Летний марафон

Торкио всегда считал эксперименты чем-то хорошим и интересным, хоть и не любил особо выходить из зоны комфорта. Его отношения с Дамиано строились на взаимопонимании и крепких чувствах. Ни один, ни второй ещё в любви не признавались, но её подразумевали в каждом жесте, касании, слове и так дальше по списку. Наверное, и не нужно было говорить фразу «я тебя люблю». Вполне хватало: «я тебя понимаю, я тебе доверяю, я знаю, что ты сделаешь так, как будет лучше для меня». Это являлось чистой правдой, ведь в сексе они всегда получали только абсолютное удовольствие, идеально угадывая желания друг друга. У них не было каких-то закреплённых ролей: актив, пассив, доминант, сабмиссив. Всё зависело от ситуации, места, времени и желания. Их желания обычно совпадали, а даже если и нет, то всегда находился компромисс. Больше всего они боялись потерять имеющуюся между ними связь. Удар на неё пришёлся после предложения Дамиано попробовать BDSM практику. Давид изначально планировал просто пошутить, но Итан воспринял всё серьёзно и роль выбрал сабмиссива, предоставляя вокалисту достаточно сложную задачу. Во-первых, Дамиано боялся причинить боль, какой-нибудь вред Торкио, во-вторых, это было гигантской ответственностью, потому что чужое тело, да и душа на некоторое время полностью находились в его распоряжении, и, в-третьих, он понимал, что после этого абсолютно всё изменится. Они долго готовились, по просьбе барабанщика написали даже небольшой сценарий предстоящей сессии, обсудили что можно делать, что нельзя. — Расслабься, Итан, это же всего лишь игра. Мы прекратим, как только что-то пойдёт не так. И давай без этих всех строгих рамок, будем общаться, будем разговаривать во время неё. — предложил Дамиано. — Но разве суть заключается не в обратном? — Торкио всегда старался придерживаться правил, даже если они ему особо не нравились. — Суть заключается в получении удовольствия с обеих сторон. Если, конечно, ты хочешь звать меня «господин» и говорить только, когда я тебе разрешу… — Давид усмехнулся. Конечно, в этой практике имелись какие-то свои прелести, но их отношения строились на другом, и бездумное подчинение могло привести к недосказанностям, а те, в свою очередь, могли привести к обидам и нарушению связи между ними. Меньше всего Дамиано хотел заставить Итана почувствовать себя некомфортно. И все правила пусть горят синим пламенем, когда он был рядом с Торкио, правила для себя они могли написать самостоятельно. — Нет, давай уж без «господинов» обойдёмся, я буду обращаться к тебе «Дамиано», а ещё лучше, просто заткни мне рот, чтобы мне не нужно было как-то следить за словами, — попросил Итан. Дамиано кивнул, он знал, каким разговорчивым становится Торкио во время секса. Тот свой речевой аппарат и не контролировал совершенно. — Уверен? — Дамиано всё же немного сомневался, — Тогда, если что-то не так будет, то толкай меня. Итан смерил его нечитаемым взглядом. Он был уверен, что всё будет так. Ещё от Дамиано он готов был принять абсолютно всё. Даже если бы в чужих руках оказался нож, Торкио бы продолжил смотреть на Дамиано преданными глазами. Назначенное время подкралось незаметно. Подготовка Итана заключалась в том, чтобы нацепить на себя ошейник, портупею и кожаные брюки, одна из деталей его сценического костюма, которая очень понравилась Дамиано, а вот Давиду нужно было продумать то, как он будет с Итаном говорить, а так же приобрести всякие вещи, хотя для чего-то они решили использовать какие-нибудь подручные материалы, типа шёлкового шарфа для связывания рук или для затыкания рта. Это чувствовалось приятнее. Перед началом, когда они собирались и готовились, Дамиано ещё несколько раз уточнил, всё ли хорошо и всё ли Итана устраивает. Мандраж был такой, будто они выступали перед несколькими тысячами фанатов. Хотя, если бы люди увидели такое представление, наверное, потом бы не смогли слушать спокойно их музыку. Но то, что происходило между ними с Итаном имело право быть только за закрытыми дверями. Подобное было слишком личным — не красивой картинкой, животной страстью или сильным желанием, а скорее проверкой доверия и взаимопонимания. И когда Дамиано увидел Торкио, такого тихого, смирного, стоящего перед ним на коленях с раскиданными по спине волосами, в немного давящей на кожу портупее, ждущего его слов, он