Тысячи закатов

— Мне стоило догадаться, — выдохнул Сяо Синчэнь, услышав вопрос Хуа Чэна. Конечно, признаки на лицо. Уж он-то это понимает. — Наши онкологи всегда говорят, что безнадёжных случаев не бывает. Бывают очень сложные; бывают те, за которые не взялся бы рядовой доктор; бывают пациенты, чей случай зашёл уже очень далеко, а значит, им остаётся оказать лишь посильную помощь, чтобы облегчить симптомы, но это тоже лучше, чем ничего. Шансы есть у всех. — Я бы хотел знать, что сейчас делать. У меня есть возможность уехать лечиться в Германию, но… я не хочу туда ехать, — подумав о Германии, Хуа Чэн вспомнил и о Мэй Няньцине. Молодой человек ужаснулся, осознав, что собирался покончить со всем, даже не поговорив лично со своим опекуном, который столько времени и сил потратил на то, чтобы воспитать в Хуа Чэне личность. Вышло бы не очень хорошо. — Здесь твои друзья, я бы не рекомендовал уезжать, если в Германии тебе не на кого положиться. Их поддержка будет очень важна, когда ты начнёшь лечение, — Сяо Синчэнь устроился на кухне, он быстро перемолол кофейные зёрна и засыпал их в кофемашину, после продолжил. — Я бы даже сказал, что поддержка близких — один из важнейших аспектов лечения, на который больные опираются. Часто, теряя поддержку, а с ней и надежду, они угасают быстрее, чем их родные снова находят в себе силы вернуться к ним. Чем больше людей, способных тебя поддержать, будет рядом, тем лучше. — В Германии у меня опекун, но он обещал вернуться в Китай. Через… полгода? Или год? Или меньше… я правда не помню, — выдохнул Хуа Чэн. Он бросил тоскливый взгляд на кофемашину, затем вновь вернулся к Синчэню. — Я наделал глупостей вчера, не знаю, сколько теперь людей останется на моей стороне. — Список твоих вчерашних подвигов секретен? — поинтересовался Сяо Синчэнь. Кофе был готов. — Чай, кофе, сок, миндальное молоко, вода? — Вода, — быстро определился Хуа Чэн. Не то что бы у него был выбор, с его-то вкусами. — Насчёт «подвигов»… Сначала я позавчера собрал всех своих лучших друзей, Се Ляня и поехал в путешествие, потом вчера побывал с Се Лянем в самых значимых для нас местах, а потом… ох, я… Я правда думал, что так будет лучше! Не отдавая себе отчёта, Хуа Чэн обнял себя руками, ему не было стыдно от того, что он совершил, потому что он всё ещё верил в то, что был прав, однако он всё ещё боялся осуждения. Сяо Синчэнь молчал, давая ему время на то, чтобы взять себя в руки, он спокойно поставил перед ним фильтр с водой и наполовину полный высокий стакан. — Я предложил Се Ляню расстаться вчера, — наконец, справившись с собой, продолжил Хуа Чэн. — А потом я позвал ребят выпить, потому что мне было ужасно от мысли, что я сделал, но у меня был план, и я продолжал ему следовать. Я рассказал, что у меня рак и хотел шагнуть под машину, потому что… — почему? Хуа Чэн сейчас не мог ответить на этот вопрос. В глубине души он понимал, что просто струсил, просто опустил руки и потерял всякую надежду, но признавать это перед Сяо Синчэнем он не хотел. Впрочем, тот и так всё понимал. — Потому что я идиот, ладно? А потом Сюэ Ян не позволил мне этого сделать и вообще влепил пощёчину. Тогда-то я и понял, как глупо поступал. — Как давно ты узнал о диагнозе? — Перед поездкой. Утром я забрал результаты томографии, меня без очереди пропустили к терапевту, а там я уже и узнал это всё, и в моей голове появился гениальный