивнул, отразив его улыбку. Прогулка выходила хорошей, как в те самые времена, когда Се Лянь только-только начал общаться с Хуа Чэном: тогда они проводили время очень интересно, не было никаких ссор и недопониманий, не было ревности и конфликтов… Впрочем, о трудностях Се Лянь старался не думать, сосредоточившись лишь на том, что сейчас ему очень хорошо. Незачем забивать себе голову лишними терзаниями, когда только-только начал дышать полной грудью. Конечно, его не могло не тревожить совершенно странное состояние Хуа Чэна, но сейчас Се Лянь старался наслаждаться тем, что он в норме, подумать об остальном можно будет и позже. Абстрагироваться получалось очень неплохо, но, кажется, сама вселенная была против того, чтобы жизнь налаживалась. Хуа Чэн отошёл купить кофе, а Се Лянь остался один в парке, когда на его телефон начали активно приходить уведомления. Он достал из кармана смартфон и с удивлением обнаружил возле небольшой иконки Вичата отметку о пятнадцати новых сообщениях, к тому же, число постоянно увеличивалось. Недолго думая, Се Лянь запустил приложение. Три уведомления в диалоге с Ши Цинсюанем, два с Лань Сичэнем, остальные из беседы с Фэн Синем и Му Цином. Начать отчего-то захотелось с беседы и первое же сообщение в ней заставило Се Ляня крупно вздрогнуть. Во весь экран телефона показалась фотография, на ней Хуа Чэн, освещённый одними лишь неоновыми лучами, сидел на чёрном кожаном диване, а на его коленях расположилась миловидная девушка с ярко-розовыми, заплетёнными в два хвоста, волосами. Одна рука Хуа Чэна совершенно точно придерживала девушку за талию, а другая прижималась к её губам.

Бандитское логово и Се Лянь

Сюаньчжэнь 19:04 *фотография* это что за пиздец это слили в какую-то левую беседу Се Лянь? Наньян 19:04 Согласен с Му Цином, это пиздец Не знаю, кто слил это, но ты точно должен это видеть Сюаньчжэнь 19:05 бросай его нахер это уже ни в какие ворота я бы ему ебало набил Наньян 19:05 Ты сейчас с ним? Се Лянь, приём

Сяньлэ 19:05 Может это какая-то ошибка

Сюаньчжэнь 19:06 ошибка это то, что ты с ним общаешься

Сяньлэ 19:06 Я всё-таки подожду Уверен, это ошибка

Наньян 19:07 И что ты хочешь от него услышать Всё и так видно Эту фотку кто-то активно распространяет, хочешь чтобы в тебя пальцем тыкали и обсуждали? Надо же хоть немного себя уважать

Сяньлэ 19:08 Вы можете узнать, кто распространяет? Это не их дело Зачем выносить всё на публику

Сюаньчжэнь 19:08 первоисточник вряд ли получится но я честно говоря и не хочу зачем нам пытаться спасать честь этого ебанутого

Сяньлэ 19:09 Пожалуйста, дайте время И если кто-то скинет в беседу, попросите удалить Я хочу сам всё узнать Уверен, всё не так, как вам кажется

