don't look back

Смерть Шиничиро свалилась на всех, как гром среди ясного дня. Потрясены были все: бывшие члены Черных Драконов, его близкие друзья — Вакаса и Бенкей — семья Сано, но больше всего впала в глубочайшее отчаяние и непонимание ситуации Рин. Девочка была на четыре года младше Сано, а уже должна была пережить смерть трёх близких ей людей: сначала это были родители, а теперь и сам парень. И если смерть родителей, девушка, благодаря усилиям Шиничиро, смогла отпустить, то кто ей поможет в этот раз? Он был для нее другом, наставником, заменял родительскую фигуру, хоть и под видом заботливого дружбана. Сколько они сидели в его мастерской, осталась она с ним и после распада банды, тусовались четверо друзей, да продолжали жить вне жизни группировок. И кто из них мог подумать, что глава Черных Драконов умрет от рук каких-то детей? Никто. Даже сами убийцы, которые хотели сделать подарок своему другу, а теперь будут сидеть в детской колонии. Про смерть Яно узнала рано утром, когда радостная шла с тортиком в мастерскую, ведь уже был ровно год, как Шиничиро добился того, чтобы Рин завязала с наркотиками. Однако наткнулась она на полицию и ленту, которая висела везде, не давая людям зайти внутрь. Возле мужчин в форме стояла знакомая фигура, в ней девушка узнала Вакасу. Поначалу вся она выражала полнейшую растерянность, но, увидев парня, подошла к нему, беря за край его футболки. Так она находила моральное спокойствие и ощущение безопасности. Имауши на секунду перевел взгляд на нее, а затем обратно на полицейского, уже стараясь побыстрее закончить разговор. Для всех Яно была, как младшая сестра, потому и отношение к ней было соответствующее. Нужно было рассказать девушке, что случилось, но так, чтобы это не травмировало ее разум снова. Все знают, к чему может привести такая внезапность: от простой истерики, которая приведет к срыву, до даже самоубийства. — Послушай... — парень отвёл Рин в сторонку, по виду было понятно, что Вакаса сам нервничал: как сказать? Эта не та новость, которую можно преподнести так, чтоб человек не расстроился. А с учётом того, что сам Имауши был человеком, который просто скажет прямо все в лицо, сгладить углы получится плохо, точнее даже ужасно и с последствиями. — Шиничиро ограбили? — голова Яно начала придумывать самые безобидные сценарии развития событий. И отсутствие Сано никак не повлияло, она думала, что тот даёт показания внутри здания. Но реальность намного печальнее. — ...Рин, Шиничиро... он... его нет уже... — сразу после своих слов тот прижал Яно к себе, от чего из рук девушки вывалился торт. В ушах зазвенело, тело просто отказывалось слушаться, лишь ватные ноги еле как держали её, а руки даже не были в силах обвить Вакасу во взаимных объятиях. Рин тот человек, которого просто нельзя оставить одну. Она тот человек, который много думает, накручивает себя, тишина будет просто давить на ее мозг, разрушая изнутри, а чтобы закончить этот ад у таких, как она, есть лишь один способ — самоуничтожение. Алкоголь, наркотики, разговоры самим с собой, которые так помогают, на самом деле только сводят с ума. Многие заканчивают либо в виселице, либо в психушке. И это только благоприятные развития событий. Не по наслышке многие знают, на что готов пойти зависимый ради очередной дозы. И одним из таких "многих" и был Шиничиро, который не хотел такой участи для Яно, потому приложил все усилия для того, чтоб спасти ещё одного близкого человека. По этой причине сейчас рядом с ней сидел один из так же близких людей — Вакаса, но не настолько близким, как Сано. Его рука лежала на ее талии, а тело Рин полностью облокотилась на Имауши. Сама она даже не заметила, как они добрались до квартиры Яно. Хотя квартирой это вряд ли можно назвать: маленькая комната с кухней, спальней и ванной — дают её каким-то работникам, если у тех нет жилья. Что-то вроде общежитие, но для одного. И кто устроил ей такой сюрприз? Шиничиро. Он договорился для нее за эту квартиру. Подарок на восемнадцатилетие. И единственное, что осталось у девушки от парня, не считая фотографий, которые и так принадлежат всем тем, кто на них изображён. — Знаешь, — молчание прервал блондин; уж больно действовало оно на нервы даже для такого тихони, как он, — жизнь ведь не заканчивается на смерти друга. Я понимаю тебя. Он для всех нас был близким, многие из нас теряли дорогих людей, но все мы продолжали идти дальше. Не стоит впадать в отчаяние, помни, чего желал Шиничиро для тебя: гармонии в твоей жизни, избавление