Сказочная улица.

В этот зимний вечер все было словно в сказке. Снежинки кружились в морозном свежем ночном воздухе, который словно затаил дыхание, наблюдая за их причудливым танцем. Они плавно, кружась по свободной траектории, покрывали промерзшую землю слоем снега. Пушистого и тоже сказочного, сияющего в свете мерцающего желтого уличного фонаря и холодной серебряной луны. Темные невысокие дома стояли вокруг освещенного участка улицы, словно ограждая его от людей. Здесь не нужны были люди. Здесь отрешенно холодно и красиво пусто. Как и в моем сердце. После того, как он ушел из группы, внутри меня всегда так. Отрешенно холодно и красиво пусто. Словно я стал куклой. Красивой, может быть даже идеальной снаружи, но абсолютно пустой и холодной внутри. Все потеряло смысл. Все разрушилось в одну минуту. В его последние слова мой мир рухнул, словно старое здание на последнем издыхании. Так тихо и абсолютно предсказуемо, с ноткой облегчения, может быть. Все было предсказуемо. Его потухшие глаза. Его все более жестокие слова. Его сигареты. Его тяжелые вздохи. Его опущенные ресницы. Его крик. Его истерики. Мое море. Не выброси меня на берег. Мое море. Теперь оно пустое. С влажным ледяным ветром у берега, с тихим пустым пляжем, с серым нависающим небом. С еще влажным дном и широко открывающими рты рыбами, которые отчаянно пытаются не умереть. Бесполезно. Каждый день умирает по одной рыбе-надежде. Когда-нибудь они все умрут. Мое зимнее тихое пустое море. Я встаю с подоконника, потому что мое какао превратилось в зефирное месиво и стало холодной жижей. Я поморщил нос и поставил чашку на стол. Угли в камине догорали, и можно было даже заметить маленькие язычки пламени. Они тоже напоминали мне надежду. Стоит мне открыть окно, и они тут же потухнут. Я надел куртку и вышел из дома, быстро спрыгивая по темной лестнице. Этот дом давил на меня. Эти стены давили на меня. Это небо давило на меня. Ледяной воздух стоял, не шевелясь, словно давая мне возможность спокойно прогуляться. Я слегка улыбнулся. Спасибо, воздух. В мою голову стали заглядывать воспоминания. Это плохо. Это очень плохо. Сердце резко сжалось, заставляя вдох встать посреди груди, а мышцы – судорожно сжаться. Я попытался успокоиться. Мои глаза были широко раскрыты, рот приоткрыт. Я часто дышал. Я умру здесь. Прямо перед своим домом, на своей улице. Слишком тихой и похожей на сказку. Да, я хотел бы умереть от отчаяния именно здесь. -Вам плохо? – услышал я сзади голос, и новая волна этой боли накрыла меня гораздо сильней. Щеки вспыхнули огнем, во рту пересохло, в висках застучало. Это он. -Эм, нет, все… - начал я с хрипом и снова воздух застрял посреди горла, когда он обошел меня, чтобы посмотреть на мое лицо в свете фонаря. Даже здесь, в темноте, я увидел, как его карамельные глаза стали шире, нежные губы приоткрылись, черные зрачки расширились. Он тоже не дышал. Его губы. Его карамельные глаза. Его лицо. Его худое тело. -Брендон? – прошептал он немного высоко и с каким-то всхлипом. -Ага, - ответил я, прикусив губу. Он поднял дрожащие пальцы и коснулся моего подбородка. Его руки были ледяными, но по мне прошла волна жара, ударив в голову и полностью превратив рассудок в горстку пепла. Я подался вперед и стоял в его личном пространстве. Он взял мое лицо в ладони, и изучал каждый сантиметр. Я боялся вздохнуть, мои руки дрожали, пока я нервно сжимал их в карманах. Он нахмурился и слегка наклонился вперед. Я тут же шагнул на него, моя нога оказалась между его ног, он судорожно выдохнул и мои губы нашли его губы в этой темноте на этой сказочной улице перед моим домом, где я только что хотел умереть.