Руки мелко дрожали. Ни в чём Се Лянь не был уверен. Он быстро посмотрел диалог с Лань Сичэнем и Ши Цинсюанем, ожидаемо, они тоже спросили о том фото; Ши Цинсюань записал пару голосовых, но слушать их Се Лянь сейчас не стал. Молодой человек завертелся по сторонам, просматривая парковые дорожки и не заметил примечательно одетой в красное фигуры. Было время, чтобы успокоиться и привести мысли хотя бы в относительный порядок. Нельзя сейчас в открытую задать вопрос, нельзя показать недоверие и нельзя дать Хуа Чэну новый повод закрыться в себе. Се Лянь и без того чувствовал себя виноватым, ведь не смог сразу заметить и остановить его селфхарм, сейчас нельзя было допустить того, чтобы хрупкое равновесие, которого удалось достичь, вновь рухнуло. — А вот и я, — Хуа Чэн опустился на траву возле Се Ляня и поставил перед ним красиво разрисованный стаканчик кофе. Удивлённо ахнув, Се Лянь принялся рассматривать красивые узоры. — Нравится? — Да! Это ты нарисовал? — нижнюю часть стакана опоясывали тонкие лозы с мелкими цветочками и летающими над ними бабочками, а в верхней части, выше держателя с логотипом кофейни, расположились крупные красивые пионы. Всё это великолепие Хуа Чэн изобразил тонким чёрным маркером, настолько красиво, что Се Лянь даже забыл ненадолго о недавнем неприятном открытии. — Точно ты, это твой стиль. — Верно, гэгэ. Держи, я взял ещё сэндвичи. Оба с лососем и сливочным сыром. — Хуа Чэн протянул один Се Ляню, а второй взял сам и сразу откусил кусочек. Следуя своему плану, Се Лянь свёл разговор к вечеринкам. Поделился тем, как тяжело ему было заниматься организацией той, что была на дне рождения Хуа Чэна. Сложно было, возможно, потому, что прежде он никогда таким не занимался, а возможно просто ужасно нервничал, беспокоясь, что что-то может в любой момент сорваться. — Кстати, Сань Лан, ты так и не рассказал, с кем был на той вечеринке, которая была до твоего дня рождения. — Ох, гэгэ, боюсь, ответ тебя шокирует, — Хуа Чэн заметно смутился, прекрасно понимая, что едва ли кто-то из компании адекватно отнесётся к его связи с Ци Жуном. Но Се Лянь терпеливо ждал ответа. — Ладно, я был с… твоим братом. — Что?! — к такому Се Ляня жизнь точно не готовила. Он закашлялся, подавившись кофе, но быстро справился с потрясением. — С Ци Жуном? Ты? Боюсь спросить, чем вы занимались? — Ох, ну… сначала я приехал к нему в загородный дом, мы немного выпили, я отшил двух сестричек, потом они вернулись с каким-то парнем, мы подрались и он оказался в бассейне, — эта часть рассказа соответствовала действительности: на скуле Хуа Чэна тем утром расцвёл синяк, а на вопрос, откуда он появился, парень и тогда ответил, что немного подрался. — Потом мы катались на мотоциклах с Ци Жуном, он научил меня ездить на заднем колесе. — Вы сначала выпили, потом катались? — строго спросил Се Лянь, ответом ему послужила виноватая улыбка возлюбленного. — Понятно. — А дальше мы решили прошвырнуться по клубам. Я помню только первые два и последний, а третий почти не помню, мы там даже пятнадцати минут не были. Ездили мы, если что, на такси. — А что в клубах делали? Просто пили? — поинтересовался Се Лянь, убрав пустой контейнер из-под сэндвича в рюкзак, чтобы позже выкинуть. — Немного на танцполе побыли, но в остальном да, просто пили, — пожал плечами Хуа Чэн. Он поймал задумчивый взгляд Се Ляня и чуть приподнял бровь. — Хочешь узнать что-то конкретное? — Да нет, — не слишком уверенно пожал плечами Се Лянь и заметил, как бровь Хуа Чэна взметнулась выше. Что ж, это было ожидаемо: Хуа Чэн всегда читал людей как открытые книги. — Хочу, но не знаю, как бы получше… — Мне скрывать нечего, спрашивай что хочешь. — Как ты относишься к… случайным изменам? Ну, знаешь, вот эти пьяные поцелуи, о которых потом не вспомнишь и тому подобное? — всеми силами Се Лянь постарался звучать нейтрально, чтобы ни в коем случае не напугать Хуа Чэна и не заставить его нервничать. Хотя, совсем избежать этого, конечно, не получилось. — Гэгэ, я не понимаю, к чему ты клонишь, — бессильно выдохнул Хуа Чэн, наклонив голову в сторону, как щеночек. — Я к любым изменам отношусь негативно, не важно, случайные они или нет. Нужно знать границы. — Я тоже, — согласился Се Лянь, а после разблокировал экран телефона и, немного пролистав переписку с Ши Цинсюанем, который успел записать ещё пять голосовых, открыл ту самую фотографию и показал изображение Хуа Чэну. — Тогда, что это? — Это… Не то, о чём ты мог подумать, — Хуа Чэн нахмурился. — Она хотела меня поцеловать и я закрыл ей рот рукой. Не должен же я был её на пол столкнуть. — И поэтому ты решил придержать её за талию? — усомнился Се Лянь. — Я просто не дал ей приблизиться, наверное? Я не знаю, но я точно не собирался её трогать. Я потом просто пересадил её с колен и сразу уехал, — Се Лянь внимательно наблюдал за мимикой и жестами Хуа Чэна, чтобы распознать ложь, если она промелькнёт, но младший смотрел прямо в глаза, никакими лишними жестами не вызывая сомнений. — Ты мне не доверяешь? — Доверяю, Сань Лан, — Се Лянь закрыл фото и погасил экран. — Но ты в последние дни и правда ведёшь себя слишком странно, я не знаю, чего ожидать. — Я бы никогда не предал тебя, — голос Хуа Чэна стал заметно тише, а плечи поникли. Се Лянь едва заметно улыбнулся и коснулся кончиками пальцев его плеча. — Гэгэ, это правда. Проси какие угодно доказательства, я тебе их найду. — Не нужно, Сань Лан, да и какие здесь могут быть доказательства? — Могут, — кажется, в этот раз молодой человек расслабился довольно быстро. Он уверенно вскинул голову и взглянул прямо в глаза напротив. — Я найду тебе доказательства. Вот увидишь. — Ладно, — ответил Се Лянь, с сожалением отмечая, что атмосфера лёгкого вечера безнадёжно испорчена. Но Хуа Чэн с этим согласен не был. Он рывком поднялся на ноги, справился с секундными потемнением в глазах и протянул руку Се Ляню: — Пойдём, здесь недалеко есть смотровая площадка, как раз успеем к закату. Хочу потом нарисовать тебя.