от зависимости. Живи ради его желания, — Вакаса вздохнул и сжал кулак правой руки, которая не обнимала Яно. — Он бы поддержал тебя лучше меня и много чего бы сказал, чтоб подбодрить, но это не значит, что мои слова менее искренне. Я тоже желаю тебе всего самого хорошего и не дам снова спуститься на дно, из которого тебя вытягивал Шиничиро. Имауши уже было открыл рот, чтоб продолжить свою речь, но Рин резко прижалась к нему, наконец-то в состоянии обнять парня. Девушка понимала, что не только она сейчас нуждается в поддержке. И хоть она не может выразить ее словам, ведь получается у нее это хуже даже, чем у Вакасы, Яно понимала, что парень догадался, зачем она это сделала. Даже объятия могут поддержать больше, чем просто слова. И ведь правда: на лице блондина появилась лёгкая улыбка, а вторая рука дотронулась до спины Рин, слегка поглаживая ее, успокаивая. И никто даже не знает, сколько так ребята просидели в молчаливой поддержке. Они многое хотели сказать друг другу, но разве данная ситуация нуждается в этом? Им достаточно присутствия друг друга в такой сложный момент жизни.

***

Мало кому понять то, что чувствовала Рин, стоя перед могилой Сано. Она не тот человек, который придет после завершения всей похоронной процессии, чтоб никто из присутствующих не видел ее слез. Более того их просто не было. Девушка находилась на грани понимания и непонимания происходящего. В восьмидесяти процентов ей казалось, что все сейчас один длинный и кошмарный сон; вот Яно проснется и с тортом пойдет в мастерскую, где Вакаса, Бенкей и главное живой Шиничиро, который не сразу заметит приход девушки из-за своего любимого занятия — починки мотоцикла. В последнее время он был занят только одним транспортом, который должен был быть подарен его младшему брату. Но не только у Сано старшего возникло желание подарить его Манджиро. Но в двадцати процентов Рин "просыпалась" и ужасалась, обнимала себя за колени, шепча, что все в порядке. В голову приходила мысль про наркотики, но тело было ватным и ни на что неспособным. И хоть мозг нуждался в релаксе, устроить его Яно не могла. Поэтому ее сознание само начало избавлять себя от ноющей действительности, просто "засыпая". Включается апатия, дереализация, сонное состояние. Хоть все это и защитная реакция организма, последствия не из приятных. Даже такой букет, как казалось, защиты приводит к депрессии. И не то, что бы Яно была в депрессии, скорее просто об этом не думала, ведь какая кому разница, что у нее, и ей в том числе. Но это были лишь её мысли. Чья-то теплая рука коснулась ее пальцев, беря их в свою ладошку. Ненадолго, но это помогает девушке отвлечься и посмотреть на, о боже, Вакасу, который решил тактильно подбодрить Яно. Немного помогло, но это лишь первичный интерес, который погас буквально за пару секунд, возвращая Рин в исходную точку. Имауши всё понимал, но это максимум, который мог позволить себе парень во время похоронной процессии. Пару часов прошли как одна минута залипания в одну точку, не слушая, точнее даже не слыша, голоса священника, речи друзей, родственников. Микрофон хотели дать даже Рин, но Имауши не позволил. Уж кто как не он понимает, что сейчас испытывает (или же лучше сказать не чувствует) девушка. Но это не значит, что мертвый не получит свою порцию скорби и воспоминаний приятных моментов от Яно. И вот ее, как маленькую девочку, за ручку выводят из здания и сажают на мотоцикл, попутно напоминая, как важно держаться за водителя, чтоб не улететь куда-то назад. И руки сцепляются как на автомате, продолжая находиться в прострации, не желании оттуда выходить и видеть впереди лишь темноту с последними огоньками надежды, которые потихоньку угасают, когда байк прекращает воспроизводить звук мотора, оповещая, что Имауши наконец довёз девушку до дома. И все становится... таким серым. Парень не мог позволить себе оставить Рин одну, а может и сам не хотел находиться в гнетущим одиночестве с бутылкой пива или чего покрепче. Поэтому сейчас они оба без лишних слов, только когда надо было достать ключи, лежат сейчас на двуспальной кровати, устремляя свой взгляд на белоснежный потолок, витая в мыслях, но они не одиноки. Они есть друг у друга. И хоть сейчас ребята этого не понимают, но именно эти оба сейчас восполняют дыру в сердце, которую сделала смерть близкого и любимого друга. Но как бы не хотелось закончить на веселой ноте, Вакаса понимал: «Сейчас она вернулась в то состояние, от которого Шиничиро пытался спасти ее четыре года».

