Солнце встаёт после ночи

      Студия была пуста, только я и этот незнакомец. По маленькому окошку стучал дождь, становясь всё сильней и сильней. - Ты будешь танцевать? – спросил Юнги, хотя знал ответ. Он хотел прервать молчание. - Да, принести тебе пива? А да, кстати, мы же ещё не знакомы… Я Хосок. - Если можно, а я Юнги, можешь звать меня Шугой, – неловко произнёс я и ответил на рукопожатие.       Усевшись на раскладной, хлипкий стульчик я стал ждать Хосока. Когда он вернулся с бутылкой холодного напитка меня вдруг осенило, он же болен, так же, как и я. - Слушай, Хосок, а тебе вообще можно танцевать, у тебя же рак мозга… - Хосок ничего не ответил, а лишь улыбнулся, кивнул и включил музыку.        Он начал танцевать. Это было завораживающим зрелищем. Его движения были плавные и одновременно резкие, а он абсолютно гибок и изящен. Позиции в танце были быстрыми и сменялись одна за другой. Юнги разглядывал его всего, но всё это время он смотрел на тело, взгляд поднялся выше, и он взглянул на лицо. Пот тёк ручьём, но улыбался он так широко, как будто ему не сложно, как будто у него не обнаружили рак, как будто его конец не близок… но глаза, что с ними не так? Они закрыты, а ресницы мокрые... он плачет? Я хотел прервать его и успокоить, но он...       Он упал на колени, схватился за голову, и я услышал самый ужасный звук в моей жизни, а именно, душе раздирающий крик. Крик боли, крик о помощи, крик отчаяния. Юнги рванул с места и вмиг оказался рядом с Хосоком, он обнял его и всё твердил: - Что с тобой? Тебе больно? Чем мне помочь? Что происходит, ответь!? Всё хорошо, попытайся успокоится. Может в больницу? Хосок не реагировал, как будто не слышал, что Юнги ему в панике тараторил, но последний вопрос вернул его в реальность и он промычал сквозь стиснутые от боли зубы: - Только не туда, я не могу туда. Дом, – он с трудом выдавил эти слова и замолчал, он перестал дёргаться, рвать волосы у себя на голове и мычать. «Что случилось?» - спросил мой разум у самого себя. Кажется, моё сердце в тот же момент остановилось. Я начал трясти Хосока за плечи. - Очнись, приди в себя, слышишь!!! – паника, страх растёт у Юнги в груди. Взяв одной рукой Хосока за шею, а другой стал искать ту самую артерию.       Выдох, он ещё жив, пульс есть, но что же мне делать? Он говорил, что хочет домой, но я не знаю, где он живёт и в каком сейчас состоянии. Ещё раз взглянув на него, я осознал, насколько же он красив… Линия подбородка остра и красивая, словно клинок, а носик слегка вздёрнут, глаза всё так же закрыты. - Я отвезу тебя домой, – прошептал Юниги на ушко Хосоку так, что коснулся его своими губами. Тоненькие, трясущиеся ручки подняли совсем лёгкое «приведение» и вынесли из одинокой, почти мертвой, студии. Юнги пытался укрывать его от дождя, как маленького, беззащитного котёнка, за пазухой, но этот котёнок был слишком большой. «Всё-таки нужно купить зонтик…» подумал про себя насквозь мокрый Юнги.