план, — невесело усмехнулся Хуа Чэн, глотнув немного воды. — Можно понять, почему ты так поступил. Ты был шокирован услышанным, не знал, как вести себя и принял единственное верное, на твой взгляд, решение. Последняя встреча с друзьями, прощание с Се Лянем, расставание. В твоей голове это выглядело как отличное завершение жизни, — рассудил Сяо Синчэнь, в ответ на это Хуа Чэну оставалось только согласиться. Он не услышал в голосе Сяо Синчэня ни грамма осуждения и почувствовал себя значительно лучше. Мужчина тоже заметил, что Хуа Чэн расслабился, чему нельзя было не обрадоваться. — В нашей клинике лучший нейрохирург Китая Вэнь Цин, она берётся даже за самые безнадёжные случаи, здесь речь не только об онкологии. Сейчас, конечно, она ушла в основном в это направление, но иногда она выезжает на тяжёлые случаи в разные точки Китая. Кроме неё, у нас есть Не Минцзюэ, он лучший хирург-онколог, кроме операций, способен назначить правильное грамотное лечение, которое приведёт к наилучшему результату. Я не буду приукрашивать, лечение порой переносится тяжело, симптомы многократно обостряются, но это лишь реакция опухоли на раздражитель, она начинает распадаться, расслаиваться и менять структуру, поэтому симптомы ухудшаются, однако это не значит, что курс терапии выбран неверно. Просто все случаи индивидуальны, порой бывает, что симптомы совсем пропадают. Но тебе стоит быть готовым к первому случаю, потому что вторые невероятно редки. — Спасибо. Я практически не читал о том, как проходит лечение, изучил лишь симптомы, чтобы убедиться, что они совпадают, о лечении как-то не думал, — признался Хуа Чэн, чуть смутившись. Как же это, наверное, глупо выглядело со стороны! — Ещё я понятия не имею, что теперь делать с Се Лянем. — Могу предложить удобный тебе вариант: напиши ему, чтобы он сказал, когда будет готов поговорить и не забудь указать, что у тебя были серьёзные причины так поступать, теперь ты понимаешь, что был не полностью прав, и что готов к разговору в удобное Се Ляню время, — слова Сяо Синчэня звучали так правильно и разумно, что Хуа Чэн, кажется, засиял. Он прямо сейчас нашёл в кармане телефон и собрался написать, но обнаружил, что тот разряжен. Прискорбно. — Рад, что этот вариант пришёлся тебе по душе. Мне нужно идти на пробежку, зарядка есть возле дивана, где ты спал. Если провод не подойдет, разбуди Чэнмэя. — Он мне этот провод потом… — Хуа Чэн допил воду и вернул фильтр на место, стакан он быстро ополоснул и поставил сушиться. Оглядевшись по сторонам, он зацепился взглядом за Сяо Синчэня и в последний раз поблагодарил его за советы. Сяо Синчэня не было целый час. За это время успел проснуться Сюэ Ян, утром он выглядел совсем на себя непохожим: сонный, в простой тёмно-серой домашней одежде, он очень уютно смотрелся на кухне, пока заваривал себе какао и разогревал в небольшом встроенном гриле домашнюю кесадилью. Всё это время Хуа Чэн нервно поглядывал в телефон, дожидаясь ответа, но написанные им сообщения даже не были прочитаны. Для себя он решил, что если Се Лянь не ответит в течение ещё одного часа, то он позвонит. Вдруг что-то случилось? Вдруг он не хочет читать, думая, что там что-то ужасное, а на самом деле Хуа Чэн просто хочет поговорить? Вдруг… да что угодно! По возвращении, Сяо Синчэнь сразу направился в душ и пробыл там ещё около получаса, а когда вышел, его ждала кружка приготовленного