Лучшее лето

Парни идут рядышком по дороге, совершенно не боясь изредка проезжающих мимо машин и сельскохозяйственной техники, ведь ездят они со скоростью черепахи по этой дороге. Дороге, которая пережила многое и многих, залатанная и засыпанная разным бытовым мусором. Дорога, которая имеет кучу выбоин, но при этом всем выполняет свои функции частично, пусть и каждый первый материт власть из-за того, что зацепился дном машины и теперь нужно ехать в ремонт. Дорога серая и потрескавшаяся со временем и погодными условиями… такая обычная, но такая замечательная. Такая родная, но такая отвратительная. Намного лучше городской, примерной, но без души, с идеальными белыми линиями по бокам и середине, но без памяти. Парни идут медленным шагом одновременно передвигая то левую, то правую ногу, идя в один шаг, сами этого не замечая. Почему-то сейчас легко как никогда. Алишер все так же думает о том, какой Слава замечательный парень с тяжёлым детством, ведь потерял близкого человека. Его совершенно не волнует, что тот утаил это внутри себя и рассказывать особо не хотел, но все-таки смог. Перепрыгнул через себя и смог поделиться. Вся голова Тагировича окутана колючей проволокой о дальнейшем развитии событий и скорое завершение летних каникул. Остался ещё месяц. Так мало, но так много, если провести каждый день, как последний, будто завтра наступит конец света. Уже можно считать ночи до конца и бояться проснуться первого сентября в холодном поту, стоя на очень нужной линейке в максимально неудобной одежде с тяжёлым рюкзаком в руках, полным книжек, запасной обуви и одежды на физкультуру и кучей проблем за спиной. От рассуждений парнишку вытащил поток слов из уст Вячеслава: - О, это Карина. Я с ней знаком с самого детства. Помню ещё как банки с молоком с ней носили. Разбили банку. Долго пытались найти выход из ситуации, - смеётся Слава. Его глаза показывают улыбку и блеск, будто он феникс и возродился из пепла, чтобы сиять и дарить радость каждому прохожему, - Бабушкам коров доить помогали и мешали. Я её так давно не видел. Хочешь могу вас познакомить? – и уводит глазами к открытой калитке, через которую прошмыгивает, как ветер, девушка, вынося какие-то вещи в неподалёку припаркованную от ворот машину. Она явно чем-то занята, но Слава уже идёт вперёд нарушать чье-то спокойствие, а Моргенштерн даже подумать не успел, как его приятеля след простыл. Юноша решил подходить медленно, не торопясь, в то время как Марлоу уже крепко обнял девушку, обмениваясь лёгкими поцелуйчиками в щёчки. - Как девчонки…. – Недовольно пробурчал Тагирович, подходя медленным шагом ближе. - У меня часок есть свободный. Могу поговорить. Позже я уезжаю в город, - проинформировала подростков Карина, вынося последнюю сумку в багажник, чудом запихнув её туда, и желая провести время с ними. Приятели перешли на лавочку под старой вишней. Там красиво и солнце, которое сегодня спряталось за облаками, голову не напечет. Дует лёгкий ветерок, обтекая тела и портя причёску. Слава уже возмущался, ведь его шевелюра, где только не была и очень мешала разговоры разговаривать. То во рту, то в глаз, то вообще волосы вздымаются вверх и их телепает из стороны в стороны. За этим зрелищем Моргенштерн наблюдал очень внимательно, следя за каждой еле видной веснушкой на сморщенном в какой-то гримасе лице. Марлоу начал что-то рассказывать, активно жестикулируя и громко говоря, перед этим познакомив девушку с незнакомым для нее юношей. Неужели, одна встреча, а столько эмоций? Марлоу счастлив в данный момент и, наверняка, забыл о том, что его беспокоило. От этого только лучше. Алишер отходил ненадолго за пирожками о которых уже бабушка Славы напоминала не раз, зовя детей домой, но на дворе намного лучше аппетит, поэтому состроив кошачьи глазки брюнет выпросил десяток самых вкусных в мире лакомств вместе с красивой тарелкой. Пирожок за пирожком, слово за словом, облако за облаком, минута за минутой и уже прошло полтора часа, а новая подруга уходить не собиралась, хотя темнело. Карина заливается смехом до боли в прессе от шуток и рассказов Славы. В порыве замечательных чувств девушка прижимается к плечу друга, стараясь успокоиться, найдя в этом опору. Алишер задумался. Внутри все рвёт, но показать это нельзя. А что же такое произошло? Солнышко припекло голову или что-то другое? Всё внимание было теперь уделено этой замечательной милой девушке до конца вечера. Моргенштерн не отрицал, что она хороша, но признавать, что слишком замечательна не хотел, хотя все сходилось к этому выводу. Крепкий узел завязывался и отдавал ноющей болью во внутренние органы, не давая двинуться без неприятных ощущений. Что-то сковывает и режет, но не понятно что. Неизвестность пугает, но при этом манит. Когда девушка вновь собралась затискать в крепкие объятия своего старого друга напоследок перед уходом, Алишер немедля втиснулся между ними. Моргенштерн всячески пытался убрать девичьи руки с плеча Марлоу, но это удавалось изредка. Он уже ревнует Марлоу на уровне инстинкта. Мило, правда? Карина поддалась и все таки решила не перечить столь упрямому новому приятелю. Она лишь вымолвила: - Не бойся. Не заберу я твоего Славку. Я тебе не ровня, - выговорилась девица, отстраняясь, оставляя на мгновение этих двоих вместе, засматриваясь на голубков и скрылась с места некого преступления очень быстро. А уши то у парней покраснели, щёчки покрылись лёгким румянцем от смущения, а глаза забегали, лишь бы не смотреть на друг друга в столь странной ситуации. Всё разошлись по домам. Каждый в своей кровати думает о своём. Это занятие уже является колыбелью и успокаивающей песней перед сном.