***

Прошло три самых быстрых, но мучительных месяца в ее жизни. Каждый новый день был похож на предыдущий, даже приход Вакасы не приносил былые краски. Парень почему-то считал своим долгом продолжить следить за Рин, как это делал Шиничиро. Но никакой это не долг, его не существует, Сано сам принял решение взять под опеку девочку, которая в приюте "баловалась" наркотиками. Но Имауши решил, что такое бремя должно было передаться ему, к сожалению, после смерти друга. Они ведь даже это не обсуждали, блондин сам все решил. А она и не против, точнее даже сил нет отказать. Но над человеком нельзя устроить тотальный контроль. Так Рин, хоть и была под своеобразной опекой Вакасы, шла на очередную встречу с Тони. Её давний знакомый, который всегда в любую минуту готов был продать ей товар. Обычно наркодилеры долго не засиживались на своих постах, а уж особенно курьеры, ведь таких обычно отдавали в полицию типа для статистики, пока верхушка всего этого бизнеса умывалась деньгами. Возможно дело в том, что он не японец, поэтому так долго сидит на одном месте. Эдакий обычный американский парень из гетто, хотя то, что он иностранец, и должно было привлечь внимание полиции. А почему в Японии? А Яно не знает. Они не друзья. Тони не интересуется жизнью Рин так же, как она не интересуется его. — Как жизнь? Хотя чего я спрашиваю? Столько тебя не видел, думал, в завязке, а сейчас снова на старом месте. Навевают воспоминания. Сколько мы не виделись? — разговор начал парень совсем непринужденно, будто каждый день под ручку гуляли раньше, а сейчас на встрече выпускников. — Год и три месяца, — без лишних слов Яно протянула деньги, и вместо них материализовался белый пакет, завернутый в изоленту. Что-то на подобии конспирации. Так можно было бы оставить где-то, а не встречаться лично, но это лишь прихоти Тони, а девушке нужна была лишь наркота. — Ты бы это... продолжала и дальше месяца считать, а не деньги, чтоб потратить их на "это", — сделав затяжку, Тони взглянул на девушку. Всё-таки не первый год знакомы, какие-никакие приятели получается. Но говорить на эту тему Рин вообще не хотелось. А избегать проблем — вот, что стало девизом ее "новой" жизни после смерти Сано. По виду мужчина все и понял, потому молча продолжи курить свою сигарету, походу ещё и с травкой, позволяя девушке уйти. Товар отдан, деньги есть. Что им двоим ещё надо? Ничего. Хоть сочувствующий взгляд в спину Рин не прошел мимо. Если честно, сказать, что Яно была год и три месяца в завязке, это нагло и открыто напиздеть. Потому что по ее мнению травка НЕ наркотик. Периодически в лёгкие Рин поступал сигаретный дым, смешанный с "НЕнаркотиком", заставляя расслабиться. А в последние месяца так травка стала чуть ли не заменой еды. И если раньше спасали запасы, сейчас же все закончилось. По этой причине Яно встречалась с Тони. Но уже за более тяжёлым наркотиком. Ничему её жизнь не учит, а отчаяние и не даёт учиться. Единственный человек, в котором девушка видела радость и стремление сделать жизни окружающих лучше, вел за собой людей и был прекрасным лидером, просто умер от рук каких-то гребаных детей. Рин схватилась за голову, отгоняя все назойливые воспоминания того дня, когда мастерская была вся в изоленте, двор в полиции, а ведь тогда был год, целый прекрасный и красочный год в её жизни. Но теперь в разуме возник гроб с бледным Шиничиро внутри, а рядом стояли родственники, Вакаса, Бенкей. Глаза покойника были закрыты, но такое чувство, что смотрели в самую душу. В самую глубь того, что считалось пустым. И вновь накрывшие чувства стыда, стеснения, отвращения к самой себе, к тому, что сейчас творит, что бы сказал Сано, увидя ее склоняющуюся над столом, второпях занюхивая первую дорожку, вторую, третью. Этот процесс уже не остановить, Яно потеряла контроль и связь с реальностью, а все ещё закрытые глаза покойника смотрели в самую душу. Но буквально через пару секунд настигла та самая эйфория, которую так долго ждала Рин. Её