Сюэ Яном напитка непонятного происхождения. Пахло это нечто как лимонад, но было чёрным, Хуа Чэн предположил, что это что-то из здорового питания, Се Лянь тоже покупал себе такие штуки. Сам же Хуа Чэн подобное не пил, ведь для начала ему нужно было начать есть хотя бы пару раз в день, иначе будет только хуже. — Сяо Синчэнь, — стоило мужчине разместиться на стуле, как Сюэ Ян сразу обратил на того своё внимание. Впервые на памяти Хуа Чэна, молодой человек обратился к своему возлюбленному по имени и фамилии. И его тон звучал настолько прохладно, что заставил даже Хуа Чэна вздрогнуть и отвлечься от телефона. Сюэ Ян тем времени продолжал. — Ничего не хочешь мне сказать? — О, нет, ты правда заметил? — выдохнув, Сяо Синчэнь виновато улыбнулся и потупил взгляд. — Чэнмэй… всё не так. — Не так? Мне кажется, всё вполне однозначно, — Сюэ Ян продолжал говорить серьёзно, а Хуа Чэн не мог понять, что происходит. Он смотрел то на одного, то на другого, ситуация потихоньку начинала нервировать. — Я не хотел, оно как-то само… получилось. Знаю, звучит глупо, я должен был себя контролировать, но… — метнув взгляд на озадаченного Хуа Чэна, Сяо Синчэнь усмехнулся. Хуа Чэн списал это на нервы. — Как оно могло получиться само? Ты съел моё мороженое! Твоё счастье, что сегодня обещают дождь! — образ разозлённого и обиженного Сюэ Яна разбился на части, когда в его голосе засквозила улыбка. Сяо Синчэнь наконец рассмеялся, а Хуа Чэн выдохнул, успокаиваясь. — Да ну тебя, даже злиться на тебя не могу. — Зачем же злиться? Мороженое ты сам оставил, оно лежало и соблазняло меня, а я простой человек, как мне противостоять такому? — настала очередь Сяо Синчэня насупиться. — Я не знаю, ты же занимаешься медитацией иногда? Нужно было сесть в угол и там медитировать, пока я бы не пришёл и не съел его, — Сюэ Ян отправил в рот последний кусочек кесадильи и указал палочкой на своего возлюбленного. — Ты. Я поставлю на камеру хранения с мороженым кодовый замок. А лучше замок на кухню. — Алло, это полиция домашнего насилия? У нас тут уникальный случай, — хохотнул Хуа Чэн, когда ситуация наконец полностью прояснилась. Все трое дружно рассмеялись, а Сюэ Ян, закончив с завтраком, занялся приготовлением… мороженого. Не оставлять же себя без вкусностей. Хуа Чэн тем временем ушёл на балкон, собираясь позвонить Се Ляню. Слишком много времени прошло, ждать оставшиеся до конца отведённого часа пятнадцать минут не было ни смысла, ни желания. На первый звонок никто не ответил. На второй тоже. Хуа Чэн занервничал и набрал ещё раз, в этот раз ему ответили сразу, правда, голос явно принадлежал ужасно сонному Ши Цинсюаню: — Этот абонент лёг спать в четыре часа утра, а сейчас всего лишь половина девятого, пожалуйста, прекратите терроризировать его звонками. И не перезванивайте через пару часов. Без уважения, временной исполняющий обязанности голосового помощника, Ши Цинсюань, — после звонок оказался сброшен. М-да, не так Хуа Чэн представлял себе этот разговор, но сейчас хотя бы стало ясно, почему Се Лянь не ответил и не прочитал. — Как успехи? — весело спросил Сяо Синчэнь, как только Хуа Чэн вернулся на кухню. Выглядел он нормально, не расстроенным, поэтому нетрудно было предположить, что разговор вышел хотя бы не негативным. — Се Лянь спит, а Ши Цинсюань послал меня, но Ши Цинсюаня никто и не спрашивал, — ответил Хуа Чэн, устроившись на стуле. — У меня