Утонувшие в музыке дождя

      Вова сидит на кровати, хмуро смотря на небо за окном. Такое же хмурое небо смотрит на него в ответ, и он недовольно потирает шею с красными следим на ней, отворачиваясь в сторону двери. Мануэль тоже хмурится, наконец отлипая от дверного косяка, и молча подходит к нему, ставя на прикроватную тумбу небольшую аптечку.       — Ну давай, начинай, я слушаю, — закатывая глаза, говорит Володя, упираясь руками в колени. — Но я не мог оставить это просто так, он же убил бы его. А так, отделались малой кровью, — Эммануэль молчит некоторое время, открывая аптечку и доставая из нее вату и спирт.       — Дурак ты, Вова, — наконец спокойно говорит он, подходя ближе, протягивая руку и аккуратно поднимая его голову за подбородок.       — Сам дурак, — обиженно говорит Вова, поворачивая голову под натиском чужих пальцев, позволяя осмотреть свое лицо со всех сторон.       — Ну, я, в отличие от некоторых, не иду с кулаками на такого бычару, — Эммануэль позволяет себе лёгкую усмешку, снова отходя и смачивая ватку спиртом. — Он вдвое выше и больше тебя, не понимаю на что ты вообще рассчитывал, — говорит Макрон, покачав головой.       — Он горилла, а не бычара. Гора мышц, и совсем малюсенький мозг.       — Не обижай бедных обезьян, — Эммануэль снова подходит ближе, и опять поднимает чужое лицо за подбородок, — они способны выучить язык жестов и искренне любить и заботится. Этому же повезет, если ему на его боксе последние мозги не отобьют, — Володя готов засмеяться, но лишь шипит от боли, стоило Эммануэлю прижать ватный диск к его разбитой скуле.       — Да уж, ты прав, — выдыхая, говорит он, отводя взгляд в сторону все того же окна.       — Я, в большинстве своем, всегда прав, — с нежностью говорит Эммануэль, вытащив из кармана пластырь и аккуратно приклеив его на ушибленное место, легонько разгладив пальцем.       — И скромности в тебе, как рыб в небе, — улыбаясь говорит Володя, прижавшись щекой к чужой руке.       — Но рыбы в небе же не водятся, — озадаченно говорит Эммануэль, нахмурившись.       — Вот и я говорю, скромности в тебе ни грамм, — ещё шире улыбнувшись, говорит Володя, прикрыв глаза.       В комнате затихло, но эта тишина не была напрягающей. Скорее, уютной. Эммануэль посмотрел на окно. В стекло врезалась крупная капля, заставив его моргнуть. Ещё одна, и ещё. Тишина разразилась оркестром дождя, как умелый музыкант, наигрывающего свою музыку.       — Мне пора, — грустно говорит Эммануэль. — Дождь, — он отстраняется, делая шаг в сторону двери.       — Останься, — просит Володя. Он ловит Эммануэля за запястье, мягко притягивая к себе, и обнимает его за поясницу, уткнувшись лбом в его живот. — На улице сейчас начнется ливень, ты промокнешь до нитки. А завтра суббота, ты успеешь сделать домашку за выходные, — чужие руки пробираются под майку Эммануэля, невесомо пройдясь по бокам, и тот прикусывает нижнюю губу. — Моих ещё неделю дома не будет, а твоим пофиг, где ты. Позвони, скажи что домой не придёшь, у меня переночуешь, им только в радость будет, — он поднимает голову, умоляюще смотря в глаза Эммануэлю.       — Конечно, Володь, — тихо говорит Мануэль, сдавшись, касаясь мягких волос. На губах Володи расцветает улыбка.       — Спасибо, — говорит он, шустро поднимая чужую футболку и касаясь губами живота Мануэля. Тот резко выдыхает от неожиданности, стараясь унять побежавшие по спине мурашки. — Ты такой добрый, красивый, — говорит парень, проходясь губами по накаченному прессу. — И мой, — наконец заканчивает он, сжав бока Мануэля крепче, впиваясь в них пальцами, вслушиваясь в тихий вскрик.       — Я позвоню, и дальше весь в твоём распоряжении, — говорит Мануэль, слегка оттолкнув Володю за плечо. Он тянется к карману брюк, в котором лежал телефон, но не успев поднести его к глазам роняет на пол. Володя довольно улыбается, молча убирая руки от паха Мануэля, и, делая невинное выражение лица, поднимает их в примирительном жесте.       — Прости, не сдержался. Ты очень сексуальный, когда серьезный, — говорит он, проведя языком по нижней губе. Мануэль закрывает глаза, вдохнув побольше воздуха, и наклоняется вниз, подхватывая мобильник и выходя в коридор, набирая по пути номер матери.