глаза в блаженстве закатились, а тело упало на полу, на лице застыла гримаса удовольствия. Впервые на лице девушки появилась улыбка, но можно ли считать искренним то, что вызвано синтетикой? В голове уже не было ничего, ни Шиничиро, ни друзей, ни осуждающего взгляда, а отвращение самой к себе исчезло, ведь ничего, кроме искусственного блаженства и прилива дофамина, больше не существовало на данный момент для Яно. Даже скрип двери остался незамеченным для девушки, а ведь в дверном проёме стоял Вакаса, держа в руках пакет с едой. А на лице был... страх. За долгое время скучающее лицо парня исказилось в гримасе отчаяния и переживания за чью-то жизнь. Ведь на его глазах уже было практическое мертвое тело Яно, хоть и улыбчивое. И не многие смогут понять, что сейчас чувствует Имауши. В его голове не смогут сложиться мысли о еще одной смерти его друга и... близкого человека. Однако, что делать в таких ситуациях, Имауши знает. Бросив вещи, парень подбежал к Рин, таща ту прямиком к туалету. Наклонив голову девушки прямо в отверстие, Вакаса засунул два пальца в ее рот, вызывая рвотные позывы. И ведь получилось. Яно будто пришла в себя, выплевывая желчь, ведь даже ничего толком за сегодня и не ела. — Ты идиотка! А если бы умерла?! — парень сжал пальцами щеки Рин, заставляя смотреть ему в глаза. Но ответа не последовало, вместо него на лице появилась улыбка, которая означала полное отчаяние, безнадёгу и простую усталость. Что от такого человека, как Яно, можно требовать, как вообще можно говорить о любви к жизни такой, как она? И Имауши это понимал, не осуждал, но ведь самому ему больно смотреть на ещё одного сломавшегося человека. Любовь была сильнее здравого рассудка. Он не мог бросить Рин на произвол судьбы, хоть все было предрешено. Его не покидала надежда, что девушка справится и будет жить так, как он, как все нормальные люди. Потому сейчас Вакаса уложил Яно на кровать и поставил рядом приятный мятный чай вместе с яичницей. Может наконец-то после наркотиков у Рин проснется какой-то аппетит, за эти три месяца она изрядно похудела. Но даже так был выпит только лишь чай. — Может ты наконец поешь? Сколько дней ты не ела? Прекрати изводить себя. — если раньше последнее предложение звучало с беспокойством и с заботой, то сейчас Имауши чуть ли не отдавал приказ. Будто Яно сразу побежит слушаться его, но ведь и нервы его на пределе. — Не знаааю, — протянула девушка и откинулась на спинку кровати, — может дней... пять? А может и целая неделя, — она просто пожала плечами, не видя в своем ответе ничего такого. Если живёт, значит всё нормально, переживать не стоит. В этом же нет ничего такого, ведь так? Вакаса запустил руку в волосы и сел рядом на кровать к ней, беря тарелку с едой в руке. Наколов на вилку отрезанную яичницу, тот поднес её ко рту Рин, на чьем лице сразу возникло недоумение и отвращение (явно к еде). Но иногда совесть и у таких людей, как она, просыпается — еда оказывается у нее во рту, а в конечном счёте и целая тарелка оказалась пустой. По крайней мере Имауши доволен. До первого времени. Повернувшись, парень обнаружил всё ту же Рин, но в руках у нее была фотография и какая-то записка. Что за фотография, что за записка — непонятно. Подойдя ближе, Вакаса смог разглядеть буквально сразу Яно и Шиничиро вместе. Не было сомнений, что девушка всё ещё скучает по парню, а недавняя встряска только усилила это чувство. — Я же ведь... любила его... — голос подрагивал так, что было чувство, что Рин расплачется, но само лицо не выражало абсолютно ничего. Слова девушки заставили что-то в груди Имауши защемиться. Ему было неприятно это слушать (хотя можно было про чувства и догадаться). Настолько неприятно, что кулаки сами по себе непроизвольно сжались и хотелось на чем-то выместить злость. Но ведь это довольно непривычное поведение для Имауши, так что правильным решением было спрятать гнев подальше и подумать про состояние подруги. — Я даже написала ему письмо и хотела отдать