есть ещё вопрос. — Спроси, — пожал плечами мужчина. К нему повернулся Сюэ Ян и протянул ложечку измельченных фруктов, которые собирался добавить в мороженое. — Я бы сделал покислее. — Хорошо, — согласился Сюэ Ян и добавил что-то к смеси. — Вы ругаетесь? Просто, когда это происходило у нас с Се Лянем, мы оба очень тяжело это переносили, оба чувствовали вину и, не знаю, как ему, но мне легче было просто иногда избегать с ним общения, когда у меня ужасное настроение, и это его расстраивало. Я не понимаю, как мне нужно вести себя в конфликтных ситуациях. — Из-за того, что кое-кто вредничает, у нас часто случаются мелкие споры, но это скорее дурачество, — задумчиво произнёс Сяо Синчэнь, а Сюэ Ян на это лишь усмехнулся. — Крупные ссоры у нас случались редко, могу назвать две, обе связаны с опасным вождением. Первый раз был тогда, когда Чэнмэй перебрал с Хэ Сюанем и они решили покататься по ночному городу, а второй, когда он попал в аварию. Я хотел, чтобы он перестал ездить, а он очень любил скорость. Мы поругались, но Чэнмэй всё равно уступил мне и отказался от мотоцикла, потому что понимал, почему я против того, чтобы он продолжал. — Ммм… Мы не очень любим об этом вспоминать, но бывали и другие крупные конфликты. Из-за моей ревности, — Сюэ Ян самодовольно улыбнулся, когда Сяо Синчэнь чуть смутился. — Я сломал нос какому-то уроду, когда он плохо посмотрел на Синчэня, у меня даже были небольшие проблемы с полицией из-за этого, но это всё херня. У него есть лучший друг, которого я терпеть не могу, и я начал к нему ревновать, вот тогда мы действительно крупно поругались. — И как после этого вы помирились? — Диалог, друг мой. Мы долго разговаривали, обозначая свои границы, это очень важно для того, чтобы избежать дальнейших конфликтов, — продолжил Сюэ Ян. Он убрал фруктовую смесь в холодильник, а после ловко устроился на подоконнике. — В каких-то ситуациях, когда я понимаю, что мне проще уступить, чтобы не нарушить границы комфорта Синчэня, уступаю я, а в обратных ситуациях уступит он. Если ситуация не противоречит и моим, и его интересам, тогда мы её обсуждаем, и в процессе диалога находятся альтернативы. О, а ещё есть куча эффективных способов совместного снятия стресса. — Чэнмэй! — под весёлый смех Сюэ Яна, Сяо Синчэнь смутился и спрятал взгляд. — Ну, вообще, да. Кроме очевидного, есть спорт, мультфильмы. Кстати! Совместное чтение: и приятно, и полезно. Ещё стресс снимает еда, это хорошо работает на маленьких детях: если они чего-то боятся, их можно покормить вкусной едой, и они расслабятся. Поэтому вчера мы устроили тебе поздний ужин. — Я ребёнок? — шуточно обиделся Хуа Чэн, — Всё понятно! — Ну, если вспомнить, какие ты вчера совершил глупости, — протянул Сюэ Ян. — То в принципе… да. — Ты вроде щекотки боялся, — на губах Хуа Чэна заиграла зловещая улыбка. — О, нет! — Сюэ Ян быстро огляделся по сторонам и схватился за маленькую десертную ложку. — Я буду защищаться! — Отлично, тогда я буду нападать, — Хуа Чэн метнул взгляд на стол, но не нашёл там других столовых приборов. Нож, одиноко лежащий неподалёку, он брать, конечно, не стал. — Ай, ладно, сегодня твоя взяла. Но в следующий раз я подготовлюсь лучше. — В следующий раз я буду нападать без предупреждения, — убрав в сторону своё грозное оружие, Сюэ Ян вернулся за стол, и как раз в это время телефон Хуа Чэна тихо завибрировал, оповещая о сообщениях.

