дурной вкус

как ужасно расставаться, если знаешь, что любишь и в расставании сам виноват.

глаза минхо не отражали никакого блеска. они изжили себя, позволяя только видеть перед собой морщинистые ладошки, пакет из мака, грязные салфетки и серый ламинат. он упрямо смотрел на свой телефон, что лежал в метре от него на полу, то подымая руку, чтобы схватить его и кинуть в стену со всей силы, то опускаясь полностью на пол, чтобы отдышаться от противной каши в голове. внутри — смесь разного вида дерьма: то счастливые воспоминания из аквапарка, то совместные семейные ужины, то украшение квартиры к новому году, то да пошел он нахуй, сам виноват. не виноват. минхо знает, но упорно бежит от ответственности, прямо как учили в школе мальчишки с параллели. разбил окно — беги, потому что, очевидно, по головке тебя гладить никто не будет, не оплатил еду в столовой — беги, накидывая капюшон от худи, чтобы в лицо не признали потом, не хочешь писать контрольную, потому что знаешь, что она испортит четвертные отметки — беги к чертям собачьим оттуда. а минхо у мамы мальчик послушный: как учили, тому следует беспрекословно. он мнется пару минут, чувствуя тряску рук и ног, потому что хен, это называется паническая атака. и феликс, вообще-то, умный малый, но ликс, пожалуйста, блять, съеби с комнаты. я не в настроении говорить вырвалось само собой с рыком. он не маленький, сам разберется. парень тянется к айфону, передергивая плечами от фантомных слезливых объятий, когда он успокаивал испуганного криками австралийца тем же вечером. фейс айди упорно отказывается узнавать его лицо, минхо шумно выдыхает, норовясь и правда выкинуть восемьдесят тысяч с пятого этажа, но пользуется паролем и вуаля: перед ним раскрытая галерея, где каждая неделя раскидана по альбомам с курсивными джисон смеется; джисон курит; джисон играет на гитаре. и единственное с белым сердцем мы. хан рассказывал, что у замятина было произведение, которое называлось точно так же. символично — думает парень. минхо игнорирует весь мир вокруг, вставляя эир подсы в уши, и открывает видео за первое марта прошлого года.       джисон шумно отталкивает камеру от себя, чтобы его лицо не было снято, громко смеется и видно кусочек травы под ним. они устроили пикник в тот день. джисон любил весну. он жил ей. слабая улыбка трогает парня. он помнит, как они тогда оба промокли, пока шли домой. неделя тогда выдалась дождливой с переменным солнцем. минхо опирается спиной о диван, поджимая колени к себе. он привычно осознает, что остался один. холод одиночества сначала продолжал топить сердце за счет остатка от былых агрессивных ссор, отголоски криков разжигали внутри огонь злобы и хотелось мстить. не за что было, ли понимал. он проматывает чуть вниз, иконка сменяется на шестое апреля.       в кадре спина минхо. он стоит возле кухонного гарнитура, в воздухе летает мука, он перепачкал рукава черной водолазки. слышится голос джисона. он заливисто смеется, пока ли, повернувшись, мило кривлялся в камеру. хан пытается что-то сказать, но запись обрывается. минхо не помнит, что он говорил. он серьезно понятия не имеет, что хотел выдать блондин в тот момент. от этого, почему-то, внутри все сжимается до боли, и кто-то, словно, молотком бьет по ушам. как он, черт возьми, мог забыть. хотя, вообще-то, мог. о нет, он собирается оправдываться. они друг другу никто и ничто их не связывает. естественно, он легко мог оставить все там, в прошлом. минхо ничего не должен джисону. верно. верно же? он быстро проматывает вниз, пытаясь не акцентировать больше на этом внимание. он через чур зациклен на том, что подумал бы про него его бывший парень. одиннадцатое июля.       теплая середина лета. они выпустились и готовились к поступлению в университет. оба были иногда на взводе, но всегда все решали мирными разговорами поздним вечером на кухне с сигаретой в руках. как и на фото. у джисона меж губ зажата мальборо, сам он сидит на широком подоконнике в его, минхо, квартире, эстетично смотря в открытое окно. близится рассвет. на первый взгляд, хан кажется волшебным. как и на второй, окей. он подчеркивал свою тонкую талию ремнями, а тонкие ноги тяжелыми ботинками, чтобы выглядеть еще крошечнее, чем есть на самом деле, слушал зарубежную альтернативу, читал русскую классику, писал свои треки, которые посвящал либо минхо, либо их отношениям. он имел яркий взгляд, в котором плескались еще не открытые галактики, созвездия и вся вселенная. джисон трещал про хокинга чаще, чем ли успевал подумать. он горел и любил жить. на глаза попадается видео с их похода в планетарий и минхо, кажется, сейчас расплачется. шестнадцатое августа.       