Ты>весь мир

***

      Вечер такой тяжёлый. Девушка, которой чуть больше 20 лет заходит в свою пустую квартиру. Даже не включив свет в коридоре, она прошла до своей спальни, попутно снимая одежду. В комнате она уже скинула всю одежду на пол, а сама повалилась на кровать. Звучит как вечер после трудного рабочего дня, но это вечер после выходного, который она провела со своей девушкой. Когда-то своей. Сегодня они расстались, мол из-за того, что нет времени на это, надо готовиться к учёбе, скоро сессия, словно был шанс на возможное продолжение когда-то, пусть и не скоро. Но это были лишь надежды одной из них, в которые так отчаянно хотелось верить. Это вера была спасательным кругом, который не спасал, а лишь делал всё хуже Громкое уведомление потревожило покой комнаты, отчего Ким даже вздрогнула.

«Дженни, что-то произошло?»

А отправителем стояла Чичу. И какие-то пару слов от близкой подруги вернули ту в чувства. Было так странно, но и приятно, что у неё есть Джису. Глаза резал яркий свет телефона, но не это стало причиной слёз, которые скатывались по щекам, а потом зарывались в волосы. Дыхание перестало быть ровным, тело дрожало. Рука, в которой был телефон, начала трястись, отчего и выронила столь важную каждому человеку сейчас технику, благо на месте падения был ковёр, и серьёзных повреждений не было. Но оно и не тревожило девушку. Даже если бы и он в дребезги разбился, было бы ей не всё равно? Её тревожило совсем другое, точнее другая. — Почему? Почему? Лиса, Лиса… Почему? — хриплым шепотом произносила Ким, попутно задыхаясь от каждого всхлипа. Когда-то, даже совсем недавно, произносить это имя было приятно, оно ласкало слух, ведь оно само по себе милое, а сейчас оно разрывало голову на множество частей, убивала без какого-либо оружия. Теперь только боль от этого имени.

Ты говорила так лучше И нам нужно расстаться срочно И я не знаю кому стало лучше Но не мне это точно И эта точка для меня Стала черной дырой Возьми все эти строчки И в землю зарой

