Город одиночества.

      Серое небо сумерек уже давно сменилось красотой звездного неба ночи, правда свет города и полный диск Луны немного приглушал эту картину, и звездное небо достаточно четко можно было увидеть только с достаточно высоких строений. В центре Парижа такими были собственно Эйфелева башня и высотка Монпарнас. Еще, ввиду некоторой отдаленности от других зданий для этого подходили крыша Нотердама и, при условии отключенного освещения, крыша Оперы Трокадеро. На одной из частей которых и было одной лежащей черной тенью больше чем обычно.       Многие считают Париж городом любви и определенная доля правда в этом есть. Париж, ну или как минимум его центральная часть просто создан для любви и романтики. В жаркий день всегда можно укрыться в тени парков или полных зелени бульваров. Если солнце немного ушло из зенита, то для романтических прогулок неплохо подойдут набережные или просто улочки исторического центра. От Трокадеро до Лувра, от Лувра до Нотердама, от Нотердама до Монпарнаса и дальше до Эйфелевой башни и обратно до Трокадеро завершая круг.       — Было бы только с кем гулять… — почти беззвучно вздохнула тень на крыше.       — Что-то ты совсем загрустил, пацан, — раздался сварливый голос, — я задам тебе сейчас в самом деле важный для жизни вопрос. Сыр где?       — И это — твой жизненно важный вопрос, — не смог не улыбнуться на такое Адриан.       — Еще какой важный! Не менее важный, чем твои метания. Надо наслаждаться жизнью, а не страдать фигней. Тем более, у тебя как у человека для этого вариантов намного больше. Вино, конечно, или наркотики я и сам не одобряю.       — Ха! — опять загрустил Адриан.       — Нет, ну я тебя в некотором роде понимаю. Если ты завалил бы Кагами, а потом с ней бы разошелся, то скорее всего Агрестов продолжать пришлось бы твоему кузену. Если бы она или ее маман тебя бы не убили, то как минимум, что не надо ампутировали бы нафиг.       — Ну вот… — Адриан то ли от смущения то ли от возмущения развел руками не зная, что сказать.       — Но! — черный квами помахал пальцем, — Она же не одна единственная! Масса девушек была бы просто счастлива, если бы ты хоть ненадолго одарил бы их своим вниманием. Тот ж YX, или как его там вовсю таким пользовался.       — Я не могу! Отец…       — Значит все-таки хочешь! — подловил его квами.       — Плагг, пожалуйста, оставь эту тему… И так погано. И отцу такое не понравится. А чтоб он кого-то одобрил…       Плагг от возмущения завертелся в воздухе, поднялся на пару метров и бухнулся Адриану на голову.       — Ай! Ты совсем рехнулся? — Адриан потер ушибленное место и сердито глянул на партнера.       — Просто попытался выбить из твоей головы мысли, что ты должен во всем подчиняться своему отцу.       — Ты же знаешь, Плагг!       — Да знаю я, что после потери матери ты больше всего боишься потерять отца. Только тебе не кажется, что во всем его слушаться — тоже не вариант.       — Не знаю, Плагг. У меня просто не получается. Когда я — Черный Кот, я могу, наверное… А вот когда сам собой… Просто язык не поворачивается.       — Тогда я знаю почему ты в качестве объекта обожания выбрал Ледибаг, потому как это для тебя полностью безопа…       Все эти разговоры по психологии Адриана уже достали до крайности, поэтому он не дожидаясь конца прошептал:       — Плагг-Когти.       Квами затягиваемый в кольцо, злобно сверкнул глазами, показывая, что разговор не окончен.       Впрочем, нотации Плагга были не единственной причиной для трансформации, хотя Адриан и подозревал, что этот аргумент не поможет приглушить обиду вредного, и видящего его насквозь квами.       Черный Кот еще раз посмотрел — точно, она. Красная точка приближалась ко все еще освещенному фонтану в парке под оперой Трокадеро, а это значит, что она скоро будет здесь. Он быстро отключил в посохе доступ к геолокации и упрыгал в сторону Арки Триумфа. Разговаривать с Ледибаг ему сейчас не хотелось. Уж в слишком поганом настроении он был, чтоб поддерживать с ней нормальный разговор, а ругаться Черному Коту не хотелось. Его недовольство Ледибаг было только отчасти связано с его романтическими чувствами, но они тоже присутствовали и все только усиливали. В обычном состоянии он бы с этим справился, но уж слишком много всего наложилось.