вгляд джисона прикован к имитированному звездному небу, видно лишь его профиль, поднятый вверх. по левой щеке течет слеза, а хан шумно вдыхает и выдыхает, потому что слишком завораживающе. он мечтал сходить в это место, но никак не решался один, но минхо помог ему справится с частой тревогой в незнакомых местах, поэтому в знак маленькой победы, подарил поход под почти настоящий небесный купол.       — вон там создездие андромеды, а совсем рядом эм семьдесят шесть по каталогу мессье - созвездие персея. — говорит шепотом джисон, прерываемый тихими всхлипами. о нет, ли минхо, что, правда, заплакал? холодный парень, которого кликали весь первый курс самоуверенным эгоистом разревелся из-за обыкновенного видео, да вы что. такие слухи подняли бы насмех, оттого что они даже звучат смешно. ли минхо не умеет плакать. так думал сам ли минхо, пока не оказался там, где он сейчас: на полу своей квартиры, сморкающийся в оставшиеся чистые салфетки из фастфудной сети ресторанов. экран гаснет по прошествии двух минут бездействия со стороны обладателя, и брюнет не хочет продолжать. он хочет выпить мезим и пойти в кровать, потому что желудок начинает ныть от литра колы. мечется меж двух огней: поговорить с джисоном или продолжать слать его туда, откуда дети выходят с криком и слезами от неготовности принять кислород. минхо черствый, но слишком эмоциональный сейчас, поэтому чувствует себя наиболее уязвимым перед внешними факторами, а еще ощущает себя ребенком, у которого нет забот и проблем, потому что папа с работы принес печати и он, сидя на холодном полу, играется с ними на чистом листе бумаги, воображая, что он директор фирмы родителей. минхо содрогается, покрываясь мелкими мурашками от прохлады пола, на котором он лежит, втягивая воздух, задыхаясь. он одинок. это замечается яснее, потому что джисон всегда обнимал его в такие моменты, приглаживая волосы, он шептал нелепые факты про героев литературы: обзывал онегина, восхвалял чацкого и понимал, что мир был не готов к идеям базарова.       — они все являлись лишними людьми, то бишь героями, которые не могли реализовывать свои таланты в то время из-за неспособности других принимать их. и тогда минхо успокаивался. он понимал, что джисон тоже, своего рода, лишний человек в его жизни, потому что слишком прекрасен, слишком талантлив, слишком тянется к жизни, слишком слишком рядом с ли. брюнет в такие моменты осознавал, что тот точно когда-нибудь уйдет, потому что не будет видеть той отдачи, которую сам льет тоннами. минхо был готов к расставанию. предупрежден — значит вооружен, да? сейчас он был обезоружен, был уверен, что вынесет тихое я пришел попрощаться с твоими кошками, слезы и негромкий хлопок двери, потому что джисон знал, что у минхо триггер на обратное. и от этого было намного больнее. лучше бы он нахуй снес ее с каркаса, перед этим вырубив старшего ударом в челюсть. жаль, что никто так и не вспомнит про тот фрагмент, снятый четырнадцатого сентября.       минхо снимает видео со своего телефона, аккуратно проходя в спальню. в его свободной руке прозрачная тарелка с куском праги, джисоновым любимым тортом, а на нем одна единственная свечка. хан пугается ласкового прозвища спросонья, поднимает удивленный взгляд, в котором улавливается легкая солоноватая пелена, потому что в следующую секунду он плачет, прикрывая рукой покрасневшее и слегка отекшее лицо. его парень поет ему поздравительную песню, присаживается на край кровати и ждет загаданного желания, телефон меняет угол обзора и слышится характерный чмок. они оба смеются. это последнее, что было снято на телефон минхо, а позднее перекинуто по эир дропу младшему. дата в телефоне глядит укоризненно. первое декабря нынешнего года. два с половиной месяца тишины.