Сяньлэ

Пожалуйста, напиши мне, когда будешь готов встретиться и поговорить. Есть кое-что, что я должен тебе рассказать О том, почему я так поступил и какие у меня были причины 6:48

Прежде, чем я назначу время, скажи, чего ты хочешь добиться этим разговором? 9:27

Я должен был рассказать тебе о причинах сразу Но я боялся, что тогда ты не сможешь расставить приоритеты правильно Теперь я понимаю, что был не прав 9:28

И что ты предлагаешь мне делать с этой информацией? 9:34 Ответа на этот вопрос у Хуа Чэна не было. Он посидел, глядя в телефон пару минут, затем тяжело вздохнул и погасил экран. Конечно. На что он вообще рассчитывал? Что Се Лянь сейчас кинется ему в объятия и пожалеет? После столь жестокого поступка? Как глупо. — Опять в унынии? Не верю, что он послал тебя, — заметив изменения на лице друга, заговорил Сюэ Ян. — Он просто спросил, чего я хочу этим добиться, а я и сам не знаю. Конечно, я хочу вернуть его, потому что я был неправ, но в то же время, разве не будет лучше дать ему возможность жить нормальной жизнью? Я не хочу привязывать его к себе, — экран телефона снова мигнул сообщением, но оно было от Вэй Усяня, поэтому могло пока подождать. — Может, скажешь, что хочешь, чтобы он в полной мере понимал ситуацию и сам решил, как поступить дальше? — предложил друг. — Перекладывать на Се Ляня выбор и заставить его самого ответить на свой вопрос? Звучит не очень хорошо, — сказал Сяо Синчэнь и не согласиться с ним было невозможно. — Хуа Чэн, просто скажи ему, о чём думаешь, о своих сомнениях. Кто, если не он, достоин знать правду? Так он и поступил. Рассказал, что правда хотел и хочет как лучше, но не понимает, что из всех возможных вариантов будет этим «лучшим». Се Лянь молчал минуту, две, пять. Хуа Чэн уже сотню раз успел передумать, но всё же продолжал терпеливо ждать. Спустя долгие двенадцать минут, ответ наконец был озвучен: в восемь часов вечера в тихом парке неподалёку от дома. Хорошее место. Хуа Чэн почувствовал, что улыбается.

***

— Се Лянь, а ну хватит улыбаться. Он сейчас тебе лапши на уши навешает, а ты и будешь доволен, — фыркнул Ши Цинсюань, когда Се Лянь уже не смог подавлять улыбку. У Хуа Чэна были какие-то причины и он, кажется, хочет всё вернуть, что может быть лучше! — Се Лянь. — Зачем я назначил встречу на такое позднее время? Я же весь день буду мучиться! — Се Лянь вздохнул и снова потянулся было к телефону, чтобы сказать, что опечатался и назначить встречу на пару часов поближе. — Так, я по глазам вижу, что ты сейчас сделаешь, — рука Му Цина быстро схватила телефон, и парень спрятал его за спину. Се Лянь возмутился. — Назовите пароль. — Ну, Му Цин! — заканючил Се Лянь. — Я сейчас снова буду плакать. — Пароль неверный, — Му Цин засунул телефон в задний карман джинс и потянулся, звучно похрустывая позвонками. — Нечего было так быстро этого идиота прощать, надо было вообще через неделю эту встречу назначить. Пусть бы помучился. — Вообще-то, мне бы тоже пришлось помучиться. А ещё, я жил с ним, не буду же я неделю у Ши Цинсюаня сидеть? — прекратив попытки вернуть себе телефон, Се Лянь откинулся на спинку дивана и проследил за тем, как невыспавшийся мрачноватый Хэ Сюань прошествовал в ванную. Тот вернулся с прогулки и долго читал что-то в телефоне, наотрез отказываясь показать, что именно. — Вернулся бы в общагу, — с кухни с двумя кружками чая вышел Фэн Синь, одну он протянул Му Цину, другую оставил себе. — О, нет, никакой общаги, — возразил Ши Цинсюань, он уже открыл было рот, чтобы начать обвинять соседа Се Ляня во всех смертных грехах, но замолчал. Рассказывать о Цзюнь У было нельзя. Се Лянь вообще сказал, что не хочет это афишировать, чтобы когда тот одумается, мог жить нормально. — Там… эм… Знаешь, как там неудобно после квартиры? В общем, нечего ему там делать. — Что за глупости? — не поверил Фэн Синь. — Ну