Летний марафон

Они были в отношениях уже два с чем-то года, Итан точно не считал. Не был он таким человеком, зацикленным на цифрах, разве что чуть-чуть: помнил расстояние до луны и обратно в километрах, потому что оно описывало любовь Дамиано к нему. За это время они успели попробовать многое, шуточные списки, составленные на первый год отношений, пополнились новыми позициями, а некоторые из старых крепко вплелись в их жизнь. Стеснение ушло, не полностью, конечно, навряд ли когда-нибудь кому-нибудь может быть настолько же комфортно с другим человеком, насколько наедине с собой, но Итан знал, что его не отвергнут и он тоже не отвергнет этого человека, что бы ни случилось. Дамиано любил, когда его движения ограничивали, когда Итан создавал замысловатый узор на его груди переплетениями веревки. Они практиковали это достаточно часто. В таком ограниченном положении Дамиано всегда на любое действие реагировал ярче. Они пробовали порку перед зеркалом, асфиксию в момент оргазма, устраивали вирт и запутывались, пока пытались описать позу 69. В реальности это удавалось лучше, но тоже не идеально. Но каждый раз рано или поздно всё приходило к их общему желанию из списка. Это было интересным дополнением к сексу, приятной самостоятельный практикой, тренировкой языка Итана, хотя по логике она больше могла бы потребоваться Дамиано для его вокального исполнения. Но Дамиано исполнял перед публикой. Итан исполнял всё лично для него очень глубоко и качественно. Позы они перебрали, наверное, все возможные. Итан любил чувствовать чужой вес на своем лице, утыкаться языком в горячую кожу. Это было так смущающе в первый раз и так тоже смущающе в десятый, двадцатый и дальше. Но с каждым разом всё это начинало казаться чем-то привычным, правильным, будто он всю жизнь этим и занимался. Было несколько раз стоя, когда Дамиано опирался руками о зеркало и раздвигал ноги, а Итан старался поймать чужой взгляд и не умереть от этой слишком горячей картины. Иногда Давид, желая секса с проникновением, вставал в коленно-локтевую и призывно вилял бёдрами, но Торкио часто давал ему прочувствовать не сразу то, что он хотел. Но Дамиано всё устраивало, может быть, Итан даже правильнее самого парня считывал его желания. Они сейчас особо не выступали, писали песни, репетировали и ходили по мероприятиям. Усталость была на порядок меньше, чем после концертов. Торкио напрягло долгое зависание Дамиано в ванной вечером, вроде бы они были настроены на то, чтобы лечь спать. Но хитрый взгляд вокалиста, вышедшего голышом из душа, сразу же раскрыл чужие намерения. Итан принимал душ перед этим, так что сейчас между ними не было никаких преград. Торкио сидел на диване, залипая в телефон, теперь он залипал уже в Дамиано, устроившегося на его ногах и ненавязчиво оставляющего поцелуи на лбу. — Люблю твои волосы, Итан, — сказал уже достаточно привычные слова Дамиано. — Когда они щекочут мои бёдра, — продолжил он, выруливая в правильное русло. Итан прикрыл глаза, стараясь не краснеть. Только он убедил себя, что избавился от смущения, как снова Дамиано вызывал в нем это чувство, и вроде не было в этой фразе ничего такого, но мозг Итана сразу же начинал работать в другом направлении. Он помнил, как в один из раз не успел сбрить трёхдневную щетину и во время римминга Дамиано так громко стонал и с таким удовольствием потирался о грубые волоски, что Торкио чуть с ума не сошёл. К его члену прилила кровь, странно, что щеки всё ещё были красными, потому что там её не должно было остаться, но мозг его сейчас точно не соображал. Дамиано встал, демонстрируя себя во всей красе, и отправился на кровать, забираясь на неё коленями и упираясь головой в матрас. Его руки переместились за спину и в призывном жесте развели ягодицы. — Итан, пожалуйста, я очень хочу почувствовать тебя внутри, — Дамиано тяжело дышал и ёрзал, видимо, в попытках сильнее привлечь чужое внимание. Итан в небольшом ступоре наблюдал, но наконец поднялся, подходя к Давиду и приближаясь к его заднице. Торкио замер на мгновение, разглядывая чужие татуировки, провел пальцами по надписи «kiss this» и последовал её посылу. Дамиано сильнее хватался за свои ягодицы руками, а Итан положил свои ладони на тазобедренные косточки и широкими мазками прошёлся по ложбинке несколько раз. Кожа у Давида была мягкой, хоть и не идеально чистой от волосков. Торкио, на самом деле, было плевать на это, Дамиано он любил любого. И такое понятие, как противно, ему даже в голову не приходило. Итан надавил языком на вход, не собираясь сразу проникать. Он ждал, когда Дамиано расслабится и доверится. Хотя доверял тот всегда, это было и так понятно. Торкио услышал чужие стоны. И Дамиано уже вовсю провоцировал и просил, толкаясь задницей прям ему в лицо. Итан не мог ему отказать. Он сам не понимал, почему это все ему приносит столько удовольствия, чуть ли не больше, чем самому Дамиано. Торкио вжался в чужие ягодицы сильнее, проникая языком внутрь, слегка растягивая тугие стенки. Он начинал с медленного темпа, постепенно погружаясь глубже и толкаясь активнее. Со стороны Давида слышался поток ругательств на смешанном итальянском и английском, кажется, там даже русское «блъядъ» затисалось. Итану всегда срывало крышу от такого Дамиано: наслаждающегося. Торкио решил всё же коснуться чужого члена, его язык был не настолько длинный, чтобы удовлетворить Дамиано полностью, это было физически невозможно. Но по поведению Давида казалось, что это не было такой большой проблемой и только эти ощущения смогли бы подтолкнуть его к оргазму. Итан вообще в большинстве случаев убирал волосы в пучок перед сближением, но сегодня, поведясь на провокацию Дамиано, оставил их распущенными и позволил им касаться чужих бёдер, раз уж Давида так сильно от подобного вело. От этого было жарко, либо не от этого, но самого факта не отменяло. Торкио для остроты ощущений свободной рукой ещё слегка шлёпнул Дамиано по бедру, и тот вскрикнул как-то совсем высоко и излился. Давид, вообще, всегда был громким и не стеснялся выражения своих эмоций таким способом. Итану иногда казалось, что он сможет кончить только от чужого голоса. Дамиано расслабленно упал на постель, все ещё сжимая свои ягодицы. Торкио несколько раз провел по члену рукой, смотря на Дамиано, и этого было вполне достаточно. Разморённый после оргазма Давид сопел в подушку, и эта картина умиляла. Итан вытер чужую и свою сперму и осторожно уложил Дамиано поудобнее, устраиваясь рядом. Что-то ему казалось, что Дамиано планировал что-то большее, но в этом Итан убедится уже утром, когда отдохнувший и выспавшийся Давид продолжит его соблазнять.