***

      Мануэлю кажется, что в комнате слишком жарко. Даже открытая форточка не спасает ситуацию, просто теперь можно вдохнуть любимый запах осеннего дождя и уходящего лета. И он вдыхает глубоко, втягивает его ртом, также глубоко, как Володя вставляет в него палец за пальцем, растягивая. По комнате разносится протяжный стон, и Вова касается его шеи, нежно целуя.       — Глубже? — спрашивает Володя, с тихим хлюпом протолкнув пальцы в смазке на две фаланги.       Мануэль в ответ протяжно стонет, откидывая голову на подушку. Володя подтягивается к нему, впиваясь в его губы требовательным поцелуем, проталкивая пальцы на всю глубину, и нежно кусает парня за губу, когда тот стонет громче.       — Володь, — тянет Мануэль, одной рукой сжимая простынь, а второй проводя по спине Зеленского, оставляя красные полосы.       — Что, сладкий? — будто издеваясь, спрашивает Володя. — Хочешь, чтобы я вошёл? — спрашивает он, стерев тонкую ниточку слюны с уголка рта Мануэля.       — Да! — почти хнычет Макрон, почувствовав пустоту внутри, когда пальцы исчезли.       Мануэль глубоко дышит, постанывая, наблюдая за зрелищем перед ним. Вова зубами открывает презерватив и шуршит упаковкой, доставая его, быстро надевая на член. Он кидает хитрый взгляд на Эммануэля, подмигивая.       — Давай уже, — говорит тот, отвернувшись в сторону окна. Володя ухмыляется, увидев красные уши и щеки Мануэля, и наконец аккуратно входит, выбивая весь воздух из лёгких.       — Ух, какой ты теплый внутри, — говорит Вова, облизнувшись.       — Вов, будь серьёзней, — просит Мануэль.       — Расслабься, малыш, и получай удовольствие, — говорит Вова, медленно входя на всю длину и откидывает голову, закрывая от удовольствия глаза. — А ещё, ты охеренно узкий, — Володя стонет в унисон с Мануэлем.       Мануэль тоже закрывает глаза, выгибаясь на постели. Ему хочется поцелуя, хочется зарыться в волосы Володи, притягивая его ближе, и он не может отказать себе в этом, вытягивая руку вперед, к лицу Вовы. Тот немного приходит в себя, подаваясь вперёд, касаясь щекой чужой руки. Мануэль гладит её, и переходит на затылок, надавив, заставляя Володю наклонится и наконец коснуться его губ.       Володя делает ещё несколько умелых движений, одновременно проводя рукой по члену Эммануэля, и доводит их обоих до сладкого оргазма, замирая на несколько долгих секунд.       Эммануэль приходит в себя первым, аккуратно касаясь чужого плеча. Володя переводит взгляд на него, и наконец улыбается, выходя и снимая презерватив, завязывая его на узел и четким движением отправляя в корзину с использованными салфетками около кровати. Достав новую пачку таких же салфеток, он молча обтирает живот и бедра Мануэля, приводя и себя в порядок, заваливаясь рядом и обнимая его поперек груди.       — Сладкого хочу, — тихо говорит Макрон, перевернувшись на бок и прижимая нагое тело ближе к груди.       — Мороженое есть в морозилке. Будешь? — сонно отвечает Володя, касаясь носом его шеи.       — Пломбир? — устало закрывая глаза, спрашивает Мануэль, ускользая в дрёму.       — Конечно, — отвечает Володя, делая то же самое, проваливаясь в сон вслед за Мануэлем, утопая в музыке дождя, напоминающей колыбельную.