Всхлипы становились всё громче, а стук сердца глушил уши от всех других звуков. Голова давно уже болела. Дженни не знает сколько пролежала так, но оно и не важно. Ничего теперь не важно. Мир угас, всё то, что она любила, ушло от неё так внезапно, что она до сих пор путается в чувствах. Она не знает чувствует ли гнев, а может это вселенская грусть или же пустота. Крик, пронизывающий до каждой косточки своим отчаянием, который больше походил на стон от боли, раздался в квартире. Глаза болели от выплаканных слёз — даже лучше сказать горели, но с них не переставали скатываться слезинки, что уже давно надоели, но их невозможно было остановить. Телефон, лежащий на полу, резко зазвонил любимой мелодией его хозяйки, а на экране было написано «Чичу». Не было сил разговаривать, особенно в таком состоянии, но Джен взяла трубку, попыталась сделать свой голос не таким жалким — как она считала -, но не вышло. — Да? Чего звонишь? — грубовато отвечала младшая Ким, хоть очевидно ей не хотелось так говорить именно с старшей Ким. Её подруга казалось не заметила этой грубости, а скорее просто проигнорировала: — Ты как? Что случилось? Что с голосом? Мне приехать? — взволновано спрашивала та. На это лишь последовал громкий всхлип в трубку, объяснять ничего не пришлось, по крайней мере сейчас. Было больно слышать всхлипы, ведь её смех гораздо лучше, её улыбка гораздо лучше опухших от слёз глаз. — Дженни, я сейчас приеду. Не закрывай входную дверь, я скоро буду, — спокойно сказала Джису, чем успокоила младшую, а после отключилась. Захлёбываясь слезами, Дженни пролежала в тишине ещё какое-то время. Она не смотрела на часы, ей было более чем всё равно. Хотелось прекратить своё существование, но это будет уже слишком. Сейчас она не готова, хоть и вспоминает, где сейчас лежит нож или таблетки. После таких мыслей ей стало ещё сильней жалко себя, поэтому высохшие щёки снова почувствовали влагу на себе. В голове Ким было лишь упрекание себя за свою жалость и мерзость от этого. — Лиса, — начала Ким, — я не могу так жить. Почему? Почему? — голос уже срывался на крик, а крик на хрипение. — Пожалуйста, я скучаю! — девушка не понимает чего просит, но просто хочет попросить о чём-нибудь, как будто это исправит всё. Но волшебства не последовало, всё же мы живём в реальном мире, где нет какой-нибудь феи крестной, которая взмахом палочки освободит тебя от всех невзгод. Но есть нож, который взмахом освободит от жизни. И ведь было страшно, но почему Дженни не могла выкинуть эту мысль из головы? Ответ ясен как чистое небо, но на небе над Ким сгущались тучи.       Через какое-то время, наверное, прошел час, дверь открылась. В квартиру зашла девушка, лучшая подруга Ким. Они были почти как сёстры, внешность и даже фамилия указывали на это, но, на удивление их многих знакомых, это не так. Пройдя вглубь квартиры, Джису увидела свою спящую подругу. Присмотревшись, она с ужасом поняла, что веки Дженни сомкнулись не под тяжестью сна. Голова заболела, а тело окаменело, она не могла даже вздохнуть. Крик, который так и не прозвучал, сдавил горло, а ноги были такими ватными, что казалось вот-вот девушка упадёт. Перед ней и вправду была ужасающая разум картина. Её подруга лежала на кровати, её лицо выражало грустное спокойствие, а одна рука была перерезана и свисала с кровати. Признаков жизни не наблюдалось, но всё же сохраняя в себе какую-то надежду Ким начала звонить в скорую. Хотелось, чтобы это оказалось кошмаром, после которого девушки бы пошли посидеть в кафешку и выпили бы свои любимые коктейли, а потом бы разговаривали обо всём на свете, словно есть только они и всё. Она ей так много не рассказала, например то, как она и её девушка Розэ собираются удочерить одну прекрасную малышку, и что Дженни станет стала бы прекрасной тётей. Но теперь всё разрушено. Надежда на то, что младшая Ким выживет была на самой низкой ступеньке, но всё же была. Дженни увезли, ничего не сказав.

***

3 года спустя

      — Знаешь, мне было первые года сложно смириться с твоей потерей. Я никогда не думала, что потеряю тебя так резко. Я думала мы станем какими-нибудь ворчливыми старушками, будем смешно ругаться. А всё сложилось как-то так, — девушка томно вздохнула, сглотнув ком в горле. — Я не приходила к тебе ни разу после похорон, я боялась, мне не хотелось видеть эту твою плиту где указана дата твоей жизни. А ещё я тебе не рассказала про мою дочурку. Её зовут Карин, сейчас ей 4 годика. Она мне напоминает тебя, вот что-то в вас есть такое, что я вижу твои повадки, Дженни. Я рассказываю ей часто про мою лучшую подругу, ей нравится слушать про тебя и наши странные до смешного приключение. Мне самой приятно, хоть и очень больно, вспоминать это. Я ценю тебя и никогда не забуду. Не выдержав Ким заплакала. Ветер дул прохладный и сильный, поэтому Джису отвернулась от него. Она до сих пор не удалила номер Дженни. Порой так хочется ей позвонить и что-нибудь рассказать, услышав колкие комментарии и нелепые шутки. Ей не хватает её. Что же говорить о Лисе, то она, когда узнала о смерти Дженни, совершила попытку самоубийства. Неудачную. А потом её упекли родители в психушку. А она лишь повторяла, что это всё из-за них. Страдала она не долго, вскоре умерла при загадочных обстоятельствах, но вам, как моим дорогим читателям, расскажу, что она покончила с собой. Сейчас она где-то с Дженни, где решились их недопонимания, там где её не заставят отказаться от своей девушки и причинить ей слишком много боли.