Я напишу о тебе книгу

Горячий оливковый воздух аккуратно держал за руку, ногтем копающую всю суть этого мира. Музыка колотилась в ритм с сердцем, а на звучных ударах, затыкая, подбрасывала его к горлу. Марго смотрела в толпу, танцующую на песке, пахнущем морем, но видела лишь одну фигуру из тысячи. Загадочная блондинка сразу привлекла её внимание. Своим острым чутьём Марго распознала в ней страсть, пряность волос и несколько бокалов Просекко. Та двигалась совсем не так, как остальные. Брошенными в воздух ладонями и скользящими по телу каплями она будто спрашивала, осмелится ли кто-то рискнуть. Её загорелые плечи отражали свет уличных фонарей и впитывали безбожные, бесстыжие лучи луны, которая наблюдала. Луны, которая во все глаза смотрела на эту блондинку, боясь упустить её хотя бы на секунду. Марго потирала запястье, которое так ныло, потому что хотело писать и писать. Её взгляд внимательно шёл шаг в шаг с блондинкой, касающейся случайных людей кончиками волос, кончиками пальцев. Марго облизывала сухие губы, думая, что из них двоих для смелости Просекко не хватало именно ей. Блондинка смеялась, заставляя песок в воздухе замирать. Ровная, как струна, спина манила морской бриз, и ветер, не стыдясь, считал её позвонки. Её танец был диалогом с богами, сотворившими её. И каждый её поворот скручивал мысли в жгуты. Марго, слегка опьянев от свежего голоса бармена, поднялась со стула и тягуче влилась в толпу. Повсюду было так много людей, что, казалось, жизни всей не хватит, чтобы их обогнуть. Прекрасная блондинка, будто мираж, притягивала и отдалялась, стоило хоть на одну ноту к ней приблизиться. Она ускользала, как ускользает вода, облизав солёным языком берег. Морские брызги летели в лицо вместе со смехом женщины, которая оказалась мечтой. Марго ухватила её за руку, доказывая, что мечтам свойственно сбываться. Вместе они ушли чуть дальше от людей и музыки, выстукивающей Морзе по вискам. Ложиться спать уже не было смысла, поэтому они пошли по берегу бесконечно долго молчать. Марго касалась её обнажённого плеча своим, и ей это виделось слишком интимным моментом лишь для них двоих. Хотелось дотронуться дрожащими пальцами до тонкой полоски летнего сарафана, узнавая под подушечками знакомую мягкую ткань. — Как тебя зовут? — блондинка внезапно встала лицом к Марго и вгляделась в её рассыпачатые, как будто ненастоящие, веснушки. Они падали с щёк на ключицы, заливаясь в вырез футболки. На фоне почти белой кожи они казались бредом, который даже во сне не увидишь. Марго видела тонущие в глазах блондинки корабли: бескрайний океан топил каждого, кто хотел попробовать из него хоть каплю. Она протянула руку к лицу женщины и провела пальцем по ресницам. Блондинка засмеялась колокольными переливами, какими обычно звучат на Пасху храмы и сердца людей. — Я напишу о тебе книгу, — Марго перебирала между подушечками то губы, то скулы, запоминая подробную карту прекрасного лица. — Марго. Меня зовут Марго. А как зовут тебя, прекрасное создание? — на свой страх она приблизилась к женщине, держа её за подбородок. Обе слегка вздрогнули, зная, что будет через один выкрик чаек. Вечер резко озарил провинциальный итальянский город вспышкой, после которой протяжно завыло небо. Ещё через секунду с невероятной силой хлынул тёплый дождь. — Пусть это останется тайной, — блондинка усмехнулась, обнажая зубы. Намокшие пряди прилипли к её лбу в причудливом узоре, в которой Марго узнавала свои линии жизни. — Зови меня незнакомкой, — блондинка наклонилась ещё ближе и, отобрав у Марго последний её выдох, поцеловала. Поцелуй был такой же протяжный, как свист грома, и такой же неистовый, как дождь, внезапно обрушившийся на них. Взволнованное море приятно успокаивало ступни, падая на них всякий раз, когда женщины увлекались друг другом. Они останавливались, если волны бились о лодыжки, потому что вспоминали — надо дышать. Делали вдох, а потом ныряли в сюжет, который Марго перенесла на бумагу следующим же утром. × — Антонова, — Рита аккуратно потрепала Валю по плечу. — Антонова, — она прошлась рукой по щеке, слегка касаясь губ. — Валя! — Власова щёлкнула блондинку по носу так, что та вскочила сразу же в воинствующую позу. Спина заныла, и все болячки, которые дремали до этого момента, резко ожили. Взъерошенная Антонова от белого света не могла разлепить глаза. Плед упал к ногам, и она запуталась в нём так, что двинуться не получалось ни вправо, ни влево. — Власова, кто так к мирным жителям подкрадывается? — фыркнула Валя, тяжело падая обратно на диванчик в уютном буфете ФЭС. Рита стояла над ней с чашкой жасминового чая и коробкой эклеров. Её не нужно было просить дважды: она протянула Антоновой напиток, а себе взяла одно пирожное. В их отношениях всё всегда было предельно честно. Власова рухнула рядом с Валей, подтягивая плед обратно. Когда тот мягко устроился на их коленях, обе выдохнули. Молчание и осязаемая тишина нарушались стучащими в полночь часами. От Риты приятно пахло апельсиновым шампунем и порохом пистолетов, пристрелянных вместе с гением Тихоновым. Рука у Власовой была влажная, но на ладони Антоновой лежала очень правильно, очень гармонично. — А давно мирные жители спят в буфете и читают... Что это? — Власова потянулась через Валю к книге, которая лежала на спинке. — «Справочник по криминалистике»? — её усмешка разлетелась по помещению и звякнула где-то в чашках, отчего те дёрнулись. — Хорошо усыпляет, — блондинка пожала плечами, и впервые в жизни Власова ощутила, какая горячая кожа под вечно отглаженными рабочими блузками. Дышала Валя рвано, неритмично, словно пытаясь через Морзе сказать какую-то глупость. Рита поёрзала на месте. По щелчку пальцев хотелось очутиться в спальне, на большой кровати, где прохладные простыни обнимают каждую клеточку тела, и от макушки до пяток прокатывается умиротворение. Но работа шла уже вторые сутки, а расслабляться приходилось лишь мысленно. Примоститься даже на пару минут было негде: Валюша помещалась на диванчике в буфете, а Рита не помещалась со своим хламом и во весь этаж. Приходилось зевать и говорить, что сон для слабаков. — Знаешь, у меня есть для тебя кое-что получше, — откинув полы форменной куртки, в которой она ходила вместе с Майским в гараж, Рита достала ещё одну книгу. — Роман, безграничная любовь, Италия. Всё, как тебе нравится, — смотрящей в потолок обложкой книга упала Вале на колени. Она была совсем лёгкая, мягкая и тёплая, потому что Рита несла её, прижимая к своей груди. — «Незнакомка»? — Валины брови слегка приподнялись, потому что это была удачная эмоция для них. Удивление, смешанное с восхищением. Это был единственный раз, когда Власова принесла не розы, а книгу. Без слов Рита кивнула и закинула в рот последний кусок эклера — Ваня был бы очень зол, узнав, что она съела всё до крошки. А Валя внезапно ощутила на языке морской привкус итальянского неба.