понял, зачем люди всем этим занимаются. Итан был таким красивым, что Дамиано решил тут же озвучить. — Ты прекрасен, — Давид вздохнул, наслаждаясь этой картиной, а потом принялся входить в роль, пока что больше ничего не говоря. Он обошел Торкио, любуясь им со всех сторон, а затем приблизился сзади, собирая его волосы и затягивая в достаточно крепкий пучок, чтобы они не мешались. Глаза Итана были закрыты, и он не шевелился, чувствуя на себе чужие пальцы. Как же сильно Дамиано переживал, у него руки дрожали, и, кажется, Торкио это замечал. Рот у Итана был заткнут заранее, так же как и связаны запястья. Давид ненадолго отошёл за первым предметом, который они решили использовать. Барабанные палочки, и без всяких проникновений. Всё-таки страх причинить реальную боль или вред лишал их большой части ощущений. Дамиано наконец предстал перед Итаном. Сам он был полностью одет. Кончик предмета коснулся мочки уха, заскользил на подбородок, обвёл искусанные ещё перед началом сессии от волнения губы. Дамиано легонько ударил его по щеке, спустился ниже, играясь с вставшими сосками, надавливая и обводя их по кругу, хотелось самому опуститься на колени перед Итаном, облизать их, поцеловать, но Давиду нужно было держать роль, которую они заранее обговорили. Прикосновения скорее вызывали щекотку, и Торкио постарался немного отклониться, а может быть, он специально это сделал, чтобы Дамиано командным тоном приказал ему: — Не двигайся, — и, чуть размахнувшись, ударил его палочкой по бедру. Это было более ощутимо, но всё равно недостаточно. Давид понимал, что чужие колени уже устали стоять на жёстком полу, поэтому он приказал, — Встань, — и подвёл Итана к кровати, сгибая в самую откровенную и смущающую для него позу, грудью он касался постели, ноги были расставлены и стояли на ковре, а под животом находилась подушка. Дамиано расстегнул на нём штаны, спуская их и снимая полностью. Торкио был без белья. Портупея пока что оставалась на парне. Давид провел палочкой вдоль позвоночника, задевая кожаные ремешки, и оставил несколько ударов на ягодицах, которые практически не почувствовались. Лицо Торкио скрывало одеяло, и Дамиано было жалко, что он не может видеть реакцию Итана, но всё отражалось на теле, и сейчас оно было натянуто как струна. Барабанщик нервничал, и Давиду хотелось немного это сгладить. Он извлёк из кармана приготовленную заранее смазку и, растерев её по пальцам, обвёл колечко мышц, проникая на одну фалангу. Торкио напрягся ещё больше, и Дамиано провел ладонью по пояснице. Они договаривались проводить эту сессию без каких-либо особых экспериментов с болью, планировали просто заняться сексом, но так, чтобы у Дамиано была полная власть над чужим телом. Но кое-что всё же допускалось. Давид отошёл ненадолго, доставая плётку. Это было единственным атрибутом, который они решили купить, а скорее стащить, ведь для сценических образов они много подобного использовали. Наверное, никто бы не поверил, узнав, что в реальности они далеки от этих вещей. Да, грубого и жёсткого секса у них было предостаточно, глубоких минетов, таких, чтобы глаза слезились, шлепков по ягодицам, чтобы те стали ярко-розового оттенка, но это не происходило по каким-то правилам и с использованием чего-то постороннего, хотя попробовать явно хотелось. Дамиано выбрал плётку, потому что она особо не приносила невыносимой боли, можно было, конечно, не заморачиваться и взять ремень, но он после сильного четвертого удара становился слишком болезненным, при условии того, что его сложенная часть попадала в место задуманного удара, а так ещё можно было случайно пройтись по нежной кожи поясницы и бёдер, принося не самые лучшие ощущения. Давид знал ещё большую кучу других инструментов, но не один его особо не привлекал. Его главной задачей было сделать Итану приятно с помощью этой боли, а не производить какое-то извращённое наказание или жёсткую сессию, удовлетворяя свои садистские наклонности. Он провел кончиками плётки по спине Торкио, этим предупреждая, что сейчас будет. Итан замер в предвкушении. — Я сделаю семь ударов, если что-то не так, ты можешь толкнуть меня, — Дамиано посмотрел, как дрожат чужие ноги, и решил, — лучше встань на кровать на колени. Торкио не без его помощи выполнил приказ, и Давид, положив перед ним подушку, нагнул его так, что ягодицы