тогда, когда посчитаю нужным. Здесь... буквально все мои чувства, эмоции, мысли к нему и про него. Но его не стало... а чувства... они остались, — последовал выдох, который будто отпускал все вышесказанное. Через секунду записка была порвана в клочья и разбросана по всей кровати, некоторые кусочки даже попали на пол. Целой осталась разве что фотография, которую Яно сохранит на память, она ещё не готова отпустить саму смерть Шиничиро. Данное действие только порадовало Имауши, но то, что рассказала ему Рин, никак не уходило из его головы. И обрывки фраз все глубже впивались в его сознание и сердце, что тот не выдержал и схватил девушку за шею, заставляя лечь спиной на кровать, а сам он нависал сверху не с самым доброжелательным лицом. — Да как ты не понимаешь, что Шиничиро видел в тебе лишь чёртового ребенка?.. — голос был поразительно низким и спокойным, хоть сейчас Вакаса и потерял самообладание, ведь рука все крепче сжималась на тонкой девичьей шее. Рин успела лишь ахнуть от внезапного порыва парня, прежде чем удивлённо прохлопать глазами. Такое поведение было несвойственно Имауши, но походу поведение девушки сильно довело его, а чувства, которые копились днями, дали волю и превратились в такую агрессию. Рука все сильнее сжимала шею, заставляя уже Яно задыхаться. Девушка рефлекторно сжала запястье руками, тем самым пытается отстраниться его от себя. Однако разница в силе была колоссальная, если ещё учесть недавний прием наркотиков. Пришел в себя Вакаса лишь через пару минут, когда увидел в её глазах настоящий страх. Они никогда прежде не были такими живыми и красивыми, как сейчас, когда Рин пыталась ухватиться за последнюю соломинку, спасая себе жизнь. Всё-таки умереть она не хочет. На это парень лишь самодовольно усмехнулся. Вот, что ему было нужно. Увидеть девушку живой и с волей к жизни. Но самое печальное то, что живой она себя чувствует, когда причиняет себе боль. Имауши ослабил хватку, теперь Рин жадно глотала воздух, но спешить отпускать руку парня она не стала. Что-то недоброе промелькнуло у него в мыслях, девушка в этом точно уверена. И это "что-то недоброе" явно связано с ней. Но реакция последовала совсем противоположная от реакции нормального человека — Яно почувствовала возбуждение, страх перед неизвестностью. Она впервые действительно не знают, что с ней будет, что случится. И если при приеме наркотиков девушка точно понимала, что: либо умрет, либо очнётся с дикой болью в голове, то сейчас ситуация была туманом, который закрывал вид на будущее. Девушка впервые столкнулась с таким сильным чувством, что оно даже не скрылось от глаз парня. Яно следила все время за взглядом Имауши, что совсем забыла про вторую руку, которая уже расстёгивала рубашку девушки. Пуговица за пуговицей, ткань отодвигалась и болезненная белоснежная от приемов наркотиков кожа предстала перед парнем. Ему было все равно на такую "некрасивую" сторону Рин, просто наплевать, наоборот Вакаса опустил голову и стал покрывать поцелуями ложбинку между грудей. Высунув язык, начал вырисовывать узоры, пробираясь дальше к одной из груди. Имауши отодвинул лифчик и сразу присосался к соску, который потом сжал зубами, вызывая у Яно болезненный стон, а может и удовольствия. Девушка заерзала под ним, но даже не приложила никаких усилий, чтобы выбраться. Более того Вакаса уже разжал её руки и свободной рукой спустился к шортам, которые ловким движением руки уже были где-то на уровне коленей Рин. Почувствовав свободу, она положила одну руку на голову Имауши, призывая к дальнейшим действиям. Вака и не был против такой отдаче, его губы выцеловывали каждый сантиметр тела, которое покрывалось мурашками от одного только горячего дыхания. Вакаса не остановился даже, когда наткнулся на нижнее белье. Зубами он стянул ткань вместе с остальными, и перед ним теперь лежала уже полностью обнаженная Рин. Грудь вздымалась от тяжёлого дыхания, щеки были красными, а губы чуть приоткрыты, будто молча звали поцеловать