да ладно, жить у вас тут неделю и правда такая себе идея. Тем более, Хэ Сюань, кажется, не очень доволен. — Хэ-сюн поест и будет снова добрым, — отмахнулся Ши Цинсюань и потянулся за своим телефоном. — Давайте закажем что-нибудь? Сяньлэ, что ты хочешь? — Я хочу пирожное с ягодами, встретиться с Сань Ланом и пасту карбонара, — загибал пальцы Се Лянь, игнорируя неодобрительные взгляды друзей, которые буквально обрушились на него после второго пункта. — О, и молочный коктейль. — Молочный коктейль сделаешь сам, у нас в холодильнике есть для этого всё, его не довезут, — внезапно раздавшийся голос Хэ Сюаня заставил Ши Цинсюаня буквально подпрыгнуть, схватившись за сердце. — Мне тоже карбонару. — Хэ-сюн, я так умру и никто не будет поливать твои орхидеи! — Они твои, а не мои. Я бы выращивал что-то, что можно хотя бы на приправу пустить, — молодой человек исчез на кухне и через пару минут, когда все уже определились с выбором, вернулся. — И ещё пиццу возьми, хочу с морепродуктами. — Хорошо-хорошо, — Ши Цинсюань полностью озвучил заказ, добавил пару бутылок колы и выбрал количество персон, после чего оформил заказ. — Вот и всё. — Я покурю, — Фэн Синь убрал в сторону кружку с чаем и направился в сторону балкона. — Я тоже, — следом за ним под удивлённые взгляды пошёл Хэ Сюань. — Хэ-сюн давно не курил, — задумчиво выдохнул Ши Цинсюань, когда балконная дверь закрылась. — Что же вчера произошло? — Я не верю, что у Хуа Чэна действительно была какая-то охуенная причина, тем более, которая повлияла на Хэ Сюаня, — Му Цин сложил руки на груди и из-под полуприкрытых ресниц взглянул туда, где за деревянными створками жалюзи едва виднелись фигуры Хэ Сюаня и Фэн Синя. — Может, у него что-то с контрактом? — Нет, с контрактом как раз таки всё более чем прекрасно, уже даже появился второй. Он изменился как раз после прогулки, — задумчиво потерев подбородок, Ши Цинсюань в конце концов просто махнул рукой и переключил внимание на более насущные дела. — Итак, у нас последние две серии в сезоне, сейчас включу. — О! Давно пора, — щёлкнул пальцами Му Цин, быстро выпрямляясь на диване. Он сел так, чтобы смотреть теперь в телевизор, а не на балкон. — Клёвый мультик, сразу захотелось уехать куда-нибудь в лес, искать духов и сокровища. — Отлично отвлекает, — улыбнулся Се Лянь и отпил немного уже подостывшего ромашкового чая. Ночью было тяжело. Успокоиться никак не получалось, Се Лянь с трудом понимал, как оказался дома у Ши Цинсюаня, в какой момент появились его друзья и что вообще происходит. Цинсюань постоянно его обнимал, Му Цин приготовил вкусный успокаивающий чай, а Фэн Синь болтал на отвлёчённые темы, вспоминал самые яркие моменты их дружбы, стараясь отвлечь Се Ляня хоть как-то. Ближе к полуночи, когда плечи перестали вздрагивать от слёз, Се Лянь наконец смог умыться холодной водой и посмотреть на себя. Увиденное его не впечатлило: красные опухшие глаза, в кровь искусанные губы, ужасно бледное лицо с лихорадочным румянцем… Да, не красавец. Пришлось приводить себя в порядок, Му Цин несколько раз подходил к двери в ванную и спрашивал что-нибудь у Се Ляня, видимо, чтобы убедиться, что тот ничего с собой не сделал. Се Лянь сделал бы, если бы не какая-то его часть, которая упрямо желала получить ответы. Стоило выйти из ванной, как Се Лянь оказался завёрнут в тёплый плед и усажен на диван, Ши Цинсюань включил мультик и сел справа, слева устроились Му Цин и Фэн Синь. Первое время Се Лянь тихонько сидел, попивая чай, а когда тот закончился, лёг на бок, устраиваясь на коленях Ши Цинсюаня. Рука друга постоянно гладила по голове, он не задавал лишних вопросов и успокаивал, если вдруг снова слышал тихие задушенные всхлипы. Се Лянь успокоился часам к трём ночи, тогда он выпутался из пледа, сел ровнее и смог наконец обсудить, что произошло, что он чувствует, смог выслушать