****

Самое время начать закрывать конвертацию на зиму. Хрустящие огурчики и вкусные помидоры – то от чего не откажется никогда и никто. Каждый, только попробовав, вспомнит прекрасное время на вкус, ощутив весь спектр эмоций, после похвалив хозяюшку. Дни становятся короче, а ночи – прохладней и длинней. Разум обоих парней погружался в неизведанные ими места и чувства. Они все больше проводили времени вместе и уже дня не могли прожить без друг друга. Необдуманные действия, касания и мысли – все то, что даёт делать то, что лучше и правильнее. Неужели, возможно найти себе друга так быстро и подружиться с ним, будто знаете друг друга с детства, а то и с самого зарождения. Бабушка Алишера сегодня с самого утра возится с банками, склянками, емкостями, кастрюлями. Сегодня юноше придётся трудиться усерднее, чем вчера, ведь понадобится очень много свежих овощей прямо с грядки. Он проснулся от очень громкого звука, будто что-то разбилось. Парень тут же, еле выпутавшись из простыни за долю секунды, побежал на кухню. К не удивлению, на кафельном полу красовались прозрачные осколки трехлитровой банки. Хорошо, что она была пуста и никто не получил ожог или весь пол не был в воде. - Привет, ба, - смотря на пол, проговаривает парень, попутно отходя ото сна, а женщина будто ни в чем не бывало продолжает наполнять банки кипятком, мол потом уберет, - я помогу. Я сам сейчас соберу все. Подожди. Отдохни. Бабушка была немного расстроена тому, что в такую рань разбудила свой лучик солнца, но была очень рада его заботе. Острые, мелкие и большие осколки с помощью ловких движений и веника быстро переместились в совок, а после мусорное ведро, до которого ещё нужно было пройти несколько десятков метров по двору, ведь стеклянные отходы хранились отдельно ото всех остальных и бытового мусора. День летит перед глазами в количестве вёдер свежих помидор, огурцов и сорванных вишеневых листьев. Интересно, дерево отойдет от таких пыток? Почти лысое осталось. Укропа на огороде уже было невозможно найти, но Алишер умудрялся находить цветущее растение и забрать нужный пахучий «зонтик». Судя по грохоту, что был слышен за забором через открытое окно, бабушка Вячеслава была занята тем же, чем и все бабушки в этот день, будто сговорились, а соседский парень только успевал банки носить, громыхая ими. - ба, у нас, кажется, банки закончились, - произнёс радостным голосом Слава, ожидая своего скорого освобождения и похода к своему лучшему другу, ведь банок нет – нет проблем, – на сегодня все? - Не беда, - произносит женщина, закидывая на свое плечо вафельное полотенце, при помощи которого закручивала слегка крышки, переносила горячие банки на огромный стол и только после докручивала все специальной закруткой, а Марлоу загрустил, ведь его мучения не закончились так же, как и овощи на грядке, - сходи к бабе Люде. Там у них банки есть. Я им в прошлом году им одалживала. Поэтому иди принеси. Скажи, что нужно. Подросток непонимающе пожал плечами и пошёл к двери, отворив которую, он почти сразу же оказался на улице. Солнце ещё светило, но был далеко не полдень, скорее ближе к заходу солнца, но ещё не он. Так быстро день пролетел… Совсем незаметно для всех. «Надеюсь, завтра мои муки закончатся», - пробурчал под нос мальчишка и пролез в дырку в заборе, ища глазами друга, но так и не нашёл, поэтому пошёл прямиком к его бабушке, надеясь пересечься с ним там хотя бы на пару секунд. Подойдя к нужному окну около кухни, Вячеслав постучал по подоконнику, докуда позволял дотянуться его рост, и ждал ответа. Не пришлось долго стоять, как уже миленькая женщина начала речь: - О, Славик. Привет, внучок. Если ты за Алишером, то