оказались приподняты по сравнению с остальным телом. Дамиано развязал чужие руки, заставляя Итана выставить их перед собой и сжать на спинке кровати. — Один, — Дамиано замахнулся, проходясь по правой ягодице. Вообще-то считать должен был Итан, но Давид решил самостоятельно это сделать, предупреждая о каждом ударе. — Два, — Следующий пришёлся на левую, и Торкио чуть дёрнулся, — Три. Плётка попала по обеим. Теперь уже Итан замычал что-то, и Дамиано наклонился к его лицу. — Мне продолжить? — обеспокоенно спросил он, получая в ответ быстрые кивки. — Четыре, — Итан, кажется, даже подался навстречу, а Давид постарался чуть поубавить силу, потому что с каждым новым ударом Торкио становилось всё сложнее, ведь они приходились на уже повреждëнное место. — Пять, — Дамиано опустил на ягодицы плётку, а потом решил провести ладонью по горячей коже, на которой уже начали появляться красноватые следы. — Шесть, семь. — эти удары были сильнее и шли подряд, заставляя Итана чуть ли не выгнуться. — Молодец, — Давид отложил плётку и нагнулся, оставляя несколько поцелуев на ягодицах. Он не смог удержаться. — Примешь меня в себя, или хочешь кончить каким-нибудь другим способом? Дамиано видел, что Итан достаточно измотан после всего уже произошедшего. Торкио приподнял руку, показывая один палец, и Давид решил действовать более активно. Сам он был возбуждён с тех самых пор, как увидел такого покорного Итана, благо, брюки были свободными и о каком-то своем неудобстве он мог не думать, полностью сосредотачиваясь на удовольствии Торкио. Итан тоже был возбуждён в течение всего процесса, но не особо сильно, волнение брало верх. Дамиано толкнулся в него уже полностью одним пальцем, предварительно повторно его смазав, и принялся растягивать. Могло показаться, что он делает это быстро и небрежно, но Давид прекрасно знал грань и видел, как именно нужно. Торкио промычал что-то, толкаясь бëдрами навстречу, забывая на мгновение, что контроль находится не у него. Дамиано отвесил ему несильный шлепок и надавил на поясницу одной рукой. Он понимал, что Итан пытается показать, что пора, но он хотел разработать его так, чтобы дискомфорта при проникновении было как можно меньше. Торкио подчинился, больше не двигаясь, только пальцы сильнее сжал на спинке кровати. Дамиано отстранился, смазывая член и приставляя головку ко входу, ему хотелось поменять позицию, делать это лицом к лицу, но он понимал, что ягодицам Итана лучше сейчас не соприкасаться с чем-то. Давид толкнулся, сразу же проникая полностью. Он наклонился, дотягиваясь до чужого лица, и вынул импровизированный кляп изо рта Торкио. — Постони для меня, — попросил Дамиано, стараясь распустить ещё его волосы, чтобы пропустить их сквозь пальцы и насладиться мягкостью. Итан вздохнул глубоко, а при следующем же толчке исполнил приказ Давида. Тот толкался быстро, с небольшой амплитудой, каждый раз задевая простату. Сейчас совсем не хотелось мучить Торкио, оттягивать оргазм, задерживать это состояние. Чужой член тёрся об подушку, и для Итана это оказалось более чем достаточно, чтобы кончить, сжавшись вокруг Дамиано. Тот совершил ещё несколько движений и осторожно выскользнул, выплёскивая сперму на чужие ягодицы. Он сразу же наклонился, стараясь её слизать и заодно пройтись языком по обделённой сегодня ласками коже. Торкио не сразу понял, что он делает, а когда осознал, уткнулся лицом в подушку, стараясь не показывать румянец на щеках. Это было для него слишком. Давид оторвался от своего занятия и лег рядом, интересуясь. — Ну, как тебе? — он правда все ещё очень сильно волновался, но лично ему всё это показалось неплохо. Итан вздохнул, поворачиваясь на бок и смотря на него внимательно. Он в данный момент смеялся над своими мыслями до этого эксперимента. Как он мог бояться, что потеряет связь? Нет, после такого она стала только сильнее, Дамиано доставил ему столько эмоций и ощущений, сколько он концентрированно не испытывал никогда за день. Сейчас, когда язык развязался после оргазма, а между ними царило доверие, можно было признаться. — Я люблю тебя, — кажется, эта фраза была ответом на все вопросы. Давид даже не ожидал, но не теряя ни секунды ответил. — Я тоже люблю тебя, Итан, — он потянулся вперёд, оставляя мягкий поцелуй на щеке, а затем озорно улыбнулся и добавил, — В следующий раз поменяемся ролями.