советы о том, как быть дальше и смог уговорить себя продержаться ещё немного времени. Хотя бы до разговора с Хуа Чэном, который обязательно должен был произойти, потому что Се Лянь просто не смог бы без выяснения причин. Перед самым сном Се Лянь помучил себя немного мыслями о том, как ему стоит написать Хуа Чэну, чтобы тот согласился на разговор, но усталость оказалась сильнее, а утром проблема решилась сама собой: Хуа Чэн сам попросил встречу. И как бы ни настаивал Ши Цинсюань, Се Лянь всё равно не смог отказать себе в желании увидеться уже сегодня. Время до вечера пролетело, на удивление, довольно быстро. Незаметно исчезла заказанная в доставке еда, подкрался конец второго сезона и прозвучал звонок будильника, нужно было выходить. Путь до парка займёт минут тридцать на метро, Се Лянь настоял на том, чтобы ехать одному, друзья согласились, но он случайно подслушал, что Му Цин и Фэн Синь собрались держаться неподалёку на случай, если нужно будет вмешаться. Умом Се Лянь понимал, что это не будет лишним, поэтому не возразил. — Как я выгляжу? — чуть смутившись, спросил молодой человек у Ши Цинсюаня, когда расчесался, поправил на себе одежду и перевязал волосы. Сам он как-то не смог объективно оценить свой внешний вид. — Как тот, кто промучился всю ночь. Ммм… бледноват и круги под глазами, но это ничего. Пусть знает, что заставил тебя страдать, — безжалостно изрёк друг, а Се Лянь только вздохнул. Доля истины в его словах была, и немалая. — Ладно, тогда, я пошёл? — убедившись в том, что телефон и ключи в карманах, молодой человек наконец вышел из квартиры и почти бегом направился к ближайшей станции метро. Друзья пожелали ему успехов, и Се Лянь искренне надеялся, что встреча действительно пройдёт успешно. Когда ноги наконец принесли Се Ляня к парку, время уже почти подошло к назначенному. Сегодня он отличился поразительной пунктуальностью. Одинокая фигура Хуа Чэна, одетого в ту же одежду, что и вчера, но уже без украшений, виднелась на одной из удалённых вглубь парка лавочек. Он постоянно проверял время на телефоне, обнимал себя руками, бросал взгляды ко входу в парк. Какая-то трусливая мысль заставила Се Ляня свернуть с главной дорожки на плохо освещённую соседнюю, чтобы иметь возможность наблюдать за Хуа Чэном и при этом не выдать себя. Сейчас, оказавшись так близко к этому человеку, Се Лянь почувствовал лёгкую панику, в животе тугим комком сжался страх, а руки чуть затряслись. Что же говорить? Как вести себя? Все идеи на этот счёт словно выдуло из головы холодным вечерним ветром, небо вот-вот собиралось пролиться дождём и, кажется, тянуть дальше было нельзя. Сглотнув, Се Лянь осторожно обогнул лавку, на которой сидел Хуа Чэн, и встал перед ним, неосознанно обняв себя руками, как это делал и сам Хуа Чэн. — Так… что ты хотел сказать? — несмело начал Се Лянь, опустив взгляд, чтобы не сталкиваться с этими разноцветными безднами напротив. — Я… — Хуа Чэн замялся. Он успешно отвлёкся от мыслей о предстоящей встрече, настолько успешно, что всё ещё не смог определиться с тем, чего вообще от этой встречи хочет. — Прости меня. Я правда думаю, что сделал как лучше, понимаешь? — Ты обещал сказать мне причины, — напомнил Се Лянь с неизвестно откуда взявшейся сталью в голосе. Хуа Чэн вздрогнул и склонил голову, вновь занавешиваясь волосами, пальцы крепче вцепились в плечи, стискивая те до побелевших костяшек. — Что с тобой? — Н-ничего! Всё хорошо, — вскинув голову, Хуа Чэн глубоко вдохнул прохладный воздух и с трудом заставил себя расцепить пальцы, отпуская свои несчастные плечи. Утром наверняка появятся синяки. — В общем… ты же понимаешь, что моё поведение далеко от идеала и… в ближайшее время я никак не смогу это исправить и всё станет только хуже. Зачем тебе водиться с таким, как я? — Почему ты так в этом уверен? Походи к психотерапевту, он назначит