***

— Иди нахуй, пожалуйста, — Фэн Синь смерил Хуа Чэна откровенно презрительным взглядом и вновь затолкал за свою спину Му Цина, который зажимал рукой кровоточащий нос, но всё ещё норовил ввязаться в драку. — Перестаньте, что вы устроили, — умоляюще произнёс Се Лянь, который в свою очередь стоял перед Хуа Чэном и не позволял тому выйти из-за своей спины. Не ясно, кого он сейчас защищал, самого Хуа Чэна или же своих друзей. — Скажи это своим ёбаным друзьям, которых никто не просил влезать не в своё дело, — прорычал Хуа Чэн, вытерев тыльной стороной ладони кровь с разбитой губы. — Усыпи своего цепного пса, он бешеный. — Му Цин! — одёрнул его Се Лянь. — Следи за языком. — Ах, это мне следить за языком? Прекрасно, я ещё и виноват, — выдернув свою руку из крепкой хватки Фэн Синя, Му Цин наконец развернулся и направился прочь от здания университета, где вся эта компания и пересеклась. — Вот и оставайся со своей шлюшкой, раз мы для тебя пустое место. В который раз завибрировал телефон, Се Лянь мельком глянул на экран и смахнул вызов, с Цинсюанем он всегда успеет поговорить. — Вот и уёбывай, — ядовито усмехнулся Хуа Чэн, почувствовав себя победителем, впрочем, строгое «Сань Лан!» всё же порядком урезонило его. — Вы… — Фэн Синь метнул взгляд на удаляющуюся спину Му Цина, затем вновь вернул к Се Ляню. — Я не знаю, что ты нашёл в этом человеке, но рассмотри получше свои приоритеты. — Твой приоритет ушёл нахуй, тебе, кстати, в том же направлении. — Сань Лан, замолчи, — терял терпение Се Лянь. Он едва успокоил нервную дрожь в руках и теперь те задрожали вновь. — Фэн Синь, не нужно ставить меня перед выбором. — Ты сам себя в это завёл, — выдохнул парень и наконец отправился следом за Му Цином, оставив Се Ляня и Хуа Чэна вдвоём. — Гэгэ, они… — Не надо, Сань Лан, — голос задрожал. — Ничего не говори. Пойдём домой. Хуа Чэну ничего не оставалось, кроме как кивнуть и вместе с тихо всхлипывающим Се Лянем пойти в противоположную от Фэн Синя и Му Цина сторону. Хотелось обнять и успокоить, заверить, что всё будет хорошо, что конфликт решится в лучшую сторону, но Се Лянь не позволил себя коснуться, поэтому все желания пришлось оставить при себе. Как вообще всё обернулось дракой? Ребятам просто не повезло встретить друг друга. Му Цин вытащил Фэн Синя на прогулку, погода радовала приятной свежестью, а небо необыкновенной красотой, как можно сидеть в общежитии? Хуа Чэн и Се Лянь небо оценили ещё на смотровой площадке и, налюбовавшись, пошли домой. Путь лежал мимо здания университета, а рядом со зданием расположились комплексы общежитий, куда по романтичным сумеркам возвращались Фэн Синь и Му Цин. Конечно, увидев Хуа Чэна, Му Цин не сдержал свои эмоции и поинтересовался, понравилось ли тому обжиматься с девчонкой. Слово за слово, и эти двое сцепились в драке. — Будешь кофе? — негромко спросил Хуа Чэн, стоило ему закончить переодеваться в домашнее. Се Лянь помотал головой и ненадолго вышел из комнаты, а после вернулся с аптечкой. — Гэгэ, это лишнее. — Сядь рядом, — почти приказ, подчиниться которому даже хотелось. Впрочем, вопреки ожиданиям Се Ляня, молодой человек опустился на колени возле кровати и устроился подбородком на колене старшего. — Сань Лан… Тот лишь улыбнулся в ответ, заставляя губу вновь закровоточить. Больше не теряя времени, Се Лянь оторвал кусочек ватки и намочил его обеззараживающим средством, после аккуратно промокнул ранку. Больно не было, раствор не щипал, поэтому Хуа Чэн лишь блаженно жмурился, наслаждаясь заботой. Быстро закончив с этим, Се Лянь закрыл аптечку и точным броском отправил ватку в небольшую канцелярскую урну неподалёку от рабочего стола. — И что мне с тобой делать? — вздохнул Се Лянь, встретившись с виноватым взглядом разноцветных блестящих глаз. — Сань Лан сегодня повёл себя очень плохо. — Гэгэ следует наказать этого недостойного, — мягко проведя щекой по внутренней стороне бедра, Хуа Чэн сел совсем близко и уткнулся лицом в живот любимого. — Если гэгэ, конечно, пожелает… — И как же мне следует наказать своего Сань Лана? — напряжение постепенно уходило, уступая место лёгкой игривости и азарту. — Гэгэ может делать всё, что захочет, не заботясь о желаниях своего Сань Лана, — голос Хуа Чэна, хрипловатый и низкий, звучал глухо, но хорошо различимо. — Тогда, я хочу, чтобы из одежды на тебе осталась только моя портупея.