Последняя битва

– О боже, у тебя глаза матери! – сказал Казуя, нежно смотря на сына. – Не смей упоминать её имя! – дерзко произнёс Джин. На его глаза навернулись слёзы. – Не смей произносить её имя своими грязными устами! Тут Джин медленно опускает глаза на губы Казуи, и окончание фразы уносит ветер, который растворяется в шелесте листьев; и он чувствует это неимоверное притяжение, которое когда то пленило его мать. В следующий момент их уста сплелись в поцелуе запретной страсти, тела стали всё ближе и горячее... Казуя медленно запустил руку в шелковистые черные волосы сына, нагнулся к его шее и ощутил то влечение которое он когда то испытал к Джун. Джин почувствовал горячее дыхание, которое нежно ласкало его шею. Под этим дыханием он окончательно разомлел и начал медленно спускаться по холодной стене, которая контрастировала с его разгоряченным страстью молодым телом. Он жадно обнял бёдра отца, впился пальцами в его упругие ягодицы; он чувствовал смятение и не понимал, что он делает и что им вообще движет в данный момент. Кипящая буря эмоций спускалась всё ниже и ниже, затуманивая бренный рассудок. Он поднял голову, и встретился взглядом с глазами Казуи, источающими страсть. Эти глаза испепеляли его, они не потерпели бы возражений. Казуя явно чувствовал власть и превосходство. Его сильная рука подтолкнула смущённого Джина в правильном направлении. Джин резко разорвал ткань, сковывающее могущественное тело его отца и Казуя, откинув голову назад, окунулся в лоно грязного удовольствия. Юные, неопытные губы Джина напрягались всё больше, угодничая похоти человека, недавно только бывшего заклятым врагом.