лечение. Антидепрессанты, транквилизаторы, сейчас огромное количество способов лечить агрессивное поведение. — Се Лянь разбирался в этом как никто другой: он никогда не был агрессивен, но был период, когда пришлось принимать и то и другое. Он прекрасно знал принцип работы таких препаратов, поэтому искренне не понимал, в чём может быть проблема. — Эффект от препаратов очень быстрый, если подобрать правильные. — Мне… нельзя препараты, психотерапевт не сможет помочь мне. Говорю же, в ближайшее время всё станет хуже, — признаваться в истинной причине было тяжело, Хуа Чэн старался как мог, чтобы оттянуть этот момент. — Ладно, я… мне стали сниться кошмары, из-за этого я ещё хуже сплю, а ещё у меня галлюцинации и… — Почему ты всё это говоришь? Я не понимаю, на что ты рассчитываешь. — Се Лянь сглотнул, чувствуя, как в горле встаёт ком. Он правда старается понять, к чему клонит Хуа Чэн, но все его слова совсем не дотягивают до причин расставаться. Но Се Лянь внезапно всё осознаёт. — Люди в отношениях помогают друг другу, когда возникают проблемы, а они обязательно возникают рано или поздно. Почему ты думаешь, что я должен сбегать? Почему ты так не ценишь себя? — Потому что я ценю тебя, — на грани слышимости отвечает Хуа Чэн, но Се Лянь всё равно слышит. — Я могу сам о себе позаботиться, сам сделать выбор, почему ты ничего не сказал мне раньше? Зачем нужно было трепать друг другу нервы, если можно было нормально поговорить? — Се Лянь чувствовал, что его отпускает, что тревог становится меньше, а каждый вдох даётся меньшим трудом. Кажется, разговор получается вывести в нужное русло. — Хорошо, давай так. Почему ты говоришь мне, что тебе станет хуже? — Нет, давай не так. Зачем тебе это? — в ответ Се Лянь посмотрел с непониманием, а Хуа Чэн вдруг усмехнулся и сложил руки на груди. — Зачем ты так хочешь остаться со мной? Неужели тебе не хочется нормальных отношений? То, что у нас происходит, это неправильно, я вроде не замечал за тобой тяги к мазохизму. В чём причина? Квартира, деньги? Мир на мне не заканчивается, таких как я… — Что ты… О, боги, как с тобой вообще можно разговаривать? — оказалось, показалось. Никого нужного русла здесь и в помине не было. Чувствуя, как в груди разливается горькое разочарование, Се Лянь развернулся и направился к выходу, больше ничего не говоря. Не потому, что сказать было нечего, а потому, что голос готов был выдать предательской дрожью всю ту волну эмоций, что собиралась пролиться слезами. — Стой! — Хуа Чэн быстро поднялся на ноги в два шага догнал Се Ляня, хватая его за запястье. Зубы с силой впились в нижнюю губу, во рту появился металлический привкус крови, Хуа Чэн глубоко вдохнул и, зажмурившись, выдохнул. — У меня рак. Се Лянь замер. Кажется, вместе с ним замер и весь мир вокруг, стихли звуки и шорохи, померк свет, а картинки перед глазами разбились на тысячи мелких частичек. Время остановилось тоже. Се Лянь развернулся, он не знал, медленно или быстро, знал лишь, что теперь видел перед собой не парковую дорожку, а склонившего голову Хуа Чэна. Постепенно мир обретал черты. Теперь Се Лянь видел, как дрожали плечи Хуа Чэна, как срывал ветер листочки на деревьях, как пальцы свободной руки возлюбленного вцепились в чёрную ткань рубашки в районе груди, как вспорхнул в небо чёрный силуэт какой-то одинокой птицы. Се Лянь хотел верить, что ослышался. Хотел, но не мог. Хуа Чэн медленно ослабил хватку, а рука безвольно повисла вдоль тела. Он медленно, как в замедленной съемке, развернулся и сделал шаг прочь. Один, другой, третий… Мир Се Ляня резко вновь наполнился звуками и красками, он рванулся вперёд и, всё ещё не найдя в себе сил произнести и слова, крепко обнял Хуа Чэна обеими руками. Он прижался лбом к местечку меж лопаток и глубоко вдохнул, кажется, впервые за последние минуты. — Сань Лан… Я никогда тебя не брошу.