их. Имауши усмехнулся и уместился обратно между её ног, уже прильнув губами к бедру. Поцелуи медленно перешли к промежности, и язык прошёлся прямо по клитору, поднялся вверх, а затем обхватил его губами. Посасывая его, мужчина чуть своими движениями не довел чувствительное тело Рин до оргазма, но вовремя отстранился, взглянув на покрасневшее и жаждущее ласки лицо девушки. Оно так и выражало одновременно несколько противоречивых эмоций от желания до плаксивого состояния, когда у ребенка забрали его любимую сладость. — Если ты думаешь, что я оставлю тебя без самого главного, то ты ошибаешься, — после этих слов Вакаса потянулся к своим карманам, доставая презерватив, а затем и вовсе снял с себя весь низ. Как бы не хотелось от смущения Рин смотреть вниз на габариты парня, но интерес был выше, а взгляд спустился к единственному месту, которое девушка не видела. Неосознанно она прикусила нижнюю губу, даже стеснение позабылось, начиная наблюдать, как мужчина лёгким движением руки надел на себя презерватив, а после эта же рука потянулась к подбородку девушки. — Так ты у нас теперь не мисс невинность? — Вакаса прошёлся большим пальцем по нижней губе, от чего низ живота ещё больше заныл, прося такое долгожданное продолжение. У Рин это был первый опыт вообще такого общения с парнем и... и ответить просто нечего на такой провокационный вопрос. Её глаза бегали по разным углам кровати, прошлись по потолки, лишь бы не заглядывать в эти возбужденные полуоткрытые сиреневые глаза. Такое только раззадорило парня и заставило крепче сжать пальцы на подбородке девушки, привлекая её внимание к себе. И ведь сработало: Яно от неожиданности все же встретилась с этим кошачьим взглядом. Удовлетворённый Имауши без лишних колебаний сразу же вошёл в девушку, лишь бы увидеть, как это полное стеснением лицо исказиться в гримасе удивления и удовольствия. И он единственный, кто его увидел, когда Рин смотрела прямо в его глаза. Даже наркотики не производили такой эффект на Яно, как глубокие, слегка грубые толчки Вакасы внутри. Эти новые ощущения в какой-то момент заставили почувствовать себя живой, тем, кто ещё не потерял возможность иметь достойную жизнь. Только в данной ситуации Рин действительно задумалась о своём состоянии, к чему все может привести и что ещё не поздно остановиться. Однако это задумчивое лицо совсем не нравилось парню, который хотел наоборот доставить ей удовольствие, а не почву для размышлений. И по его мнению существует только один способ отвлечь Рин от всего и обратить внимание только на него. В долю секунды Вакаса наклонился к лицу Яно и вовлек в поцелуй. Он был таким нежным и чувственным, это никак не совпадало с тем ритмом, который задаёт беловолосый внизу. Именно так целуются влюбленные подростки после всех уроков где-то под проливным дождем, вот только они не были подростками. Это действие заставило стенки влагалища сжаться вокруг его члена, вызывая лёгкий стон, который так грел уши Яно. Она даже не знала, как сексуально может звучать голос мужчины. А Имауши уже, как хозяин, провел языком по небу, плавно сплетаясь с языком Рин. Эти нелепые движения девушки и умелые слегка настойчивые Вакасы. Но следующий толчок оказался слишком сильный, что заставил девушку со всей своей силы прикусить губу мужчину. Небольшая капля крови попала прямо в рот Яно, а Имауши даже и не думал останавливаться, размазывая красную жидкость по губам, языку и всему, чему захочется. Этот солоноватый вкус Рин запомнит надолго, он не сравниться ни с одним из пережитых ею опытов. Никто даже не мог подумать, что поцелуй произведет такой эффект на Яно. Она никогда не считала себя тем, кого легко можно заставить покраснеть и чувствовать себя неловко, но он делает с ней буквально все невозможное. И это когда-то невозможное было желанием жить. Лёжа на разгоряченной от недавнего соития постели, они держались за руки, хоть оба не сказали друг другу ни слова, "друзья" точно знали, что теперь их жизни связаны.