он на чердаке, - говорит бабушка, вытирая руки, - вот там видишь ступени и дверка открыта. - Меня за банками прислали. Можно же? Мне бабушка сказала, что в прошлом году Вы у неё занимали их, поэтому… - не успел подросток договорить, ведь его прервали. - Бери конечно. Беги дите, - одарила мягким взглядом пожилая женщина и принялась за свою работу, увидев как Марлоу, боясь, поднимается по ступенькам. Для бабушек и мам мы всегда будем детьми… На чердак ведут деревянные ступени с самой земли, что очень хорошо, ведь никому не нужно придерживать лестницу, а второму бояться, что свалится, нечаянно оступившись. Снизу видно, что деревянная дверь открыта и это значит, что там кто-то есть, как и сказала милая женщина. Слава становится на первую ступень, а после вторую, привыкая к некой невесомости и чрезвычайной аккуратности. Следующие ступени быстро преодолены и Марлоу остановился в проходе, замирая. Где-то в дальнем углу рылся Алишер в пыльных коробках, чихая из-за пыли и протирая лоб от пота, ведь здесь жарковато из-за нагретого покрытия крыши и отсутствия проветривания. Через дырки в старом шифере проступают ещё не зашедшие за горизонт лучи солнца и освещают помещение приятным глазам светом. Почему-то это немного напоминает звёздное небо, но намного ярче и ближе к реальности. - Привет. Мне банок десяток хотя бы нужен, - проговорил тихонечко Марлоу, подходя ближе, смотря светящимися глазами на друга. - Здарова. Хорошо. Секунду, - Брюнет вновь отправился в самый дальний угол за коробкой с нужным содержимым. Ноги почему-то немного дрожат, а сердце колотит больше и больше, дожидаясь кульминации, а после волшебного взлёта или же падения в тёмную бездну. Пока тот возился, Марлоу крутил в руках банку, рассматривая её узор на дне и возле резьбы, думая о её будущем содержимом. Карие глаза быстро бегают по прозрачной поверхности, а нос слегка двигается, делая образ невероятно милым и уязвимым для любой пыли. Ничего не предвещает грандиозной беды. «А что если сейчас сказать все как есть? Будь, что будет. Неважно. Может от мыслей этих назойливых избавлюсь. От этого нежного, мягкого и слегка похотливого Славы, но это вероятно лишь в моей голове так. Попытаться же можно», - пронеслось в голове буйного подростка мысль, которая за собой таит грандиозные открытия и ужасные беды. Поставив изъятую из картонной коробки упаковку маленьких баночек перед ногами приятеля, Алишер пододвинулся необъяснимо близко и резко, шепнув воздуху и наостренным ушкам Славы, будто ядовитая змея выпустила яд в кровь жертвы, через укус, но тут даже и укуса то не было: - Ты мне нравишься… - эти одновременно обдуманные и совсем недодуманные слова врезались и остались гудеть тихим эхом в голове Вячеслава, после разбавившись звуком битого стекла, ведь парнишка уронил банку от неожиданности и был вынужден отойти, пятясь назад на пару шагов, не оглядываясь на открытую дверь из которой можно выпасть. В его черепной коробке сейчас ничего не было, даже дуновения свистящего ветра и противного писка в ушах. Пустота, не больше и не меньше. Только рот слегка приоткрыт и ловит разжаренный сухой воздух в попытках привести тело в чувства. Взгляд отведен в самый дальний угол, чтобы не столкнуться с вторым, родным, но ещё до конца не признанным самим собой. А все это время Моргенштерн мнется на месте в ожидании какой-то реакции. Но ничего не последовало, что странно и необъяснимо. - Чт… Алишер? - Единственное, что смог придумать Слава и проговорить, шевеля губами. Но одумался он поздно, ведь приятеля след простыл и даже места мокрого не осталось, а перед ним упаковка банок. Чётко двенадцать штук полтора литровых. - Да блять!...