***

      И буквально через несколько дней ситуация повторилась. Он и сам натворил дел и выслушивать упреки у него не было ни малейшего желания. Пусть сейчас он был виноват в том что произошло целиком и полностью.       В первое время их совместных геройств с Ледибаг он чувствовал себя необычным, особенным. И для нее, и вообще. Но потом появились другие герои. Хотя, в некотором роде он и остался особенным — он был единственным, чью личность Ледибаг не знала. И, возможно, единственным, кто сам не знал личность Ледибаг. Хотя… Да нет, вряд ли.       В любом случае, немножко особенным он остался.       Но Ледибаг незнание его личности не очень мешало зазывать его же, но как Адриана Агреста. И все было неплохо, пока не произошла та самая фатальная ошибка.       Конечно, можно просто плакать и причитать, но самого факта это не изменит — он сам позволил Феликсу себя подменить. Он сам не проконтролировал, что происходит, он не доглядел, что сначала талисман Пса попал в руки и Ледибаг научила того им пользоваться. Он так до конца и не понял, что тот, принятый за Адриана, воспользовался возможностью и утащил у Ледибаг все талисманы. Причем даже не для себя, а для Бражника. Все талисманы, кроме двух.       Не то, чтобы он один в этом виноват, но приличная доля его вины в этом есть.       Как ни грустно признавать, Кагами была целиком и полностью права: он сам отдавал контроль над своей жизнью кому угодно, только не самому себе.       Как Черный Кот — контроль над собой он отдавал Ледибаг, но это хоть как-то еще было оправдано — во время боя не до обсуждения и спора насчет полномочий.       Как Адриан — кому угодно: отцу, Натали, фотографам, гримерам, Хлое, Нино, Маринетт, собственно Кагами, и, наконец — Феликсу.       И его покорность в конце-концов никому не помогла: отец совсем перестал воспринимать его как сына, а относился как к вещи — статусной, красивой вещи без своего мнения. Друзья, точнее школьные приятели, принимали его как не особо шумную, красивую часть пейзажа. Феликс принимал его за родственника-дебила, которого обмануть можно и нужно. Возможно только Натали воспринимала его хотя бы как живое существо, о котором надо заботится, о ком-то вроде собаки… или кота......       Это надо было менять. Надо было признать свои ошибки и стараться изменить свою натуру, стать немного Черным Котом в обычной жизни. Даже их, «Повседневная Ледибаг», обычно неуклюжая и мямлющая девочка, в моменты опасности преображается до неузноваемости, значит и он тоже может.       Черный Кот остановился в тени статуи на Трокадеро и оглянулся. Красная фигурка уселась на крыше Трокадеро, не показывая никакого желания идти дальше. Ни на патруль, ни куда-нибудь еще. Уселась она на его любимом месте, так, что увидеть ее можно было только с одной определенной точки.       К его удивлению, плечи почти всегда оптимистичной Леди опустились и даже вроде затряслись.       Конечно, как он считает себя виноватым, она считает виноватой себя. Виноватой во всем. Она потеряла все и осталась одна. Черный кот посмотрел себе под ноги.       Он не был предателем, а оставить ее сейчас одну — самое настоящее предательство. Даже если она разозлиться на него за то, что он ей помешал — лучше уж так, чем уныние. Тем более, состояние-то все еще не такое плохое. Они вдвоем. Вдвоем против всех остальных талисманов. Вдвоем против всего мира, как уже бывало не раз.       И выказывая Ледибаг поддержку, Адриан, был немножко рад сложившейся ситуации. За что ему было исключительно стыдно. Но все же он был рад тому, что опять стал немного более уникальным, более особенным для Ледибаг. Пусть, как он подозревал, ненадолго, пока они не добудут первый талисман.       — У нас все получится, Ледибаг. — Он коротко обнял девушку. — Ведь, все-таки, ты не осталась одна.       Несказаная фраза «Вдвоем против всего мира» осталась висеть в воздухе.       Сказаны или нет немного пафосные слова ситуации не меняло. Глаза Ледибаг постепенно перестали отражать отчаяние и показывали Надежду.       Осознание, что она все-таки не одна. Надежду на успех.       Пусть и в результате этого успеха Черный Кот опять будет отодвинут в сторону, его желания помочь это не уменьшало. Он не собирался больше никому ничего доказывать, показывать, что он более важен или более нужен, чем остальные носители талисманов. Ему было достаточно того, что в момент отчаяния он все же смог помочь Ледибаг, когда не смог помочь никто другой. Достаточно для самого себя.       Он смог ей помочь. И если его одиночество - это та цена, что должен заплатить, то цена эта вовсе не черезмерна. Он смог ей помочь. И если понадобиться — он сделает это снова.